Вопреки

Натали вернулась немного раньше. У нее было полно идей, как развлечься вечером, и следовало подготовиться. Майклу понравится. Она, правда, еще не придумала, как это воплотить в жизнь, но… Натали хотела посмотреть кино. Только она, любимый мужчина и, к сожалению, оператор. Майкл обожал Чаплина. До войны они по сто раз смотрели его комедии. Она знала, что у соседей есть специально обученный человек и «Великий диктатор». Когда они смотрели картину впервые, Майкл хохотал до слез. Чарли был великолепен! Осталось только послать за оператором машину. Почти романтический ужин, а потом милый сюрприз. Она даже никого звать не будет. Ну к дьяволу это офицерье. Только она и любимый мужчина. В доме кто-то истошно орал. Натали перестала мечтательно улыбаться и насторожилась, ядовито прищурившись. Раздались выстрелы. Вопли стихли. Чтобы через мгновение возникнуть с новой силой. И, кажется, еще кричал мужчина. Майкл? Около двери в его спальню сидел перепуганный сержант Бини. Завидев коменданта, он тут же вскочил и вытянулся по стойке смирно. — Мэм, — отчеканил коротко. — Что происходит, Джо? — рявкнула она. — Господин полковник велел никого не пускать, — таращил он глаза в стену, старательно выпячивая грудь колесом. — Ты в своем уме? — зашипела женщина и оттолкнула Бини от двери. Картина, открывшаяся взору, сначала ошарашила ее. Майкл, абсолютно голый кого-то весьма успешно душил, вокруг него скакал нагой мальчишка и отчаянно отбивал… Она даже не поняла кого — мальчика или девочку. Потом в ней вскипела обида и лютая злость. — Что здесь происходит?! — заорала она. Майкл на секунду отпустил… еще одного голого мальчишку. И тут же схватил его за шею. Извернулся и цапнул второго. Продемонстрировал истерящий трофей: — Бетти! Натали! Моя Бетти вернулась! Это было равноценно плевку в лицо перед строем заключенных. Хотя нет. Это было хуже. Во сто крат хуже. Она вдруг поняла, почему морда того пленного, казалась ей подозрительно знакомой. Она была очень поверхностно знакома с Элизабет Шорт, видела ее всего пару раз и сделала вывод, что такая пустышка вряд ли надолго удержит темпераментного Майкла. Пустышка не просто удержала. Он сходил с ума, ревновал ее так, как никогда и ни к кому никого не ревновал. Натали ненавидела ее и желала смерти. И однажды… 15 января 1937 года изуродованное тело Элизабет Шорт было найдено на бесхозном земельном участке по Сауз-Нортон Авеню в Леймерт-Парке, недалеко от границы города Лос-Анджелес. Тело было разрублено на две части в районе талии и расчленено (были удалены наружные и внутренние половые органы, а также соски). Рот женщины был рассечён от уха до уха. Около шестидесяти человек признались в этом убийстве, среди них несколько женщин... Двадцать два человека в разные периоды следствия объявлялись убийцами Элизабет Шорт. Но истинного убийцу так и не нашли… Майкл в те дни так убивался, он даже обещал выплатить крупное денежное вознаграждение за поимку убийцы. Натали была рядом и поддерживала во всем. И вот сейчас призрак этой Бетти вернулся, чтобы снова увести ее мужчину. Черта с два! Майкл безумно хохотал и дергал из стороны в сторону мальчишек. Те обхватили его за талию и смотрели на нее наполненными ужасом глазами. Натали обошла троицу кое-как сдерживаясь, чтобы не закатить истерику и не перестрелять всех к чертям. Мальчишки не обнимали его, они крепко держались за руки. Кто из них кто? Они же одинаковые! — Бетти раз! Бетти два! Смотри, раз Бетти и два Бетти! Какие, а! Ты только посмотри на них! — Он, видимо, пытался их разъединить, то те вцепились друг в друга до белезны пальцев. И это окончательно ее взбесило. Она со всей силы пнула их одного за другим к двери и с клокочущей внутри ненавистью приказала: — Расстрелять. Обоих. Мальчишки снова сцепили руки. Дьявол! Они совершенно одинаковые. Только одного трясло от страха, а второй закрыл его собой. Посмотрел на нее, набычившись. В его взгляде она почувствовала затравленную угрозу — так смотрит обреченный зверь перед нападением, которого загнали в угол. И это ее развеселило. Щенок! Да что он из себя строит? Она молниеносно выхватила пистолет. — Не смей! — остановил ее Майкл. — Ты что? Расстрелять… — Он пьяно пошатнулся и взмахнул рукой, состроив трагичную физиономию. — Это мое. Ты мне его сама подарила. — Я тебе одного подарила, — недовольно щурилась она, презрительно изгибая