К вопросу о росте, взаимоотношения и Польше

Это было катастрофой вселенского масштаба! Возможно мир и не содрогнулся бы от его персональной маленькой трагикомедии, но прочувствовать всё то отчаянье, что он испытывал в данный момент, мог бы. — Этого не может быть! — и непонятно, чего же в его голосе больше — тотального отрицания от увиденного или же ужаса осознания непоколебимого факта. Пальцы сжались в кулаки, подбородок упрямо выпятился, глаза свёркнули строптивостью. Ни дать ни взять — восставший герой против тяжкого гнёта, несущий освобождение всем унижённым и оскорблённым. Кое лишь качает головой. Ей несложно догадаться, что последует после. Не то что бы она втайне практиковала гадание, просто уж слишком всё было предсказуемым. Достаточно кинуть взгляд на кое-кого ехидно прищурившегося, но пока ещё молчавшего. Пока… А следовательно новая лекция весьма продумана, расписана по пунктам и ожидает своего звёздного часа. А значит скандала не избежать. Что несколько печально. — Давай ещё раз и без халтуры! — Как скажешь, Чуя, — покорно соглашается Дазай, снова прижимаясь к лудке двери, делая ножом засечку над головой. Спустя мгновения Накахара делает тоже самое. Результат по-прежнему неизменен. — Я выше тебя на пять сантиметров! — ласково констатирует шатен, рассматривая оппонента с превосходством Гулливера над лилипутами, — Грустненько прям. Сдается мне, мой милый друг, быть тебе мелким лепреконом до конца своих дней. По мне конечно не скажешь, но в глубине души я рыдаю кипятком, и гнетёт моё сердце смутная печаль! — в позе страдающего Гамлета, вещает Дазай, буквально упиваясь ситуацией. Кое подкатывает глаза, а Чуя сатанеет не по минутам, а по секундам. — Заткнись сейчас же и быстро спиной ко мне! — шипит он, злобно оскалившись. Оба мальчика прижимаются друг к другу, словно пытаясь стать единым целым. — Старшая сестра! Под двумя взглядами, особенно одним крайне умоляющим, она сдаётся с тяжёлым вздохом. ''А всё из-за дурацкого духа соперничества. Даже вот в такой ерунде" — Ну что там? Он же обманул, да?! — всё ещё не желает сдаваться Накахара. — Нет, милый, мне жаль. — И слышится вдали прощальный похоронный звон колоколов, по умершей в агонии надежде! Скорбит и плачет карлик Чуя! Несчастный, безутешный! — картинно утирая слёзы, дрожащим голосом, едва не всхлипывая, от ели сдерживаемого смеха, тянет Осаму, сотрясаясь всем телом, — Ау! Пинаться то зачем?! Я тут между прочим соболезную твоему горю! Хотя чего ждать от мелкого ворчливого гнома? — Ты! Гадкая пародия на человека! — А ты не растёшь второй месяц, — лихо топчется на ''больной мозоли" Дазай, поправляя развязавшийся бинт на сломанной ноге. — Я тебе сейчас вдарю, кусок идиота! — голубые глаза метают молнии, — Нечто в бинтах! Выглядишь стрёмнее любой древней мумии! — И обзываешься убого. Я милый, а бинты придают мне ещё большего шарма. Я скорее похож на стойкого оловянного солдатика, полюбившего прекрасную балерину и тающий от жара пламени в её объятьях.В объятьях смерти… Кто о чём, а Дазай о самоубийствах. — Так сильно жаждешь её? — кривится Чуя, — Больной на голову кретин, не ценящий жизнь! — Мой финал будет подобен таянью хрупких снежинок на тёплой ладони очаровательной леди. А кульминацией твоей ''драмы'' станет момент, когда через лет десять случайный прохожий на улице, спросит, — ''Эй малыш! А кем ты мечтаешь стать, когда вырастешь?" Прям как в не смешном анекдоте! — Дазай! — строго одёргивает его Озаки. Всё-таки всему есть предел. — А что собственно такого я сказал? Только лишь, что Чуя — мелкий гном, и смирение — лишь единственный