Искаженный свет

      Глубоко вздохнув, Дамблдор поднял голову от тускло поблескивающих завихрений омута. Пройдя по кабинету, он, сопровождаемый отчасти сочувственными, отчасти – недоумевающими, а отчасти – и возмущенными взглядами своих предшественников, опустился в кресло, устало прикрывая глаза. Обычно наполняющий кабинет негромкий шум диковинных устройств и артефактов наполнял его спокойствием и уверенностью в собственных силах – но сейчас он только раздражал, заставляя раз за разом возвращаться к моменту, когда все пошло не по плану.       Он должен был умереть. Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор слишком долго прожил на этом свете и видел гибель слишком многих из тех, кто был ему дорог. Его личная война закончилась уже очень давно; сейчас он, словно по инерции, сражался на чужой, что была начата лишь из-за его ошибок и недальновидности…       Закрыв глаза, он потер пальцами виски. Руки все еще дрожали – но Север, старина Север дал вполне четкий прогноз: директору больше не грозила скорая и мучительная смерть из-за проклятия кольца Марволо.       А ведь раньше даже слезы Фоукса не могли ему помочь!..       Как же все могло так обернуться? Вернувшись в Хогвартс и увидев над ним темную метку, Альбус в полной мере приготовился принять свою судьбу – что должна была передать главную роль в войне от него к новому герою, к Гарри Поттеру, чья, увы, недолгая жизнь должна была стать той вспышкой, что вывела бы магическую Британию из все сильнее окутывающего ее мрака. Следующие поколения получили бы более светлый, более добрый мир, и в свою очередь улучшили бы его…       …он стоял на самом краю смотровой площадки, видя, как мечется замутненный паникой взгляд юного Малфоя, чья душа так и не смогла окончательно принять тьму. Альбус помнил его отца, Люциуса, и не мог в этот миг не задуматься – был ли шанс спасти и его, был ли шанс не дать ступить на этот проклятый, ведущий лишь к мучениям путь всем тем, кто сейчас принес хаос в его обитель? Он помнил большинство из них своими учениками…       Сдержанного, холодного наследника Малфоев, тайком, когда его никто не видел, смотревшего на Нарциссу, юную Блэк, с такой нежностью, что щемило сердце.       Бесконечно верных ему Крэбба и Гойла, подобных в своей преданности рыцарям из древних легенд.       Близнецов Кэрроу, всегда державшихся друг друга, словно готовых бросить вызов всему миру, если тот попытается разлучить их.       Молчаливого, вечно хмурого Макнейра, защищавшего младшекурсников-слизеринцев от нападок со стороны гриффиндорцев постарше.       Весельчака и душу компании Джагсона.       Тихую, замкнутую, но почти гениальную Беллатрису Блэк, уже на первом курсе сумевшую изобрести пусть и несложный, но все же принципиально новый метод трансфигурации объектов схожего объема и массы…       - Пожалуйста, Северус… - он знал, что мальчишка так и не смог простить себе гибель Лили Поттер, и что еще одно убийство, тем более – совершенное, по сути, из милосердия, не нанесет его душе вреда. А вот Малфой… у него еще был шанс. У них всех, у тех, кто не сражался на Первой Войне, но видел, какие ужасы она оставила после себя.       Тот, встретившись с ним взглядом, поднял палочку, искривляя губы, чтобы произнести жуткие слова смертельного проклятия. Чтобы сотворить его, нужно было действительно хотеть убить – и на мгновение Дамблдору, несмотря ни на что, даже на то, что это вполне вписывалось в его план, стало горько из-за того, что старый ученик оказался способен на этот шаг.       - Авада…       Большинство людей произносило это заклятие достаточно медленно, вкладывая в него всю ненависть, всю тьму, что удавалось найти в самых потаенных уголках своего подсознания. Только так они могли заставить его действительно работать, заставить свою душу получать удовольствие от убийства. Альбус знал всего четырех человек, что творили эти чары с легкостью и скоростью дуэльных заклинаний.       Геллерта Гриндевальда.       Беллатрису Блэк.       Аластора Грюма.       И самого быстрого из всех – Волдеморта.       Авадакедавра – в настоящем бою он произносил это быстро, смазанно, проглатывая звуки. И все равно эффект оказывался не менее смертоносным. Без ненависти, даже без желания убивать – просто с пренебрежением, словно у ребенка, пинающего собаку или жгущего лупой муравьев.       Он не мог позволить Гарри вмешаться. Это было жестоко – но все же старый волшебник знал, что произошедшая у него на глазах смерть учителя только придаст мальчику должную твердость. Нельзя выковать клинок, не закалив его в ледяной воде. Нельзя выковать героя, не дав ему вкусить горе поражения. С       низу раздался оглушительный звон.       - Что за?.. – стремительно обернулся Снейп, прерывая заклинание. Фенрир, рыкнув, крутанулся на месте, собираясь броситься вниз, туда, где только что рухнули блокирующие чары авторства самого темного лорд.       Что-то блеснуло в полутьме серебристой молнией – и сохранявший даже в человеческом облике черты зверя оборотень, подобный механизму, созданному исключительно для убийства, медленно, пугающе-медленно распался на две равные половины, заливая древние камни темной, порченой кровью.       Мужчина в ало-золотых одеяниях ступил на вершину башни, пренебрежительным движениям стряхивая темно-багровые капли со сверкающего клинка…       …Альбус устало потер глаза, откинувшись в кресле. На столе перед ним лежало великое множество бумаг – и изрядную часть из них составляли письма возмущенных родителей, пытающихся выяснить, что за бардак устроил в лучшей школе магического мира страдающий от наконец-то наступившего маразма директор. Прямая цитата – подумать только, разве посмел бы кто-нибудь так говорить о нем во времена прошлой войны?..       Впрочем, конечно, посмели бы – и смели, только тихо, за спиной. Такова уж в новые времена была судьба героев – они редко внушали людям достаточную опаску, чтобы те действительно относились к ним с уважением. Невольно пожалеешь о темных веках, когда какой-нибудь глупец, посмевший недостаточно почтительно упомянуть, например, Мерлина, рисковал превратиться во что-нибудь противоестественное даже без его прямого вмешательства!       Теперь же обугленный, оплавленный остов астрономической башни служил напоминанием бессилия директора в прошедшей битве – и сигналом, говорящим всем желающим о том, что бывший герой потерял былую хватку. Подумать только, стены Хогвартса оставались неприступными и неповрежденными сотни лет – и пострадали при нем! Позор!       Дамблдор снова закрыл глаза, возвращаясь к событиям прошедшего дня и пытаясь понять, мог ли он что-то изменить…       - Мир содрогается от мелодии твоего безумия, - холодно произнес мужчина в черно-алых одеждах, ступая на вершину башни. Его взгляд был прикован к Беллатрикс – казалось, он вовсе не обращал внимания ни на остальных пожирателей, направивших на него свои палочки, ни на стоящего у края пропасти и уже приготовившегося к долгому, безумно долгому падению великого светлого волшебника.       Сразу пять смертельных проклятий разорвали воздух – никто не любил Фенрира, но все понимали, что не стоит играть с тем, кто смог играючи убить это чудовище, почти лишившееся человеческого облика. Пять зеленых вспышек – и все они замерли в воздухе, повинуясь резкому взмаху руки незнакомца.       - Ваши чары однообразны, - со скукой в голосе произнес нолдо, сжимая кулак – и зеленые огни словно бы с недовольным, змеиным шипением погасли, растворяясь в холодном ночном воздухе. – Цветные вспышки – неужели это все? Я слышал о чародее, что развлекал так деревенских детей – но как вам пришло в голову так сражаться?       - Ты… ты похож… на домового эльфа? – Белла наклонила голову набок, с неподдельным интересом рассматривая незваного гостя; копна ее черных как смоль волос выглядела растрепанной – к миссис Лестрейндж еще не вернулось былое, утерянное в казематах Азкабана показное совершенство облика. – Но в тебе столько силы! Что ты за существо? Круцио!       Красный луч, напитанный даже не ненавистью, а сконцентрированным любопытством и почти детским желанием причинять боль, сорвался с полыхнувшего кончика ее палочки; Феанор взмахнул клинком, рассекая им составляющие самую суть заклинания, напитанные энергией нити. Древний меч словно застонал, впитывая эту силу, вырвавшуюся на свободу – режущая кромка вспыхнула алым, злым светом, вырисовывая на звездном металле искаженные узоры.       Альбус закрыл глаза, внутренним зрением рассматривая окутывающую незнакомца вязь чар, древних, как сама Земля. Он овладел этой способностью во время работы с Гриндевальдом – пусть консерваторы старого света и считали подобные чары утерянными, заклинатели Уагаду изучали их в школе, пусть и на последних курсах. Какая ирония – магический мир был изолирован сам от себя не в меньшей степени, чем от мира внешнего!       - Это будет интересно, - осклабилась упивающаяся, начиная вычерчивать в воздухе короткие, рубленные линии, вспыхивающие мрачным багровым пламенем. Те из ее соратников, кто узнал рождающееся заклинание, отшатнулись в стороны – Беллатрикс взывала к тому, что не должно было появляться на свет.       