тонкие губы. Дуло направлено точно между бровей. Мальчишка бледный, не дышит, но взгляд сочится ненавистью и презрением. Второй обеими руками вцепился ему в плечо и сжался. — Забирай второго и делай с ним, что хочешь. Мне оставь моего. — Майкл перевел взгляд с одного на макушку другого, потом опять задумчиво посмотрел на подростков и удивленно изрек: — Только где тут мой, а где тут твой? Капрал! — Я за него, — с готовностью вытянулся Джо. — Головой отвечаешь! Дашь еды и проводишь в лагерь. И если с ней что-нибудь случится… — Простите?.. — непонимающе пробормотал сержант, подобострастно склоняя голову и косясь на близнецов. — А кого именно? — Что не ясно? — вдруг совершенно трезвым голосом властно скомандовал полковник. — Дашь еды и проводишь в лагерь. И если хоть один волос упадет… — Майкл, — возмутилась Натали. — Ты мне за них отвечаешь, понятно? — он резко обернулся и ткнул ей пальцем в грудь. — Ты лично отвечаешь! Под трибунал все пойдете! Накормить и проводить. Натали недовольно скрипнула зубами. Бросила на сержанта повелительный взгляд. Тот робко дернул одного из пленников за руку, и те мгновенно сорвались с места, выбежав из комнаты. Она хотела сказать ему много слов. Преимущественно злых и обидных. Она хотела разораться на весь дом, ударить его, закатить истерику или еще что-нибудь похуже. Она сдержалась. Майкл пьян. С ним бесполезно говорить. Это она тоже знает. Натали огляделась. Существенного погрома не было, у него хватило ума не трахать их на постели, надо лишь убраться и вымыть полы. Ну еще проветрить комнату. Майкл, шатаясь, подошел к столу и тяжело на него облокотился. — Шнапс кончился, — расстроено швырнул пустую бутылку на пол. — Ты не видела мои сигары? Нельзя выяснять отношения с пьяным мужчиной. Она сейчас в бешенстве, но надо себя контролировать. На кону солидный куш. Она не проиграет. Надо только понять, что это было — безумие или просто пьяный бред. Элизабет Шорт. Чертова сука! И еще. Майкл Ллойд никогда не интересовался мальчиками. Это она тоже отлично знает. А может быть она ничего про него не знает? Билла так трясло, что он вот-вот мог грохнуться в обморок. Том впервые в жизни видел его таким. — Она чуть не убила тебя, — пробормотал он, сильно заикаясь. — Мне уже настолько все равно, — чуть поморщился Том, вспоминая пистолет у лба. И он не врал и не лукавил. Ему действительно было все равно. — Одежда твоя где? Где ты раздевался? — У Майкла в комнате, — проблеял Билл. И куда делся тот отчаянный парень, который несколько минут назад так рьяно бросался на безумца? Том устало посмотрел на сержанта. — Принесите нашу одежду. Она у вашего… — договорить не смог. Внутри медленно отпускало, словно плавилась основа, которая его удерживала от истерики. — Чтоб я тебе прислуживал, немецкая шлюха? — фыркнул Джо. — Вам приказали, — Том посмотрел на него тяжелым черным взглядом. — Том! — вцепился Билл в его руку, останавливая от необдуманного поступка. Парень отступил назад, вскидывая оружие. Он испугался двух покалеченных подростков. Том едва заметно усмехнулся уголком губ. — Вам приказали, — повторил четко. — Я не могу оставить вас тут без присмотра? — почему-то виновато вдруг ответил он. Близнецы синхронно смерили его взглядами, выражающими недоумение. Сержант замялся, еще раз посмотрел на голых пленных и решил, что в таком виде выходить в апреле на улицу — верная смерть. Когда он ушел, Том понял, что стержень внутри окончательно расплавился. Ему захотелось просто спрятаться где-нибудь в темноте и тихонечко сгинуть. Билл же наоборот резко воспрял духом. Они были похожи на сообщающиеся сосуды — когда один складывал лапки и отказывался от борьбы, второй тут же подхватывал его и тащил вперед. Наверное, в этом и заключалась их сила. В лагерь они вернулись на закате. Том сразу же забрался в нору, Билл остался на своем излюбленном «ложе», молясь, чтобы к ним не притащился Тиль. Он сейчас не готов ни к чьим монологам. Поле тихо гудело. Какие-то птички порхали. Небо красивое. Завтра, может быть, будет тепло. Хотелось повеситься. В целом, у них есть две бутылки с водой, можно одну разбить и вскрыть вены, когда стемнеет. После произошедшего как смотреть брату в глаза? Он не сможет. Билл начал вспоминать мелкие детали, которые упустил от страха. То, как Том закрыл его, резким движением, оттолкнув за спину. Потом как они неслись по коридору