правильный исход. Я тебе даже прозвище подобрал! Как у истинного, крутого мафиози! ''Мальчик с пальчик" звучит по-моему очень сурово! — Заткнись немедленно! — кулак врезается в стену, фактически возле самой головы Осаму. Глаза Чуи переполнены досадой и праведным гневом. — Мало того, что мелкий, ещё и со зрением проблемы. — удовлетворено произносит шатен, жадно всматриваясь в лицо рыжего мальчишки, — Опять не ударишь? Снова стерпишь? Ха-ха ты смешон, малышка Чуя. Ты же так хотел, чтоб я замолчал. Ну же! Ударь ещё раз! Чего же ты ждёшь? — напевно тянет он последнее предложение, мерзко улыбаясь. Тень непонятной боли искажает миловидные черты лица мальчика. Губы чуть дрожат от еле сдерживаемого гнева и обиды. Пряча глаза под длинной чёлкой он отступает, после чего молча разворачивается и уходит. Дверь громко хлопает, а от силы удара расползаются мелкие трещинки. — Ты перегнул палку, — подаёт голос молчащая всё это время молодая женщина. — Я не виноват, что он такая плакса. — кривится Осаму в ответ… Она могла бы вмешаться. Но проблема в том, что её ученика это ранило б ещё сильнее. "Всё таки он мужчина и должен сам уметь постоять за себя.'' К тому же природа отношений обоих мальчишек не до конца была ей ясна. Они не ладили с первой встречи. Перепалки, взаимные оскорбления, порой очень жестокие, но, тем не менее, стоило их развести по разным крыльям здания, оба тут же искали возможность увидеться. Можно было бы списать, что обоим скучно и одиноко без общения сверстников. Она и Мори — наставники и на роль друзей точно не подходили. Элис ещё слишком мала, Кью просто не в себе. Но было ещё несколько аспектов, которые смущали её. Это не походило на ненависть или презрение. А пренебрежение, ярко демонстрируемое на людях, она смело могла назвать наигранным. Чего стоит ситуация, когда Кью стащил костыль читающего книгу в парке Осаму и притащившего его на закорках Чуи. Завернутого в плащ и со шляпой на голове. Учитывая, что начался ливень. И несмотря на то, что вымокли оба, с температурой под сорок провалялся Чуя. «Правда в обнимку с Дазаем.» Шатен, каждый день читал ему, а ночью, насколько улечься позволяли гипс и прочие травмы, спал под боком рыжего. И это лишь одна ситуация из множества. — Чуууяяя — тихонько зовёт она его, заметив сидящего на потолке, обняв одной рукой колени, другой перебирая подвески хрустальной люстры. Её всегда умиляла эта привычка сидеть где-нибудь вверх тормашками, просто наблюдая за людьми или читающего что-то. Но в данном случае он был подавлен, даже головы не повернул. — Старшая сестра, я правда похож на лепрекона? Озаки несколько теряется, — Нет. Да и может он имел в виду, что ты сказочно богат. — У меня нет горшка с золотом. — Я имею в виду золотое сердце. Потому что я б на твоём месте давно уже поколотила этого засранца за длинный язык. — Выражаться подобным образом не в твоём стиле. — Как и твоя реакция. Может спустишься? Немного неудобно говорить с запрокинутой головой. Да и глаз твоих я не вижу. Он бесшумно приземляется рядом. Рассматривая его поникшего и будто ставшего меньше, она осторожно касается мягких витков волос. — Дело же не в росте? Кое-прекрасно понимает, что не в нём. Дело в отношении между ним и Дазаем. Об участившихся агрессивных словесных нападках со стороны второго в последнее время. К тому же мало кого обрадовали подобные гадкие комментарии да ещё при присутствии наставника. Именно поэтому она не жалеет его. Это ещё больше унизит его и ни о каком доверии в дальнейшем и речи быть не может. «Мне нужно лишь вызвать его на откровенность, но захочет ли он?» — Я не