Наша история

- Юнги… - Тихий голос окутывает парня. Пальцы слегка подрагивают. – Юнги… - Голос приятный, от него идут мурашки. Парень пытается дышать, но почему-то это безумно трудно. - Мин Юнги… - Чужие руки ведут по плечам, губы шепчут уже куда-то в шею. Мин закидывает голову назад, судорожно выдыхает. Чувствует спиной крепкие объятия, закрывает глаза, позволяет тонким пальцам скользить по рукам и груди. - Хосок… - Юнги резко открывает глаза, просыпаясь, с чужим именем на губах. - Что за Хосок? – Весело интересуется его сосед Намджун, склоняясь над кроватью парня. - Какой Хосок? – Непонимающе спрашивает Мин, поднимаясь на руках, и пытаясь в черноте воспоминаний отыскать свой сон. - Я это у тебя хотел спросить, - Ким наблюдает, как парень сонно протирает глаза и болтает ногами, свешиваясь с кровати. – Это ты его во сне звал, а не я. Юнги хмурится, снова пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Хотя какая разница, что ему снилось, у него нет даже знакомых под именем Хосок. - Не знаю, отстань. – Парень встает и шлепает босыми ногами по полу к выходу из комнаты. Через полчаса по квартире разносится аромат кофе. Нам довольно улыбается, ведь ему так повезло с соседом. Юнги просыпался каждое утро и варил кофе. Этот вечно бледный, анорексичного вида парень, просто терпеть не мог растворимый. По правде говоря, они с Юнги не просто делили квартиру. Хотя они сами никак не могли назвать свои отношения, друзья называли их женатой парочкой. Намджун привык, что Юнги, в какой-то мере, принадлежит ему. Привык, что Мин варит кофе по утрам, что днем он сидит за компом в наушниках, в его комнате, потому что «мой старый ноутбук не выдержит такой нагрузки и вообще, я уже скачал на твой комп 100500 программ». Привык, что вечером они сидят под одним пледом и смотрят какой-нибудь ужастик, хотя оба их не любят, просто смотреть нечего. Привык, что напившись, Мин Юнги лезет к нему целоваться, забираясь пальцами под футболку. Правда, он быстро засыпает, и Джун несет его в свою комнату и ложиться рядом с ним, слегка обнимая. Они не влюблены и не встречаются. Но для Намджуна Мин Юнги уже давно просто «Юн», а для Юнги Ким Намджун просто «Джуна». Их никто не понимает, но им достаточно понимать друг друга. - Джуна, иди завтракать. – Доносится из кухни, и Ким понимает, что задумался, сидя на чужой кровати. - Иду. *** - Юнги… - Темнота. Парень открывает и закрывает глаза, но вокруг темнота. Он чувствует только чужие прикосновения. Он знает, чьи это прикосновения, поэтому не боится. Короткий поцелуй в скулу, горячее дыхание рядом с ухом, и Юнги плавится в чужих руках. – Юнги, произнеси мое имя. – Голос завораживает, перед глазами все плывет. Мин знает, что хочет еще. - Хосок… - Жарко, на выдохе. Тихий полустон, не хватает воздуха. Парень прижимается сильней, зажмуривая глаза, и ловя разноцветные звездочки. – Хосока… Неприятный резкий свет бьет в глаза. Блондин мутно видит потолок своей комнаты, вздыхая. Запускает пальцы в свои волосы. Голова пуста, а в мыслях только одно чертово имя. Снова. - Да что за хрень. – Обреченно стонет Мин, приподнимая одеяло. Отлично, у него еще и стояк. Хорошо, что Джуна нет дома. Ночует у друга. «Что это, блять, за Хосок такой.» - Юнги спешит в ванную, пока Намджун не вернулся, и не увидел его в таком состоянии. А после ванны он задумчиво варит себе кофе, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, кроме имени. - Хосок… - Парень вздыхает, садится за стол с чашкой кофе и смотрит в окно. Голова начинает болеть от ненужных мыслей. В двери щелкает замок, кто-то в коридоре крайне знакомо шуршит курткой. - Юнги, я вернулся! - Раздается из коридора, и блондина клинит. «Юнги…» - Мин слышит голос в своей голове. Искаженный исчезнувшими воспоминаниями, мягкий и тихий. Знакомый до безумия и до безумия родной. Блондин зажмуривается, кусает губы, пытаясь выбить из своей памяти еще хотя бы кусочек воспоминания, но дверь, что так внезапно открылась, так же внезапно и закрывается. И снова чернота. Но у парня теперь есть имя и голос. И это странное чувство в груди. - Юнги… Что-то случилось? – Намджун заходит на кухню и теряется в чужих эмоциях. Просто перед ним сейчас не его «Юн», а чей-то другой. - Нет, все… Все в порядке. – Парень выдыхает, проводит рукой по лицу, будто снимая наваждение, и смотрит на Нама, слегка улыбаясь. Тот смотрит подозрительно, но через секунду тоже улыбается. Правильно, зачем Юнги какой-то Хосок, если у него есть Джун. К тому же, Мин этого Хосока не знает, или не помнит. А Джуна он тут, рядом, сидит и смотрит так тепло. Юн кивает своим мыслям, допивая кофе, и заглушая в своей голове чужой голос. Правда, очередное утро он снова встречает с мыслями совсем не о том человеке. Мин бесится, потому что ему это надоело. Он откапывает из глубин шкафа свой школьный альбом, и перерывает его на предмет каких-нибудь «Хосоков», затем зарывается с головой в соц-сети, не находя, правда, и следа нужного ему парня. Обзванивает друзей, натыкаясь лишь на стену непонимания. А