в гостиную, как Том приказывал, как возвращались обратно. Том не смотрел на него. Вообще. Куда угодно, но не на него. Том не брал его за руку, шел в стороне. Том презирает его теперь. И можно говорить с ним сколько угодно, объяснять и умолять о прощении, но он кончил ему в рот, он трахал близнеца и даже где-то ловил от этого кайф. В конце концов, он не узнал его. Не узнал родного брата… Том не простит. Какими бы идеями и целями он не прикрывался сейчас, ничего уже нельзя исправить. Их отношения не будут прежними… Это все из-за него, Билла… В голове пусто. Билл разговаривал сам с собой, объясняя самому себе, что не мог поступить по-другому, что жизнь важнее тела, что, хоть это и унижение, однако, они выжили, а память уж как-нибудь сотрет пережитый кошмар. Лишь бы Том понял и принял. Том не такой, как Билл. Это Билл гибкий, как ивовый прутик, а Тома легко сломать, он слишком честный, слишком правильный. Билл будет извиваться и выкручиваться, а Том прямолинейный, человек слова. Именно поэтому он не хотел, чтобы брат хоть каким-то боком участвовал в этом. Поэтому отгонял его от ворот и оберегал, как мог. И тогда, когда Том хотел отвлечь Майкла, Билл понял весь его безумный план и не позволил брату ТАК рисковать собой. То, что происходит с Биллом почти каждый день хоть и не нормально, но терпимо и спасает их жизни, но то, что они оба пережили сегодня… Билл поднял глаза к небу и только сейчас заметил, что небосвод усыпало звездами. Может быть, завтра будет тепло… Он забрался в нору, на ощупь подобрался к брату и аккуратно лег сзади, обняв его и ткнувшись носом в грязный воротник куртки. Решение, которое пришло к нему несколько минут назад, было простым. Если Том сам заговорит об этом, Билл попытается понять, что он думает, а потом уже изберет нужную линию поведения — или извинения, или прощение (в зависимости от того, что тревожит брата), а если Том не будет об этом говорить, то и Билл будет молчать до тех пор, пока близнеца не прорвет на «поговорить» и он не раскроется. Том не спал. Билл слушал его неровное дыхание, хлюпанье носом и едва слышные вздохи. Брат не обнимал в ответ, не брал за руку, и это сильно напрягало. — Томми, — в конце концов, не выдержал Билл. — Ты если… Если ты… В общем… Ты же понимаешь… — замолчал, не зная, что сказать еще. Том молчал, лишь дрожать начал и дыхание то и дело перехватывает. — Ну, хочешь, избей меня, — обреченным голосом пробормотал Билл. — Хочешь… трахни… Что хочешь делай, только не молчи. — У меня все болит, Билл. Всё-всё, — всхлипнул Том. — У меня тоже, — уткнулся ему носом в шею. — Это тело, Томми. Просто тело. Оно заживет. — А что делать с головой? — тихо, одними губами. — А голова все забудет со временем. Мы ведь выжили с тобой, это главное. И мы выберемся. — Хотелось бы при жизни. — Хотелось бы побыстрее. Том осторожно повернулся к нему. — И мы никому об этом не скажем. — Никому и никогда. И сразу стало как-то спокойнее на душе. Сон не принес с собой облегчения. Билл спал очень чутко и просыпался от малейшего шума. Том стонал, метался, крутился, что-то бормотал, а к утру у него и вовсе поднялась температура и, казалось, он начал бредить. Билл успокаивал его, обнимал, гладил и убаюкивал. Брат вроде бы затихал, а потом опять начинал метаться. И если бы Билл только знал, что снилось Тому, он бы вообще не позволил ему сомкнуть глаз. А снилось Тому, как будто идет он по большому полю и ищет брата. Зовет его, кричит, нервничает, заглядывает в каждое убежище. Вокруг него полно людей, как две капли воды похожих на близнеца. Да только не он это. Том разговаривал с ними, спрашивал о чем-то, но слова какие-то смазанные, нечеткие. Вот Билл говорит с ним голосом старика. И Том неожиданно понимает, что старик уже умер, но его это совсем не смущает. «Ты много говоришь», — удалось разобрать в шамкающей речи старца. Том трясет головой, пытаясь прогнать наваждение и «разъединить» тело брата и сущность деда, иначе мозг взорвется от несоответствия того, что видят глаза, чувствует душа и подсказывает разум. От этого становится как-то мутно внутри. Билл-мужчина сидит рядом с Биллом-стариком и тоже кивает и поддакивает. И Том понимает, что и мужчины больше нет. Неожиданно, они поворачиваются и начинают друг другу зашивать рты грубыми нитками и толстыми иглами. Том попятился, отворачиваясь, — иначе точно стошнит. Билл-Яков