трусишка

Junggigo, Dawon — Slowly, little by little

Марк понял, что это тот самый трусишка Донхёк ещё во время разговора в парке. Он часто вспоминал о парне, который так сдружился с его любимой сестрой, но у него не было никаких данных, чтобы связаться с ним. В первое время после похорон он порывался заявиться в больницу и найти его, но что-то останавливало, сдавливало грудную клетку и не пускало. Когда он всё же решился, медсестра сообщила, что Донхёка выписали вчера, а окончательно пыл остудило «мы не имеем права разглашать личные данные пациентов». Минхён не знал, с какой целью хочет найти парня: может быть, спросить о том, каким был последний день его сестры, а может, просто найти утешение рядом с тем, кого Венди, несомненно, полюбила. Только сил искать дальше не хватило. А сейчас они сидят в кафе и молчат, краснея, как мальчишки. И Минхён начинает думать о том, что его отвергнут, как только опускает взгляд на свои руки, но стоит ему посмотреть на Донхёка, прямо ему в глаза, как все сомнения исчезают — он чувствует взаимность. От этого он ёрзает на стуле и снова опускает взгляд, возвращая свои сомнения. Замкнутый круг. Когда Донхёку всё же хватает смелости, он вдыхает полной грудью и тарахтит на одном дыхании что-то вроде «ты нравишься мне тоже, уже давно», и Марк забывает о том, как дышать. Они долго говорят о прошлом, а младший показывает письмо от Венди, и Марк забывает, как дышать, во второй раз. — Надеюсь, ты не думаешь, что для меня ты просто замена, потому что это совсем не так, — шепчет он, дочитав письмо, и смотрит на Донхёка. У того в глазах грусть вселенская и слёзы, а на лице широкая улыбка, и отрицательно машет головой он до ужаса быстро (Минхён даже переживает — как бы шею себе не сломал). — Хотя мне пока трудно поверить, что спустя столько времени мои чувства оказались взаимными, — смущается младший, переводя взгляд на руки Марка. — Я помогу тебе поверить, хорошо? — улыбается тот, накрывая руку Донхёка своей и легонько сжимая, и ему кивают в ответ, улыбаясь ещё шире. Минхён думает, что никакие слова не выразят его чувства к Донхёку, что тот ни капли не похож на его сестру, даже если старается всё время счастливо улыбаться, как она, и что сомнений в искренности его слов он не допустит. Отпускать младшего после стольких лет, прожитых с мыслями о нём, будет глупо. Ситуация кажется немного комичной. Марк думал о друге-сестры-Ли-Донхёке четыре года, затем появляется ещё один Ли Донхёк, напрочь выбив из головы мысли о прошлом, а потом и вовсе оказывается, что это один и тот же человек. Волшебство какое-то. И это волшебство Минхёну нравится. Парни решают прогуляться, и оба абсолютно одинаково чувствуют необходимость посетить одно место. — Привет, нуна, — улыбается Донхёк. Они стоят в колумбарии напротив ячейки Венди и улыбаются слишком счастливо, потому что ключевое слово — «стоят». Минхён держит младшего за талию, потому что с инвалидной коляски ячейку не видно, а стоять самостоятельно Донхёк естественно не может. — Я привёл этого трусишку, ты должна отругать его за то, что он столько лет даже не навещал тебя, — якобы возмущённо начинает Марк, но сам же смеётся, поворачиваясь к младшему и тиская его за щёку. — Так не честно, я просто не знал, куда мне приходить! — возмущается тот в ответ. — Если у тебя были мои данные, мог бы и узнать! — передразнивает его Минхён. — Ну… не мог же я просто так взять и свалиться тебе на голову, — смущённо улыбается младший, отводя взгляд в пол, и старший звонко смеётся, прижимаясь лбом к его плечу. Донхёк не может успокоить своё бешено колотящееся сердце, потому что старший обнимает его, а ещё они наконец собрались втроём — он, Минхён и Венди-нуна, — и ему кажется, что не существует человека, который в этот самый миг мог бы быть счастливее него.