могу его ударить. Он же знает это. Зачем же? ''Тоже самое выражение лица, что и тогда." — Жалость не выход, дорогой! — Это не жалость! — выкрикивает он и тут же тушуется, — прости, я не должен был кричать. — Ничего. — пальцы нежно перебирают витки ''пламени'', — Объяснишь? Чуя неосознанно тянется за ласкающей его рукой, прижимаясь к ней, спрятав лицо в складках её кимоно. — Ты бы стала бить человека неспособного защититься? Без способности, раненого либо же покалеченного? Он же не сможет дать сдачи. Это неправильно. — Ох, милый…- вздыхает, когда осознает, что он имеет в виду. Да её протеже вспыльчив и иногда даже агрессивен, но не глуп. «Если взрослые временами неспособны выразить свои мысли внятно, то что говорить, о четырнадцатилетнем мальчике? Они снова не поняли друг друга. И подобное будет происходить не раз. Пока не научатся общаться» Можно ли всё было списать на банальную зависть? «Провоцировал потому, что думал о разности их уровня? Потому что Чуя неосознанно ранил его гордость своей сдержанностью и в какой-то степени бережливостью? При чём не единожды. И сам того не понимая… И не в чем обвинить, ведь по другому он просто не умеет. Но это я понимаю. А кое-кто зная насколько сильно Чуя переживает из-за вспышек гнева, ранил подобными выходками в ответ. Ох уж эти мальчишки!» Всё что она сейчас может ему дать это немного поддержки и тепла. — Знаешь, родной. Мне кажется ему просто повезло. — Повезло? — растерянно моргнув, переспрашивает Накахара. — При таких травмах его организм должен был потратить силы на скорейшее восстановление, а не на рост. К тому же, чтоб ты знал, скелет человека растёт до двадцати пяти лет. Так что не вешай нос! — легонько щёлкнув по носу, говорит Кое, улыбаясь, — Знаешь, милый, мы давно с тобой не гуляли вместе! Как насчёт поесть вкусненького, а заодно прикупить чего-нибудь? Например, новую шляпу?! — Это что-то вроде свидания? — улыбаясь в ответ, интересуется мальчик. — А пусть и так! Вижу ты согласен. Тогда вперёд! — сегодня ей хочется расслабиться и побыть простой легкомысленной девушкой. Да и её мальчику не помешало бы развеяться после такой эмоциональной встряски… Ночная мгла, растушеванная широкими взмахами кисти умелого каллиграфа, огибает пятачок яркого света от пламени камина. Утопая в мягкой шерсти, лежащей на полу шкуры, в позе гордого арабского шейха Чуя читает приобретенный в книжном магазине сборник французских стихов. — Мне так удобнее учить его. К тому же это интереснее, чем скучные, однообразные тексты. — делится он с ней. Она могла б сделать ему замечание, что чтение при таком освещении не самая умная мысль, может испортиться зрение, да только сама удобно расположилась рядом на диванчике и тоже с книгой в руках. Кое нежно улыбается, рассматривая умиротворённые черты лица подопечного. Атмосфера уюта подкреплена приятной, не отвлекающей излишним шумом, музыкой. — Старшая сестра, кто это? — интересуется Накахара во время очередной композиции. — Это Абель Коженевский. Наш современник. Нравится эта композиция? — Да, очень. Откуда он? — Польша. Страна не лишённая очарования. К тому же там вкусные наливки. — Ты была в Польше? — устроив скрещенные руки на её коленях, интересуется мальчик, буквально искрясь любопытством, — Расскажешь? — Приходилось. В самом сердце — в Варшаве. Это столица. — начинает было рассказ Озаки, но негромкий хлопок двери прерывает её, вынуждая повернуть голову в сторону нарушителя их покоя. Чуя вытянув шею, щурится рассматривая вторженца и спустя мгновение сердито фыркнув, отворачивается к пламени камина. — Сестрица Кое — вежливо кивает