что-то кричит ему и пытается остановить. Он несется к нему через все поле, а потом проносится мимо. Сквозь Тома. Том настороженно оборачивается, видит удаляющуюся узкую спину брата и снова кричит, зовет его. Ему надо найти своего Билла, иначе случится беда. Вроде бы вот он, Билл, собственной персоной, идет к нему, широко улыбаясь. И вдруг заговаривает с ним голосом Тиля. Голова идет кругом. Том чувствует себя мухой, угодившей в желе времени. Где-то очень отдаленно он понимает, что надо проснуться, но никак не может. Только сердце стучит все быстрее и тревожнее. Он тонет в своем сне. Бултыхается и тонет. «Рот закрой», — несется шепот Билла-старика в спину. «Да он у него никогда не закроется» — издевательски ржет Билл-Тиль. «Береги брата, сынок, — говорит Билл-мама, гладя его по голове и прижимая к себе. — Он всё, что у тебя есть. Береги его. Береги его». Том кричит до хрипоты. Надо найти брата, это очень важно. Иначе будет поздно. И тут он понимает, что и у Тиля рот был зашит грубо и неаккуратно. Потом он каким-то образом попал в дом. В комнату Майкла. Но Майкла он тоже не видит. Перед ним стоит Билл. Он ходит, как Майкл, говорит, как Майкл, бьет, как Майкл. Том очень боится его. Что-то бормочет, просит о пощаде, но вместо этого Билл-Майкл начинает лупить его сильнее, громко смеясь и издеваясь над ним. «Где он? Где он?» — трясет его Билл-Майкл. «Рот закрой», — шепчет Билл-старик. «Береги брата, сынок», — эхом звучит голос Билла-мамы. «Да он слабак! — хохочет Билл-комендантша, манерно заламывает ручку и широко открытыми наивными глазами смотрит на Билла-Майкла. — Расстрелять!» Том через силу бросается к голому Биллу у стены и пытается его закрыть собой, но проваливается в какую-то тягучую пустоту и возникает во дворе дома. И снова бегает туда-сюда, пытаясь найти брата. Он знает, что близнец остался в доме. Но он никак не может найти вход. Это просто здание без окон и дверей. «Береги, сынок, брата…» Том бессильно бросается на стены, в тщетной попытке проломить себе вход. «Готовься! — командует Билл-капрал. — Целься!» Он оборачивается и видит, что у точно такого же дома, на который он только что прыгал, стоит взвод солдат и его Билл, а дом за спиной опять исчез. И у всех зашиты рты. «Слабак! Он ни на что не способен! Расстрелять!» — хохочет Билл-Натали откуда-то сбоку. «Береги брата…» «Ты трахал своего брата! — ржет Билл-Майкл. — Ничтожество! Ты трахал своего брата!» «Том! Спаси меня!» — кричит Билл. Его Билл. Его кровь и плоть. «Рот закрой…» «Береги брата…» Том со всех ног бросается к близнецу, и… разбивает зеркало. Судорожно начинает озираться — зеркала, множества зеркал в маленькой комнатке. Они повсюду. На потолке, на полу, по стенам. И в каждом из них его брат. Они все кричат, зовут, смеются над ним. Они выходят из зеркал и идут к нему. Он видит, что они идут именно к нему, но фигурки становятся все дальше, а голоса все громче. Натали и Майкл улюлюкают. Старик застегивает им рты на молнию. Тиль отбирает еду. Капрал расстреливает его Билла. Мама гладит по голове. Сержант глумливо корчит рожу и дышит в лицо смрадом сквозь зашитые губы: «Ты предал его. Ты предал его. Он тебя ненавидит. Я тебя ненавижууууу» — срывается на подвывание. «Том!!!» — зовет Билл. «Он трахал брата!» «Рот закрой…» «Трахал брата…» «Как ты мог не уберечь брата?» «Расстрелять!» — Том! Он распахнул глаза и, увидев над собой лицо брата, шарахнулся в сторону, запутавшись в куртке. — Томми, — подлетел к нему Билл. — Ты кто? — прочитал он по губам. Билл пришибленно втянул голову в плечи и нахмурился. — Это я… Ты чего? Том подполз к нему и начал ощупывать лицо, словно желая удостовериться, что Билл настоящий. — С тобой все в порядке? — с сомнением поинтересовался близнец. Том обмяк, ссутулился и лег обратно на подстилку. — Эй, Томми, — потеребил его Билл. — Ты чего? Томми? Он заторможено кивнул. — Я понял. Кошмар приснился? — уселся рядом брат и обхватил ноги, спрятал лицо в коленях. — Мне тоже снились. А сейчас вроде бы ничего. В смысле ничего не снится. В норе стояла тишина. Том открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. У него очень болело тело, глотка, голова, хотелось спать и плакать. Но мужчины не плачут. Билл молчал, разглядывая лужу, что натекла с улицы. Под утро прошел сильный ливень, затопив их жилье. Он размышлял, как сделать так, чтобы их лежанка так не