Тринадцать пунктов.

От Автора: не бечено, не проверено, не перечитано. Приятного прочтения. Сразу же на следующий день после твоего чудесного спасения, ваша компания собралась обратно в Сеул. По лицам ребят можно было сказать, что те не в восторге от решения папы Яна, хотя все понимали его волнение за своих мировых звездочек. Фанаты, пусть и выглядели простыми безобидными школьницами в юбках, но каждый из участников Big Bang не понаслышке знал их сущую внутреннюю силу монстров. Те могли продать свой отчий дом, лишь бы не отстать от своего кумира, и парни были уверены, что как только новости о них просочились в интернет, ненасытные сасэны засобирались в долгий полет на родину Санта-Клауса. - Хен, а может все-таки с нами? – не унимался Дэсон, и остальные закивали, молчаливо поддержав предложение тонсэна. Сынхен лишь покачал головой, прикрыв глаза. - Ей может стать хуже сразу после полета, - объяснил он, с видом строгого папочки. – Лучше переждем. Она дохленькая у меня, - с натянутой нежностью, произнес он, - еще свалится в обморок. - О… наверное, ты прав, - опечаленно согласился Кан и, вновь обернувшись к небольшой сумке с вещами, стал впихивать туда старые теплые милые носки с изображением Дараэмена. Сынхен кивнул и осмотрел уже готовых к длинной поездке до аэропорта друзей. Парни выглядели удрученно. - Сынхен-а, - тихо протянула Ери, до этого момента тихо сидящая на подлокотнике дивана. – Надо поговорить. - Он испытывает чувство вины, - сделала вывод ты, шмыгнув забитым носом. – Точно чувствует. Окутанная в три одежды, накрытая толстым одеялом, ты боялась даже двинуться с места, чтобы не дай Боженька Чхве тебя увидел. - Ащ… почему он такой странный?! – возмущенно выдала ты, разговаривая сама с собой. – Нет, ну неужели все айдолы такие странные? Как с его индюшным характером он вообще пробился так далеко? Наверняка вечно добрый Чжиен-ши прикрывал. Все-таки, G-Dragon замечательный человек. Да… Ты глубоко вдохнула ртом и, болезненно приоткрыв рот, чтобы не напрягать забитый красный нос, смачно почесала голову. - Ну и жуть, - протянула ты удрученно, взглянув на свои пальцы. – Я такая свинья… надо бы помыться. Скинув с себя толстые одеяла, засунув ноги в теплых носках в тапочки, ты вскочила на ноги, о чем тут же пожалела, почувствовав головокружение. Схватившись за край прикроватной тумбочки, ты зажмурила глаза и, почувствовав себя немного лучше, быстро шмыгнула вон из провонявшей лекарствами и болезнью комнаты с надеждой, что Сынхен не заметит твоего хитрожопого побега до успешного тобой прибытия в ванную комнату. Закрыв за собой дверь вашей комнаты, ты воровато осмотрела узкий, пустующий коридор. Где-то внизу слышались голоса парней, и ты опечаленно выдохнула, понимая, что причиной их уезда частично являешься и ты. Как это уже вошло в норму сразу после вашей с Сынхеном женитьбы, все проблемы парней исходят только от твоей неусидчивой персоны. Тихонечко ступая по теплому ковру, ты видела перед собой лишь одну цель – деревянную дверь ванной, которая находилась в самом центре коридора. Уже готовая преодолеть последнюю, чуть приоткрытую дверь пустующей комнаты, разделяющую тебя и ванную комнату, ты замерла, вдруг услышав тихие голоса, исходящие оттуда. Это была комната Ери. - …зачем? Ты не представляешь, как мне больно? – тихим, срывающимся голоском говорила девушка. Тебе пришлось чуть ближе подкрасться к двери, чтобы отчетливей слышать тихий разговор. Пусть ты и знала, что подслушивать не очень хорошо, но любопытство просто распирало тебя во все стороны. – …Я устала от этого. Стоило мне отвернуться, а ты уже решил все за всех. Ты так хотел мне отомстить? - Ери… - раздался тихий, бархатный голос Сынхена. - Ты даже не спросил у меня! – чуть громче прикрикнула Хан, и голос ее отчетливо дрогнул. – А сейчас ведешь себя так, будто тебе все равно. Я тебе надоела? Если так, то скажи прямо! Я больше не буду надеяться! - Не кричи, - строго