Не приближайся

Как и планировалось, он просидел за столом до поздней ночи. Хорошо, что работать с Чонгуком можно начать только с завтрашнего дня. Сегодня Чимин бы просто не смог. Он бы упал в обморок, его бы стошнило, он бы задохнулся. Да вообще что угодно. Рядом с ним Чимину хреново. Он просто хочет, что бы этот месяц поскорее закончился и желательно без летального исхода. Но что будет, то будет. А сейчас его, как и ожидалось, выгоняют из здания. Бесит. Ему ничего не остается, кроме как идти домой. Он собирает бумаги, выключает свет и выходит из кабинета. По пути к посту охраны, он думает, как будет спасаться от этого поганого чувства. Думал, может избегать его? Но тогда это плохо скажется на отношениях с начальником. Выполнять все, что требуется без отлыниваний? Тогда его просто напросто вывернет наизнанку. Слишком сложно. Он просто будет плыть по течению. Пак сдал ключ на пост и вышел из здания. На улице уже было достаточно темно, автобусов как обычно нет. Поэтому Чимин снова идет по уже знакомой для него дороге домой. Вспоминает, когда длинная дорога домой, стала отталкивать, когда медленная прогулка между домами стала отвратительной для Чимина, когда он начал жить такой жизнью. А, кажется он вспоминает. Много лет назад, тогда Чимин был обычным школьником лет четырнадцати. В один момент, ему стало мерзко общаться, гулять, веселиться с друзьями. Ему были противны пирожные, которые мама готовила ему каждый день. Ему стал не нужен телевизор, а компьютер стал только местом учебы. Он начал подрабатывать что бы занять себя чем-нибудь. Он помнит, как его жизнь начала терять краски и приобретать гнусный, черный цвет. Через пару лет, когда Пак уже был подростком лет шестнадцати или семнадцати лет, его мать начала волноваться. А что Чимин? Он ничего не предпринимал. Он понимал что это конец. Он никогда больше не сможет радоваться, отдыхать. Он смирился. Он не пытался через силу делать то что ему нравилось раньше, потому что от этого он получал лишь боль, отвращение к себе, тотальную нехватку воздуха и нормальной жизни. Тогда он впервые за долгое время появился в больнице, записался на прием и даже сидел на нем. Но после слов “У вас гедонофобия” он просто перестал слушать что либо. Нет, он не начал плакать, он не впал в депрессию как при диагнозе “рак”, он просто…Принял это? Он понимал что с этим ничего не сделаешь, а если начнешь снова вести прошлый образ жизни то просто умрешь. От того что задохнешься или от невыносимой боли. Не важно, исход летален. После этого жизнь Чимина тотально изменилась. Он повзрослел. Все же говорят что взрослые не умеют веселиться. Хах. Взрослые и Чимин. Тогда он впервые ушел из дома. Не как подросток, который обиделся на свою маму. Он поговорил с родителями, попросил небольшую квартиру и немного денег. И ушел. Ушел в одинокую жизнь. Ушел в новую, холодную квартиру. Что ж Чимин. Привыкай, это теперь часть твоей жизни. И он привык, привык вот так с отвращением смотреть на пьяных, обкуренных, да на просто людей которые идут по улице и веселятся. Его от них воротит. Его воротит от приятного запаха из булочной. Ему нравится, и это его губит. Он задыхается. Как астматик после бега. Но если у астматика есть лекарство, то единственное лекарство Пака - это немедленно бежать домой. Если решишь уйти на минуту позже, то ты, возможно, просто не уйдешь. Упадешь на землю и будешь задыхаться, пока люди смотрят на тебя так, будто ничего не происходит. Потому что всем насрать. Чимин понял это еще тогда, на приеме у врача, когда тот с совершенно непоколебимым выражением лица и поддельным сочувствием, выносил приговор. Поэтому Пак, просто не задерживается в каких либо местах кроме дома. По этой же причине у Чимина нет отношений. Это слишком хорошо для него. В конце концов, в отношениях он не пробыл бы и недели. Просто бы умер. Правда смешно. Умер бы от любви. Он понимает, что лишняя встреча, лишний разговор, лишние друзья, лишняя любовь может стать для него последней. За своими размышлениями, Пак дошел до дома. Он как обычно зашел внутрь, разделся, съел рис, которого у него просто завались, потому что он ничего другого просто не ест, вымылся и лег в постель. Точно так же как вчера, и позавчера, и как много месяцев назад. Он снова ставит будильник на то же время 5:30 и засыпает. Все снова повторяется. Ни единого сна, сложное пробуждение, ужасное, измученное лицо, завтрак рисом, тот же костюм. Он снова выходит и идет той же дорогой до компании. К сожалению, он вспомнил про Чонгука только тогда когда врезался в его грудь и почуял его строгий запах. Снова те же чувства. Его запах душит Пака, а Гук, как ни в чем не бывало, задает вопросы по поводу компании. Чимин просто обходит, кидает ему быстрое “позже” и удаляется к своему рабочему месту, держась за грудь. Снова те же ощущения. Снова ему больно. Снова ему не хватает воздуха. Снова он чувствует себя паршиво и мерзко. Снова этот Чонгук доводит Пака до полуобморочного состояния. Снова он. Почему так происходит? Почему Чимину не становится плохо рядом с боссом? Почему секретарша не заставляет его задыхаться? Почему? Видимо он получит ответ. Но точно не сейчас. Сейчас к нему уже стучатся. Нетрудно догадаться, что это Чонгук. Ведь Чимин должен был полчаса назад начать рассказывать ему все о компании. А вместо этого он просто просидел под дверью, унимая боль и сердцебиение. Какие пустяки. Надо вставать и заниматься Чонгуком. Чимин встает с пола и отряхнув штаны тяжело выдыхает и медленно открывает дверь. Он был прав. Перед ним стоял Чонгук, а его запах пробирался под кожу и разъедал Пака изнутри. Снова эти чувства. Снова ему тошно и противно. Снова он.