страдала от влаги и как эту саму влагу удалить из норы. Он вспомнил дом, сухую и мягкую постель, тепло комнат, запахи с кухни. Странно, они никогда не обращали на это внимания. Кажется такая мелочь — стекло в раме, защищающее от ветра и дождя. Сейчас бы он все отдал за то, чтобы оказаться в своей комнате в Берлине за стеклом. — Я устал, Том, — едва слышно проговорил Билл. — И не могу так больше. Я перестаю чувствовать себя человеком. Я кто угодно, только не человек. Ты человек — хотел ответить Том, но так и не смог издать ни единого звука. Билл не замечал этого. Посмотрел на лужу… Тяжело вздохнул. — Мы все равно выживем. Слышишь? Ему назло! — произнес упрямо. Том попытался откашляться и снова сказать что-нибудь. Голоса не было. Резко сел. Зашипел от боли в заднице. — Что с тобой? — напрягся Билл, пристально глядя на брата. Том попробовал ответить, но все, на что он был способен — беззвучно шевелить губами. — Слушай, я не умею читать по губам, говори нормально! — потребовал он. Брат затряс головой и что-то беззвучно «проорал». — Успокойся! — тут же занервничал Билл. — Успокойся. Давай медленно скажи что-нибудь. Скажи мама. Мама — губами. — Том, не нервничай! — психованно воскликнул Билл. — Успокойся. Подыши. Ты же только что говорил. Я слышал. Если ты издеваешься надо мной, то это не смешно! Том недовольно взмахнул руками, отгоняя его. Вылез из норы и сделал несколько глубоких вдохов, откашлялся. Опять попытался что-то сказать. Безрезультатно. — Прекрати так шутить, идиот! — закричал, следующий за ним по пятам, близнец, прекрасно понимая, что он не шутит. — Сейчас же скажи что-нибудь! Что-нибудь — беззвучно. Ошарашенный взгляд. Билл взял себя в руки. Нельзя орать. Дьявол! Да что же это такое?! Спокойно. Том просто перенервничал, это пройдет. С чего бы ему вдруг онеметь. А если этот придурок притворяется, он ему все зубы выбьет! — Погоди, — схватил он его за плечи и усадил на кочку. — Том, давай ты сейчас успокоишься, потому что, когда ты бесишься, я тоже бешусь. И я успокоюсь, потому что ты тоже бесишься из-за меня. Я слышал, ты говорил во сне, ты звал меня. Значит, у тебя с речью все в порядке. Сейчас просто попробуй не сказать что-то, а издать хоть какой-нибудь звук. Только успокойся. Если не получится, то не страшно. Попробуй. Том сосредоточился, словно перед экзаменатором. — Нет-нет! Стой! Не надо так! Спокойно, расслабься. Выдохни. Вот так. А теперь попробуй. Он осторожно выдохнул. Раздалось хрипловатое мычание. — Фуф, — облегченно шлепнулся на колени перед ним Билл. — Вот видишь, звук есть. Голос вернется. Я не знаю, что это, но голос вернется. В глазах брата стояли слезы. Билл вытер их ладонью и строго произнес: — Мужчины не плачут, — похлопал его по плечу и ободряюще улыбнулся. — Мы выберемся. Клянусь. Она никак не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок. Вставала. Ходила по комнате. Курила. Пила чай. Мыслей в голове очень много и все крутятся вокруг Элизабет и Майкла. Эта женщина была в его жизни недолго. Всего несколько месяцев. За это время спокойный и рассудительный Майкл совершенно потерял голову, стал одержим ею. Они тогда совсем не общались, лишь изредка, если пересекались по работе. А потом он прилетел к ней домой под утро какой-то совершенно ненормальный. Натали пыталась вспомнить подробности. Он пришел без предупреждения. Был совершенно безумным, сыпал ругательствами и проклятиями, говорил, что «эта сука» ушла к другому, угрожал кому-то и ехидно ухмылялся. А потом были те статьи… Она ни о чем его не спрашивала, главное, что мисс Шорт больше нет, доктор Ллойд свободен, и она может занять свое полноправное место. И вот сейчас призрак Бетти в двух экземплярах находится в сотне ярдов и снова отравляет ей жизнь. Какая ирония судьбы: новая «Бетти» — близнецы, и даже их пол не остановил его ни на секунду. Она улыбнулась. У Майкла прекрасный член — большой, длинный, толстый. Даже ей иногда больно с ним трахаться, не все позы можно пробовать, а некоторые так и вообще опасны для здоровья, а уж каково тем несчастным, которых он, судя по синякам, отодрал весьма знатно. Она нахмурилась. Итак, ей тридцать шесть. Она ни разу не была замужем, трындя на всех углах, какая самостоятельная и счастливая, как обожает свою работу и не собирается ни с кем ей изменять. Все это чушь собачья! Она хочет мужа, хочет детей, хочет заниматься