Невероятнее чем фанфик

https://www.youtube.com/embed/3vrnDzOOlCI?rel=0 Кастиэль вошел в маленькую, но колоритную кондитерскую и осмотрелся. По стенам были развешаны афиши и объявления об антиправительственных акциях местного колледжа. Большие "А" красного цвета, заключенные в круг, выцарапаны на стенах, и среди небрежно одетых студентов и многочисленных, явно бездомных личностей, в своем костюме и плаще Кастиэль немедленно почувствовал себя не на своем месте. Он пересек помещение и спросил Дина Винчестера. — Святой налоговый инспектор, — с широкой улыбкой приветствовал его человек за стойкой. — Просто с иголочки одет. Хочешь пирожное, ангелочек? — Я, гхм, из СВД. Вам предстоит проверка, — без обиняков сообщил Кастиэль. Вежливая улыбка немедленно исчезла с лица пекаря. — Да ты издеваешься, черт побери, — сказал он, резко захлопнув дверцу духовки, из которой достал партию трубочек с корицей. — Шутки насчет проверок незаконны, — неуверенно ответил Кастиэль. Дин поначалу недоверчиво уставился на него, после чего крикнул, обращаясь к посетителям: — Эй, все там, у нас новый парень. Познакомьтесь с козлом, который будет проверять мою налоговую отчетность! Кондитерская немедленно наполнилась недовольными восклицаниями и предположениями, которые вогнали Кастиэля в краску. Он затравленно оглянулся, надеясь, что в кондитерской найдется что-то вроде офиса, где он мог бы поговорить с Дином, не подвергаясь нападкам. — Мы можем поговорить где-нибудь наедине? — спросил он, пытаясь сохранить спокойствие. Пекарь ухмыльнулся ему и шлепнул на стол кусок теста, прежде чем вернулся к прилавку. — А как насчет остаться прямо здесь, мистер СВД? Кастиэль сглотнул, чувствуя на себе пронзительный взгляд, и принялся перелистывать документы. Он проверил цифры, прежде чем прочистил горло и начал беседу с мистером Винчестером о его налоговых отчислениях. — Итак, кхм, Новак. Кастиэль Новак. Здесь указано, что вы заплатили только 82,5 процента причитающихся с вас налогов, — сказал он, поднимая взгляд на пекаря. — На самом деле 82,46, — ответил Дин, растянув рот в улыбке. Кастиэль посмотрел на него искоса, прежде чем понял, что тот хотел сказать. — Вы сделали это нарочно? — в замешательстве спросил он. — Угостите чувака сигарой, — отозвался Дин, принимаясь вытирать прилавок и одновременно прощаясь взмахом руки с одним из бомжей, который как раз покидал кондитерскую. — Но тогда вы должны были ожидать, что к вам придут с проверкой, — сказал Кастиэль. Пекарь пожал плечами и закончил с прилавком. — Ну, я думал, что оно само собой уладится. — Вы обворовываете правительство Соединенных Штатов, — указал Кастиэль. Дин фыркнул, словно плевать ему было на это. — Я ничего не украл. Я просто не доплатил, — сказал он. Кастиэль не совсем понял, в чем была разница, но Дин не стал объяснять подробнее. — Но... — Знаете, что? Я на все сто процентов за налоги, идущие на школы, ремонт дорог и научные исследования. С отчислением этих налогов у меня никаких проблем нет, — прервал его Дин. — Но когда офисные козлы сокращают расходы на талоны на питание и образование, что означает, что часы на сексуальное просвещение сокращаются, а это ведет к росту числа подростковых беременностей, не хотят предоставлять школьникам средства контрацепции, пытаются объявить аборты незаконными, но не желают кормить детей, которые уже есть — короче, все такое, — Дин прервался, чтобы вздохнуть, глядя на Кастиэля так, словно тот лично нес за все ответственность, — и при этом тратят деньги на то, чтобы посылать солдат через полмира и оплачивать избирательные кампании? И неважно, за кого ты голосуешь, в кабинеты попадают те, кто собрал больше всего пожертвований, искореняя даже малейшее подобие демократии на выборах, опять же благодаря тому, что расходы на образование сократились, и политики, оставляя людей в неведении, могут использовать страх, чтобы контролировать их. — Понимаю... — начал Кастиэль, но Дин снова прервал его. — А, и вот еще, почему они, черт побери, могут решать, что дети, не по своей вине родившиеся в семьях, которые не могут их прокормить, не заслуживают питания, пока компании, которые разорились по собственной вине, тратят наши деньги на то, чтобы вновь встать на ноги? — Мистер Винчес... — И знаете что? Я уже перечислил все свои жалобы в письме, которое приложил к налоговой декларации. Кастиэль перелистал документы и отыскал означенное письмо. — Это то, которое начинается словами "Дорогие капиталистические сукины дети"? Дин саркастически ухмыльнулся и показал ему большой палец. — Оно. Кастиэль как раз собирался указать на нелогичность в рассуждениях Дина Винчестера, но тут заметил в вырезе его футболки уголок татуировки, содержавший знак, известный ему еще с предупредительных плакатов времен учебы в католической школе. — Мистер Винчестер, вы сатанист? — спросил он, прежде чем успел удержаться. Пекарь рассмеялся на это и похлопал себя по груди по тому месту, где была татуировка. — Если я скажу да, вы отмените проверку? — спросил он. Кастиэль смущенно отвел глаза, испытывая неясное удовольствие от радостной улыбки Дина. Кастиэль не слишком часто испытывал влечение к кому-то из своего непосредственного окружения. — О боже, только не сейчас, — прошептал Кастиэль в тот момент, когда голос вновь заговорил. У него был короткий роман с Мег Мастерс в возрасте семи лет, вот и все. Кастиэль попытался придумать хоть какой-нибудь способ, чтобы заставить голос замолчать. Он вновь посмотрел на Дина, который был занят тем, что переставлял коробку с ингредиентами поближе к своему рабочему месту. "Плохая идея", — подумал он, нервно сглатывая. — Эй, чувак, ты в порядке? — спросил его Дин Винчестер. — Замечательно, — торопливо ответил он. Но впервые с того дня, когда Кастиэль открыл для себя существование порнографии, его воображение пустилось галопом. Он посмотрел на крепкую фигуру пекаря и представил его себе покрытым потом, поднимающим тяжести, с напряженным от усилий лицом. Представил его медленно раздевающимся, и почувствовал, как щеки налились жаром, и не смог удержаться и представил пекаря извивающимся под собой, пока сам Кастиэль обводил языком контуры странной татуировки, которую едва видел. Описания голоса наложились на движение Дина, наклонившегося, чтобы достать еще муки и высыпать ее в миску на столе, и Кастиэль издал задушенный возглас. Дин обернулся, и Кастиэль напряженно застыл, с ужасом осознавая, о чем именно он только что думал. — Наслаждаетесь бесплатным шоу? — поинтересовался пекарь с явным недовольством в голосе. Кастиэль пробормотал что-то о том, что зайдет в другой раз, и неприлично быстро удалился. Кастиэль ушел, переполненный неприятным ощущением, что выставил себя полным дураком, — Заткнись! — в конце-концов заорал Кастиэль, запрокинув голову, не зная, куда еще адресовать свое разочарование. посылая бессильные проклятия небесам. — Да я тебе проклятия посылаю, чертов ублюдок! — заорал Кастиэль, после чего съежился из-за направленных на него взглядов пешеходов. Он глубоко вздохнул и пошел прочь, надеясь, что среди свидетелей его срыва не было знакомых.