Один из них, решив, видимо, что даже странный незнакомец выглядит безопаснее, бросился на него, бросая сразу добрых полдюжины простеньких, но действенных темных проклятий – но Феанор, даже не переведя на него взгляд, повел светящимся клинком, и с него сорвался сноп алых молний, заставивший наглеца рухнуть на камни, заливая их кровью из носа, ушей и глаз; глазницы его были пусты, выжженные сконцентрированной, смешанной силой заклятий.       Белла завершила свой аркан – и в воздухе перед ней вспыхнула источающим черный, смолянистый дым пламенем фигура, словно составленная из неправильных, невозможных углов. Следуя движению руки женщины, эта конструкция с ревом сменила форму, обращаясь обвивающим ее руку и стекающим вниз, вдоль палочки, созданным из застывшего огня мечом, дрожащим, словно бы в попытках освободиться от сковывающей его, не дающей вырваться и пожрать все и вся воли.       Феанор словно бы скользил над камнями – так легко он сорвался с места; его меч, освобожденный от заемной силы, вновь пил свет звезд, отражая и многократно усиливая его.       Эльф и ведьма скрестили клинки – и две несовместимые, противоположные по самой своей силы с ревом схлестнулись, выплескивая в мир порожденные их конфликтом силы, способные стирать в прах замки и города. Альбус почувствовал, как затрещали под этим напором защитные чары Хогвартса, как побежали по щитам семи сфер расширяющиеся трещины…       Старик, вздохнув, закрыл глаза, окончательно принимая тот факт, что умирать ему было пока рано. А он так хотел вновь увидеть Арианну и попросить у нее прощения!       Великий светлый маг открыл их.       Взмахнув руками, он чистым, неоформленным потоком силы смел пытающихся пересилить друг друга безумцев с площадки башни – а затем, сорвавшись с места, цепочкой коротких, резких, заставляющих трещать кости и мутиться сознание аппараций подхватил Поттера, Малфоя и Снейпа, срываясь вместе с ними вглубь укреплений, прячась за многослойной защитой древней цитадели.       Феанор и Беллатриса падали, подобно двум звездам – одна сияла холодным, далеким светом бескрайних космических просторов, другая – темным, жарким пламенем подземных глубин. Клинки сталкивались, высекая снопы искр и огненных брызг, и вновь разлетались – только для того, чтобы столкнуться вновь. Ревущее пламя разливалось вокруг, оплавляя древние камни; вспышки силы, становящиеся продолжением воли короля нолдор, следовали за его мечом, прорезая все на своем пути. Один легкий взмах – и узкая полоса света прорезала астрономическую башню насквозь; замок словно застонал, и древнее сооружение начало медленно, словно срубленное дерево, наклоняться, обрушиваясь на жилые корпуса.       За мгновение до падения на острые шпили замка Белла, по лицу которой стекала кровь из многочисленных, оставленных искрами света порезов, расхохотавшись, обратилась черным облаком, уносясь в темное небо; Феанор же, раскинув руки, с силой дернул за удерживающие его в этом мире нити, черпая из них заемную силу – и обращая ее крыльями, словно сотканными из солнечной плазмы…       Альбус снова вздохнул, нашаривая на столе свои верные очки-половинки и водружая их на нос. Если подводить итоги, ситуация складывалась… неоднозначная. Атака упивающихся была отбита – но не так, как предполагалось. Бузинная палочка пропала без следа, Снейп и Малфой оказались скомпрометированы, астрономическая башня… астрономическая башня проломила потолок в большом зале, и восстановление грозило занять не один месяц – даже если задействовать всю магию Хогвартса. И еще не факт, что удастся восстановить зачарованный еще основателями потолок!       К тому же, мисс Грейнджер находилась на грани магического истощения. Призванное же ей… существо затребовало себе кувшин лучшего вина и книгу истории – и за прошедшие с того момента полчаса успело прочитать уже две трети тома, чтобы только поднять который потребовалось бы не меньше двух человек. Феанор, ну надо же! Дамблдор никогда не верил теориям, согласно которым Джон Рональд Руэл Толкин был сквибом с прорезавшимися время от времени способностями к прорицанию, хотя, стараниями своих магглорожденных студентов, и был обладателем нескольких полных собраний его сочинений. Но если тот действительно описывал события, что происходили в прошлом или в будущем…       Альбус вздохнул.       Что же, похоже, магическую Британию ждали интересные времена.