любимой работой, а не гнить в этой чертовой Германии среди немецких ублюдков и солдат-имбицилов. Только вот мужчин мало осталось из-за войны. А перспективных нет вообще. Майкл для нее идеальная пара. Во-первых, она знает все его недостатки и умеет с ними бороться. Во-вторых, Майкл обеспечен и перспективен. В-третьих, он поможет ей выбраться отсюда и заберет в свою правительственную группу, которую возглавит сразу после возвращения с отчетом из Германии. Это другие дела, другие связи, другие деньги. Нет, Натали не бедствовала, могла себе позволить многое, имела даже постоянного богатого любовника, но Майкл — это другая ступень в ее жизни. И глупо из-за каких-то мальчишек отказываться от такого мужчины. Значит надо выработать план. Сейчас у нее масса возможностей, чтобы избавить мир от призраков мисс Шорт. Майклу нужен только один? Хорошо. Значит, второго можно убить. С этим проблем не будет. Этим она займется утром. А вот что делать с другим? Еще вопрос — как часто Майкл таскал мальчишку в дом? Была ли это пьяная выходка или с тех пор, как он посадил щенка с ними за один стол, жестоко унизив ее, он забавляется с ним регулярно? Как от него избавиться? Надо натравить на него других заключенных, или устроить панику в лагере и пристрелить «случайно». Да, пожалуй, она так и сделает. И еще надо будет поговорить с капралом. Уж он-то знает наверняка. Под утро пошел сильный дождь. Его мерный стук убаюкивал. Она стояла у окна, укутавшись в теплую шаль, и смотрела в темноту, рисуя пальцем на стекле два круга. Выдыхала в их центр дым и пыталась понять, что ей нужно. Сможет ли она закрыть глаза на произошедшее и жить с этим, или лучше уничтожить всех — мальчишек, Майкла, капрала? Допустим, что она доложит начальству о тяге Ллойда к мальчикам, это однозначно разрушит его карьеру. Но что это даст лично ей? Она так и останется в глуши в окружении солдат. Выбор очевиден. Только вот не ясен еще один момент — Майкл очень сильно избил мальчишек, и он бы их вообще забил насмерть, если бы она (дура!!!) не вмешалась. Это произошло из-за алкогольного опьянения или что-то другое? Впрочем, какая ей разница. Пусть для начала вытащит ее отсюда, устроит на хорошую работу, а уж там она не пропадет. В конце концов, ведь необязательно именно сейчас сообщать начальству о милых странностях доктора Ллойда. Неприятно, конечно, но ей это на руку. Пожалуй, даже капрала она не тронет. Нужен свидетель. Хм, все-таки она молодец, умная баба. Она отомстит Майклу за это унижение. Он за все ответит, сполна. Но сначала она от всей души оторвется на том мальчишке, который не нужен доктору Ллойду. Близнецы постоянно держались за руки, у них зависимость друг от друга, от контакта друг с другом. Если нанести удар по одному, то и второй его почувствует во всей красе. Она игриво закусила губу и поиграла бровками, глядя на собственное сияющее отражение — его забьют свои же. Забьют до смерти на глазах второго. А Натали сделает вид, что изо всех сил пыталась спасти бедного мальчика. Задула керосинку. Теперь и спать можно ложиться. — Натти, — виновато посмотрел на нее Майкл, выйдя в гостиную к завтраку. Женщина подняла на него взгляд, полный укора, и обидчиво поджала губы. — Натти, доброе утро, — он сел рядом и чмокнул ее в щеку. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — отпила она кофе. — Перепил… Бывает, — буркнул Майкл. — Просто давно не пил, а тут на голодный желудок… — У тебя какие-то проблемы? — заинтересованно склонила голову. — Нет, что ты… — Он состроил самый несчастный вид. — Ты же знаешь, меня часто мучают кошмары. Ведь ее дух так и остался не отомщен и… Натали, как бы я хотел найти убийцу моей Бетти… — Майк, — сморщилась она, словно окунулась с головой в выгребную яму. — Элизабет погибла восемь лет назад. Я знаю, что ты ее сильно любил, но надо как-то взять себя в руки и продолжать жить дальше. — Я знаю, знаю… Одна ты меня всегда понимала. — Да, одна я тебя всегда понимала. Майкл, давай мы избавимся от ее призрака вместе. Пойми, связь с несовершеннолетними мальчиками, военнопленными, может очень плохо сказаться на твоей карьере. Давай я замну это дело. — Как? — поднял он на нее полные печали глаза. — Для начала уберем свидетелей. — Это не выход. Мальчики не виноваты в том, что так похожи на мою Бетти. Им и так вчера досталось, если бы не ты, их добрый ангел, я бы не знаю, что