ей Дазай, выходя из тени, — Прости, что отвлёк. — Ничего, дорогой — спокойно отзывается она рассматривая книгу в его руках. «Психология отношений. Конфликты: их избежание и решение.» гласит название. — Ты что-то хотел? — Положить книгу на место и взять другую — послушно отчитывается Осаму, не отрывая взгляда от спины Чуи. Тот изображая, глубокую сосредоточенность, игнорирует вошедшего. — Чуя — тихо окликает его шатен. Ноль внимания, фунт презрения. — Чуя, что ты читаешь? — предпринимает вторую попытку дозваться до рыжего, Дазай, обходя и присаживаясь на диван возле Кое, — Что это за язык? — Французский. — всё же отзывается Накахара, напоминая нахохлившего сердитого совёнка. Растрёпанные прядки лишь усиливают схожесть. «Как торчащие пёрышки.» мелькает в голове у Кое. — Я и не знал, что ты понимаешь его. — говорит мальчик, осторожно положив подбородок на макушку сидящего. Вопреки всему Чуя не пытается его оттолкнуть или возмутиться, но это не значит, что его простили, — Всё ещё злишься? Не молчи. — Что тебе от меня нужно? — Ничего. Мне от тебя ничего не нужно, но то, что ты игнорируешь меня, мне не нравится. — Меня мало интересует, что там тебе... — Я был не прав, — перебивает его Осаму, — Прости. Прерванный Чуя ещё какое-то время растерянно смотрит в пламя. Ему же сейчас не послышалось, да? Кое тоже несколько ошарашена. ''Чтобы он признал свою вину?'' И тем не менее на слух она не жаловалась. ''Они не ладят с первой встречи. Они могли бы не общаться, учитывая разность характеров — это был бы идеальный вариант. Но они сами не хотят разрывать эту связь. Поэтому и носятся друг с другом как с неисправным механизмом, который каждый из них пытается настроить на нужный лад." — Я не злюсь, но всё ещё тобой недоволен., — сердито отзывается рыжий, но потеплевший взгляд разрушает всё впечатление. Осаму, получив лёгкий щелчок по лбу, тихо ворчит, демонстративно потирая ''ушибленное место''. — Старшая сестра, расскажи про Польшу. -, виновато смотря, просит Накахара. — Польша? Это вообще где? — чуть нахмурившись интересуется Дазай. — Это на границе с…а лучше тащите атлас, так будет быстрее. Он был на третьей полке, слева - подсказывает она. — Тут нету. — Я помогу ему - говорит Дазай и опираясь на костыль, хромает в сторону шкафов с книгами. Озаки наблюдает за тихо переговаривавшимися мальчишками. ''Всё приходит только с опытом. А он в свою очередь с практикой.'' — Вот он, наверху! — доносится до неё. Вытянув руку Чуя, пытается дотянуться до книги в пёстрой обложке. — Встань на цыпочки — советует Дазай, хотя ей прекрасно видно, что её подопечный изначально встал на них. ''Добром это не кончится." — Можно подпрыгнуть или взять стул — сыплется советы из шатена, как из рога изобилия, — или лестницу! О, точно! Я ведь высокий! — и этой радостной ноте, он вытягивает злополучный атлас. — Вот, впредь всегда можешь попросить меня. Я достану! — искренне улыбаясь, говорит Осаму. Кое даже не знает чего ей хочется больше: заплакать, засмеяться от нелепости ситуации или просто хлопнуть ладонью по лбу. "А он ведь без всякого подкола… Ох…'' Выражение лица Чуи напоминает калейдоскоп эмоций, только глаз нервно дергается. — Ты ужасно разочарователен! — оглашает он приговор тоном, не подвергающемуся оспорению, после чего быстрым шагом покидает комнату. Хлопок двери.  — Милый — ласково зовёт растерянного Дазая, Озаки, — иди сюда. — Я опять что-то не то сказал? — расстроенно спрашивает он, вновь присаживаясь рядом. — Почти. И насчёт книги, которую ты принёс. Не торопись ставить обратно. Я думаю, тебе стоит перечитать её ещё раз.