потом сидит на полу и думает, что может на свете и не существует такого человека. Может он его придумал когда-то давно, в своей голове, от скуки. А потом забыл, и вспоминает только ночью, потому что одному так холодно спать. Мин откидывается назад, роняя свое тело на пол, и смотрит в потолок. Он устал, и надо бы, наверное, сходить к психологу, провериться там… Вот только это чертово чувство в его груди, что заставляет ржавое сердце скрипеть и двигаться чаще, не оставляет его в покое. А еще с каждым днем память возвращает ему все больше деталек его странного пазла. Юнги вспомнил его руки. Его длинные тонкие пальцы, грубые сбитые костяшки, большие ладони. Вспомнил, что чувствует, когда эти руки к нему прикасаются. Вспомнил горячее дыхание, собственное имя, сказанное его тихим голосом. Вспомнил себя. Другого себя. Того, кем он является, когда засыпает. Когда тает в чужих руках, когда жаждет чужих объятий… Когда тихо постанывает и произносит его имя. Жарко, на выдохе… Намджун перестает его узнавать. Злится, слыша по утрам из комнаты Юнги чужое имя. Злится и не понимает, убеждая себя, что Мин все выдумал, и скоро забудет. А тот меняется на глазах, день ото дня. Задумчиво смотрит в окно, подпирая щеку кулаком. Долго сидит над остывшей чашкой кофе, выливая ее в итоге в раковину, а затем, и совсем перестает его варить. А когда Намджун спрашивает, не заболел ли его Юн, тот удивляется, а затем, будто осознавая что-то, горько улыбается, и тихо отвечает «да». И Нам даже знает имя его болезни. А когда понимает, что «его Юн» становится настолько прозрачным, что его уже не удержать в руках, бесится, и уходит из дома на неделю. Мин Юнги не знает, скучает ли он без Джуна. Он знает, что скоро зима, и что он снова будет замерзать, а больших и теплых ладоней, тех самых, рядом нет. Он начинает думать, что это паранойя, и всерьез задумывается над походом к психологу, продолжая по ночам греться в чужих объятиях. Мин сходит с ума, чувствуя физическую необходимость в человеке, которого даже не существует. А еще его сны, что раньше оставались в голове лишь чернотой и именем, теперь остаются яркой картинкой, которую Мин четко помнит. И уж лучше бы он продолжал все забывать с наступлением утра. Голос, руки, губы… Шею, острые ключицы и мягкие волосы. Он все вспомнил… Он видел это каждую ночь. Только лицо его сознание упрямо не хочет дорисовать. *** Мин бродит по улицам в поисках успокоения. Даже заглядывает в аптеку, спрашивая у удивленной продавщицы лекарство от шизофрении, на что та отвечает, что оно продается только по рецепту врача. Он пробует курить, хотя дым противно обжигает горло, заставляя сразу отказаться от этой идеи. Когда доходит до состояния «утопиться нахрен» парень, как раз, стоит на мосту. Он смотрит в воду, пытаясь вспомнить, как оказался здесь, но помнит лишь, что три часа назад выходил из дома. В голове почти собранный пазл под названием «Чон Хосок» и не хватает лишь пары деталей. Его лица… И его самого в жизни Мин Юнги. Блондин хрипло смеется, уже давно окрестив себя психом. - Я сошел с ума. Черт возьми. – Юнги прикрывает ладонью глаза, думая еще пару секунд. А затем снова смотрит на черную воду, и ставит ногу на ограду. Осторожно перебирается через нее, безмолвно благодаря ночь и отсутствие людей на улицах. Крепко держится руками за ограду позади себя, глубоко выдыхая и прислушиваясь к собственным мыслям. А те лишь тихо вторят «Юнги, Юнги…» тем самым голосом. - Кому на этом свете нужен такой сумасшедший как я… – Тихо говорит Юнги, скрипуче смеясь, и отпускает холодный металл, срываясь вниз. Вот только чьи-то сильные руки дергают его назад, и прижимают крепко. - Эй, парень, ты чего? Совсем с ума сошел?! – Чужой испуганный голос, прямо над ухом, отдается у Мина мурашками по всему телу. Он знает. Знает этот голос и эти руки тоже знает… Длинные тонкие пальцы, грубые сбитые костяшки, большие ладони… А еще его обнимают со спины крепко крепко и Юнги еле дышит. - Ты как? – Парень боится повернуться. Он лишь зажмуривается и тихо спрашивает: - Хосок? – А ответом тишина. И блондин уже думает, что он точно свихнулся, потому что, как ему мог показаться этот такой нужный и такой родной человек. Потому что он узнал, а потом в одно мгновение сжег свои чертовы надежды… Потому что он задерживает дыхание до неуверенного и удивленного: - Да… - А затем просто роняет себя в чужие ладони окончательно и бесповоротно, и чувствует горячие дорожки на щеках. Они сидят на асфальте, брюнет растерянно прижимает абсолютно незнакомого, и почему то плачущего парня к себе, прогоняя мысли о том, что внутри все сжимается от чужих слез. Он просто увидел маленькую и отчаянную фигурку на мосту, чужие глаза полные боли и горький смех… Отчего-то знакомый, безумный смех. И подумать не успел, а просто рванул вперед, в тот самый нужный момент, чтобы поймать и прижать. Чтобы понять, что этот человек отчего-то родной. И он сам, Хосок, почему-то такой же родной. Ведь отчего тогда парень в его руках плачет, как маленький ребенок.