натворил. — Война все спишет, дорогой мой. Но я очень переживаю за тебя и твое будущее. — Когда ты рядом, мне ничего не страшно, — взял ее за руку и коснулся тонкой кисти губами. — К сожалению, я буду рядом с тобой совсем недолго. Потом ты опять уедешь… Новая команда… Вдруг там появится еще одна Бетти и ты забудешь обо мне, как в прошлый раз. — Нет, дорогая, ты так много сделала для меня, что я обязательно возьму тебя к себе. Как только вступлю в новую должность, сразу же приглашу тебя. — А кем? — наивно округлила она глазки. — Только моим заместителем, моей правой рукой. — Я не знаю, Майкл, справлюсь ли, — кокетливо повела плечом. — Ты справишься! — уверенно тряхнул он головой. — Ты серьезно? — Конечно. Она восторженно всплеснула руками и припала к его губам. — Извини, дорогой, но у меня куча дел сегодня, — с сожалением поднялась из-за стола. — Я понимаю. У меня тоже много работы. До встречи, дорогая. И не опаздывай к обеду. — Ни за что, — еще раз поцеловала его и легко полетела к двери. — Натали, — окликнул так, словно что-то забыл. — Обеспечь мальчикам безопасность. Лучше тебя этого никто не сделает. — Майкл, но ты же сам понимаешь, — развела она руками, а в груди все клокотала от злости. — Дорогая, только ты, — влюблено посмотрел на нее. Едва за спиной захлопнулась дверь, Натали перестала изображать из себя влюбленную дуру. Она зло прищурилась и процедила сквозь зубы: — Скотина! Подкупить меня решил? Война, дорогой, все спишет. Как только Натали вышла, Майкл снял с лица маску клинически больного и оскалился, словно зверь, учуявший запах соперника: — Сссука, — прошипел с ненавистью. — Шантажировать меня вздумала? Только тронь моего Бетти, я с тебя шкуру спущу. Билл суетился вокруг Тома все утро, чем кошмарно его раздражал. Сначала он вытащил их подстилку и попытался ее развесить на веревке, взятой, как обычно, на прокат у соседей. К этому занятию он привлек Тома, посчитав, что работа должна отвлекать брата от грустных мыслей. Тот, болезненно морщась, попытался укрепить колышки. Он делал все настолько медленно и через силу, что Билл, в конце концов, прогнал его на свою лежанку. Развесил подстилку так, чтобы закрыть брата от чужих глаз, на случай, если кто-то придет от Майкла. Но от сильного ветра она свалилась в грязь и стала окончательно мокрой. Билл чертыхнулся и начал торопливо выжимать ее и оттирать. Том только вздохнул, глядя на старания младшего. Биллу все это не нравилось. Том был заторможенным, очень вялым и апатичным. Он не реагировал ни на подколы, ни на глупые шутки. Лежал, повернувшись к нему спиной. Билл попробовал его покормить, пока никто не видит. Принес колбасу и хлеб. Брат сначала отказывался, хныкал и скулил, делая совершенно разнесчастное выражение лица. Потом все-таки согласился, съел совсем чуть-чуть. Через несколько минут его вырвало. Билл чуть не расплакался, еле сдержавшись, чтобы не начать вытаскивать из дурнопахнущей лужи кусочки колбасы. У них еда на вес золота, а тут такое… Еще его беспокоили раны близнеца. Они не обработаны, одежда на Томе грязная, они ковыряются и живут в грязи, как бы ни случилось заражения крови. Билл нервно расхаживал по пятачку перед норой. Разум настойчиво твердил, что Том загнется быстрее, чем он вытащит их отсюда. Счет идет на часы. Сейчас у него какие-то проблемы с речью, а завтра инфекция вылезет во всей красе и ничто ее не остановит. Том жалуется на сильные боли. На Билле тоже в последнее время нет живого места, но если Майкл что-то сломал ему или повредил внутренности… От этих мыслей становилось настолько дурно, что в припадке братской любви он кидался к сжавшемуся близнецу и осторожно обнимал, утыкаясь носом в спину, плечо или волосы. Ближе к обеду Билл развил бурную деятельность — ему начало казаться, что от ворот к ним кто-то идет. Он выскакивал на пригорок и долго вглядывался в фигурки. Потом подлетал к Тому, получше накрывал его своей курткой, поправлял небольшой мешок под головой, спрашивал, не хочет ли он есть или попить, и, убедившись, что брат ничего не хочет, вновь уносился на пригорок. Билл боялся, что за Томом могут прийти. Это было необъяснимо. На него напала паника, он переживал, что не успеет, упустит момент, не сбережет брата. Том больше не вынесет таких издевательств. Он чувствовал это. Надо перебраться в другое место. Тут капрал их найдет, и Майкл найдет. Если