Я весь перед тобой, я ничего не скрыл

      Прошло 20 лет       — Сегодня идете на задание… — голос пожилого мужчины звучал строго и решительно. Володя тяжело вздохнул, посмотрел в окно слева, но взгляд зацепился за еще одну фигуру в полутьме. Вот уже несколько месяцев к их «сообществу» примкнул бывший учитель физкультуры. Павел довольно быстро занял место в их маленьком коллективе несмотря на то, что сначала был обескуражен новой реальностью. Истории про нацистов, возобновление строительства третьего рейха, неслучайные уходы некоторых коллег-учителей, смерти учеников.       Глаза Паши смотрели прямо, казалось, он внимательно слушает все указания Князя по новому заданию. Три удара огромных напольных часов, мужчина резко дернулся и бросил взгляд на циферблат.       Тик-так. Согнутое тело. Паша исподлобья посмотрел на часы через решетку. Пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Осталось пятнадцать минут. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: пустая бутылка водки, дорога, удар, труп в багажнике. Пульс ударил в виски. Павел зажмурился. Плечи болели от напряжения, кулак разжался, пальцы тряслись. В оглушительной тишине слышался только бег секундной стрелки. Тик-так. В горле пересохло. «У вас был мотив». «Елена достойна лучшего». «И эти люди учат наших детей…» Мысли путались, цеплялись друг за друга, но не выстраивали логическую цепочку. Скрип. Его подняли, нацепили наручники. Ноги не слушались. Почему его ведут не в зал суда? В нос проник запах, холодный и затхлый. Несколько сильных рук грубо схватили Павла и приподняли над лестничным пролетом, на мгновение сознание прояснилось, изо рта донесся невнятный крик, но было уже поздно. Последнее, что он услышал перед развернувшейся бездной — три удара часов.       — Паша, ты всё понял?       — Да, конечно, — мужчина вышел из оцепенения. Взгляд Князя перешел на Володю, тот лишь рассеянно кивнул и опустил взгляд.       Шевцов сейчас думал совсем не об этом. Отношения с Машей каждый день становились всё сложнее, времени на разговоры не было: с одной работы на «другую», тайны, задания — всё это ничуть не улучшало их совместную жизнь, да и можно ли её было назвать действительно таковой?.. Каждый день приходилось выбирать между спасением мира и спасением любви, стена между ним и женщиной становилась всё выше и толще. «Ты опять уходишь…» Машин взгляд. В нем: боль и упрек. Объятия уже не помогают. Банальные фразы о том, что все хорошо — пусты.       — Пойдем, — Пашина рука коснулась Володиного плеча. Шевцов проверил обойму, улыбнулся уголком рта товарищу и решительно вышел за ним. «Это ради неё».

***

Мужчина пробирался по темному коридору, путь освещал лишь тусклый свет бра. Школа спит. Из-под двери в его комнату не было видно света. «Уснула?» Маша всегда ждала его. Шевцов проскользнул в комнату, аккуратно снял куртку, ботинки. Глаза начали привыкать к темноте. Он осторожными движениями пробирался к кровати, ощупал правую сторону постели. Никого. В сердце кольнуло, из груди вырвался тяжелый вздох. «Ушла спать к Галине Васильевне». Володя потер пальцами глаза, встал с кровати. «Тогда почему кровать расправлена?» Включил настольную лампу, её мягкий свет заполнил комнату. Володя оглядел комнату, взгляд споткнулся.       — Маша! — одним рывком оказался на полу у кровати. — Машенька… — голос предательски срывается, руки обхватили девушку, прижали к себе. Он вглядывался в её лицо, нежно прикасался носом ко лбу, мучительно пытался уловить дыхание девушки. Пульс стучал в висках. Ладони чувствовали вязкую жидкость на порванной одежде. К горлу подобрался ком. — Я прошу тебя, открой глаза, — тихий шепот исходил откуда-то изнутри, дрожащие руки нежно гладили скулы, губы касались бледного лица. «Этого не может быть, не может… Не уберег. Что скажу Максиму? Я не смогу везти машину. Надо сказать…»       Ватные ноги переступили порог комнаты, яркий свет разрезал полутьму. — Шевцов? Ты с ума сошел, так врываться?! — Назарова вскочила с кресла, попутно убирая пистолет в карман. Ее раздражение мгновенно сошло. Володя хватал ртом воздух, грудь вздымалась и дрожала, глаза смотрели на неё с нескрываемой тревогой и мольбой. — Вера, пожалуйста, я не могу сесть за руль… — губы его практически не двигались, каждое слово давалось с трудом. — Володя, что случилось? — девушка заметила кровь на руках и одежде, — Ты ранен? — Там… Маша…

***

      Володя сидел на полу, опершись к стене и смотрел в пустоту. Рядом, за дверью, слышалось тихое неровное пищание, голоса врачей. Когда они приехали, вместо Шевцова с Князевым говорила Вера: Володя крепко и аккуратно держал на руках укутанную в его куртку девушку. Потом ее подхватили и унесли в другую комнату.       Кто-то сел рядом, протянул сигарету. Володя взял её, неловким движением поднес ко рту, продолжая смотреть сквозь стену. Запах табака заполнил коридор.       — Паш, если она умрет, я… — мужчина перевел взгляд на зажжённую сигарету, всматриваясь в исходящий из неё дым. Володя зажмурился, сжал челюсть, затем шумно выдохнул. Паша не знал, что сказать, и устремил взгляд в потолок. Лобанов несколько раз пытался что-то сказать, но слова не срывались с губ. Все ободряющие фразы сейчас казались просто издевкой. Криком в пустоту. Паша оглядел Володю: взгляд стеклянный, зубы скрипели. Он никогда не видел товарища таким. И не хотел бы видеть больше никогда.       Дверь скрипнула, из неё вышел пожилой мужчина, попутно снимая перчатки и покачивая головой.