Наша история

Чертов дождь. На улице холодно и серо, капли воды стекают с крыши и падают на подоконник с противным звуком. Будто каждая капелька это маленький человек, который летит вниз с крыши и разбивается о металлическую преграду. Юнги буквально слышит этот стук тела о поверхность подоконника с той стороны окна. Он ежится, сильнее кутаясь в одеяло. Мина бесит дождь. Бесит, что в последние дни у него в голове звенящая пустота. Она отражается от серых стен в их общежитии и разносится раздражающим эхом. В голове ни строчки. Он как будто забыл слова. Забыл как разговаривать, как писать. Как дышать почти забыл. В общежитии пусто, у парней выходной. Все разъехались по домам, только Юнги домой совсем не хочет. Где-то носит Хосока. Его родители улетели в Японию на отдых, а сам он с утра пораньше исчез и где-то бродит. Юнги не понимает, как в такой дождь можно заставить себя выйти на улицу. На столике рядом стынет кофе. Шуга не хочет даже шевелиться, сидя в гостиной и пялясь в стену. Он укутался в два одеяла, но ему черт возьми все еще холодно. Медленно наползает предосенняя апатия, покрывая парня, словно липкой паутиной, тревогами. Мин хочет дотянуться до телефона и позвонить Хосоку, но поднять руку вдруг становится безумно тяжело. - Холодно. - Парень буквально видит облачка пара, а может у него уже паранойя. Дождь за окном не прекращается, капли, будто бы, уже стучат Мину по голове. Он начинает подумывать о том, что может сигануть из окна, и нет на свете больше гения Мин Юнги, но в двери щелкает замок. Кто-то суетливо пытается открыть дверь, явно не с первого раза попадая в замочную скважину. Блондин думает, что их решили ограбить и собирается, как минимум, визжать и совсем не мужественно убегать через окно, пока в коридор не заваливается тело в крайне знакомой куртке. - Хосок? - Юнги вроде ждал его, и не ждал одновременно. С одежды и волос Чона стекают капли воды, оставляя дорожки на лице и ладонях. Мин вспоминает, что Хосок ушел без зонта. - Ты совсем идиот? - Не злись. - Парень швыряет промокшие насквозь кроссовки куда-то в угол, стряхивает с себя куртку, а с волос остатки дождя. - А если заболеешь? - Шуга ворчит в одеяло, наблюдая за парнем, который стягивает с себя свитер и вытирает им же волосы. - Переоденься в сухое. - Успею. - Хосок смотрит на кокон из своего одногруппника и одеял и слегка улыбается. - Я замерз. - Поэтому и говорю переоденься. - Мин вздыхает, подмечая про себя, что, кажется, вспомнил, как разговаривать. - Я знаю как согреться побыстрее. - Чон смотрит хитро, а затем ныряет к Юнги под одеяло. Запускает руки под чужую футболку, а носом тыкается в теплую шею. Старший готов визжать, потому что Хоуп холодный и мокрый, и водит ладонями по его спине. - Уйди, я и так замерз! - Все, на что хватает блондина. Он пытается отпихнуть Хосока, но тот сильный, и обнимает Юнги крепко. - Вот сейчас и согреешься. - Довольно хихикает младший и водит замерзшим носом по чужим горячим ключицам. - Это как минимум... Странно. - Юнги вспоминает как дышать, и даже, как краснеть. Всего несколько минут назад ему было холодно, но даже не смотря на то, что Хосок весь холодный, он почему-то греет лучше, чем три одеяла и чашка кофе. Мин смотрит на серый пейзаж за окном, слышит как маленькие люди разбиваются о подоконник, позволяет чужим рукам бродить по своему телу, и даже пропускает короткий поцелуй в шею. Он думает, что это странно и что так нельзя. Он хочет оттолкнуть, но в голове сами собой зарождаются строчки, а глухие удары капель дождя превращаются в бит. Шуга любит моменты, когда в его голове возникает песня. Он чувствует волнение каждый раз, он чувствует что-то похожее на счастье. И он знает, кого в этот раз за это счастье нужно благодарить. А еще Юнги, кажется, согрелся. Хосок навалился на него, прижимаясь голым торсом, вырисовывая пальцами узоры на животе, и покрывая сухими поцелуями шею. Юнги тесно, неуютно, за что-то стыдно и тепло. Он крепко зажмуривается, чтобы посмотреть на яркие кляксы красок, что пляшут в его голове от каждого прикосновения парня. А еще осторожно обнимает его за плечи и тихо шепчет: - Поцелуй меня. И Хосок целует. Целует худые плечи, тонкие ключицы, целует кадык и подбородок, целует бледную скулу, висок, целует губы... Осторожно, соприкасаясь самую малость, ведет по чужим губам медленно и нежно, чтобы оставить этот поцелуй у Юнги мурашками по всему телу и калейдоскопом красок в голове. Мин раскрывается, прижимается сильней, прося будто бы больше, чем этот человек может ему дать. Отвечает, рвано выдыхая, зарывается пальцами в чужие пряди и безмолвно просит еще. Он знает, дождь их не выдаст. Он никому не расскажет, как Хосок стягивал с Юнги футболку, как целовал чувственно и долго, не расскажет, как Юнги отвечал и плавился, потому что было не просто тепло, а жарко. И уж тем более, никто и никогда не узнает, как Мин тихо стонал и цеплялся ноготками за чужую кожу на плечах, как прижимался и целовал хосокову шею. Никто не узнает, что калейдоскоп в своей голове Юнги разделил на двоих.