спрятать Тома у кого-нибудь, то можно будет сказать, что он умер, и его больше не тронут. Да, надо подыскать место для Тома. Пусть живет у кого-нибудь. Жаль у Тиля нельзя — у них очень тесно. Что же делать? Как спрятать Тома? Как спасти его от Майкла? Но даже для того, что найти новое место для близнеца, надо отойти от него. Билл панически боялся упустить его из вида. Это он виноват, что с братом такое произошло. Если бы они не поругались вчера, он бы не ушел и не попал в руки Майкла. Значит, Билл просто обязан сделать все от себя возможное, чтобы ему было хорошо, и он никуда не ходил. Кстати, надо осушить их убежище. Не спать же в луже. Пока он ковырялся в норе, выгребая воду и устраивая защитные «баррикады» из глины у порога, пока делал «отводные каналы» в голову закралась идея. Майкл убил ту Бетти, за которую его регулярно принимает. Она сделала что-то такое, из-за чего тот взбесился. Что? Или измена, или она его бросила — другого не дано. Скорее всего измена. Билл старательно вспоминал все случаи, когда тот называл его женским именем. Где-то должен быть спусковой механизм, заставляющий мужика беситься. Понять бы где? Билл бросил работу и выбрался к брату. — Томми, — потеребил осторожно за плечо. Тот обернулся. Глаза красные, нос припухший. — Эй, какой пример ты подаешь младшему брату? — в шутку возмутился он. — Скажи, когда ты попал к Майклу, он как себя вел? Кричал на тебя, бил? Как он вел себя? Том помедлил, потом едва заметно пожал плечами. — Он был агрессивен? Нет, — покачал головой. — Он обращался с тобой нормально? Доброжелательно? Да, — кивнул. — Хорошо. А потом, когда он понял, что ты не я, он разозлился, да? Том задумался. Скорее нет, чем да. Он контролировал себя — это точно. И гонял из удовольствия. И закрыл его лицо, чтобы посмотреть на реакцию Билла. — Он не злился? — не очень хорошо понимал мысли брата Билл. Нет. — Он себя контролировал? Да. — Он специально тебя спрятал, чтобы я не узнал? Да. — Думаешь, он хотел, чтобы я тебя узнал? Не знаю. — Хотел, — раздосадовано скривился Билл. Сел рядом, принялся рассматривать грязные обломанные ногти. — Я знаю, что делать. Все его мысли крутились вокруг вчерашнего. Майкл даже работать не мог. Черт, он так вчера подставился! Теперь Натали знает о мальчишке. Она хоть и не ревнива, но злопамятна и никогда не уступит свое, а уж он-то для нее не просто ее мужчина. Он пообещал ей должность за жизнь парня и молчание. Купится ли она? Только вот зачем ему Натали в новой команде? Дьявол, а зачем ему парень? Нет, парень ему не нужен. (Натали, впрочем, тоже.) Но отказываться от него на ближайшие дни в его планы не входит. Парней двое. Тот, который его, — Бетти во всем. Он очарователен, кокетлив, умен, утонченный и с более мягкими чертами лица. Тот, который его близнец, — парень от и до. Он ходит, как парень, сидит, как парень, ест и общается, как парень. Он не Бетти. Это Майкл понял сегодня с утра. Конечно, можно и его трахать, но это уже будет гомосексуализм, а Майкл до дрожи в коленях ненавидел гомиков. С другой стороны, если он в припадке ревности придушит Бетти, то будет запасной вариант. Надо его поберечь на всякий случай. Мало ли, вдруг еще раз захочется поразвлечься сразу с двумя. Когда еще такой шанс выпадет? Надо будет перед отъездом повторить. Если парень доживет… Кстати… — Капрал! — крикнул громко. — Слушаю, господин полковник! — через несколько секунд возник в комнате его помощник. — Иди сюда, — поманил Майкл. Тот подошел к столу. — Ты знаешь, где живет Билл? — Более менее. — Я сейчас очень занят, — начал спокойным тихим голосом, с нотками безразличия. — Возьмешь в медпункте пластырь, вату, карболку, стрептоцид в порошке и таблетках. Запомнил? — Взять карболку, пластырь, вату и стрептоцид, — повторил капрал. — Объяснишь, как пользоваться. Умеешь, надеюсь? — Так точно, господин полковник. — Хорошо. Возьми еды и питья. — Он задумался. Ну и хватит. А то он тут раздобрился, сейчас им кровать передаст и пару пуховых перин. Пусть не привыкают. — Ну что стоишь? — раздраженно рыкнул он. — Исполняй. Пока я не передумал. Капрал пулей вылетел из комнаты. Майкл вытянулся в кресле. Сегодня он будет с Натали, надо ее успокоить и расслабить. Как-то приятно провести вечер. Пусть думает, что он отказался от Бетти. А вот завтра… Он мечтательно закрыл глаза. Завтра он научит малыша парочке интересных поз.