произнес Чхве, и ты невольно обрадовалась, что эта фраза, сказанная в таком страшном тоне, была предназначена не тебе. - Я не кричу… - уже сиплым голосом зашептала Ери, а ты готова была руку на отсечение дать, что та уже плачет. – А могла бы, Сынхен. Я могла бы сейчас закричать и всем рассказать, но я этого не делаю. Понимаешь, о чем я? Я молчу и храню этот чертов секрет, трачу на тебя свою жизнь, хотя могла бы забрать тебя у нее нечестной борьбой..! - Ери, - уже более мягким голосом произнес Сынхен, – я не могу тебе сейчас дать что-то взамен. Прости. Тебе уже пора. Тяжелое молчание воцарилось на несколько секунд, прежде чем громкий женский полу вздох, полу стон не пронесся по комнате. А ты даже среагировать не успела, как в следующую секунду оказалась перед распахнутой дверью комнаты, согнувшись как старый дедулька, а на тебя, в недоумении, глядели заплаканные глаза Хан Ери. Вытянув лицо, девушка на момент перестала лить горячие слезы, глупо хлопая ресницами. Поняв, что ты вляпалась в это дело по самую макушку, ты быстренько выпрямилась и, преглупо улыбнувшись, на автомате ляпнула: - Я в ванную, - чувство самосохранения сыграло быстрее разума. Ери, видимо, поняв, кто перед ней, вновь свела бровки, и лицо ее снова искривилось в гримасе отчаяния. Ничего не сказав, она отвернулась и, легонько толкнув тебя плечом, забежала в ванную комнату. Проследив за ней взглядом, ты совсем не заметила уставившегося на тебя Сынхена, и лишь тогда, когда его бас с вопросом «что ты тут делаешь?» прогремел над твоим ухом, ты спохватилась: - Почему она плачет? - Не делай вид, что не слышала, - сухо ответил Чхве и, подставив свою шершавую ладонь к твоему лбу, строго изрек: - Какого черты ты встала с постели? - Ты слишком злой, - отвернувшись от касания мужа, продолжила ты. – Она же любит тебя… Произнесла ты последнее не без труда и выдержки. - И что ты предлагаешь? Отвечать взаимностью каждой, кто влюблен в меня? – как-то невесело усмехнулся он, а ты, почему-то, боялась даже посмотреть на него. - Увы, но на всех Топа не хватит. - Ты мог бы ответить взаимностью хотя бы той, которую любишь сам, - решилась произнести ты, исподлобья кинув взгляд на Сынхена. - Если бы я в этом нуждался, то не женился на тебе. На этом ваш разговор был закончен. Чхве, не сказав более слова, ушел по направлению к деревянной лестнице. Ты же осталась на месте, с горечью глядя на плотно закрытую дверь, и слыша оттуда исходящий шум включенного напора воды. Через пару минут пришло время прощаться. Каждый из парней, навестив тебя в пропахшей насквозь лекарствами комнате, чмокнул тебя в лоб и, посоветовав хорошенько лечиться, под неустанный контроль Сынхена, покинули второй этаж. Хан Ери ты в тот день больше не видела. Ребята уехали. - Что делать? – задала ты самой себе вопрос, сидя на кровати сгорбившись над одеялом. - О чем ты? – не понял Чхве, до этого момента молчаливо дробя маленькую, горькую таблетку на несколько частей. Подняв голову на мужа, ты окинула взглядом сильный рельеф его спины и, расстроено отвернувшись, тихо спросила: - О каком секрете она говорила? Чхве на секунду перестал дробить таблетку, держа нож на весу, а после спокойно продолжил. - Кто? – задал он вопрос, на который точно знал ответ. - Онни, - еле сдерживая накатывающее раздражение, напомнила ты. - С каких пор ты стала называть ее так..? - Ответь мне на вопрос, - процедила сквозь зубы ты, от непонятной злости сжимая в руках одеяло. – Она знает про контракт? - Это не твое дело. - Как понять не мое? – взвилась ты, злобно скривив рот. – Вы явно говорили обо мне, хоть и не произносили моего имени. - Ты льстишь себе. Шумно вдохнув через забитый нос воздух, ты прикрыла дрожащие веки. - Если ты так любишь ее, что не можешь скрывать своих чувств, почему бы тебе не разорвать наш брачный контракт? А, Сынхен? Ты все равно ничего не имеешь от этого. Одни убытки. Ведь этот брак нужен только моей семье, не так ли?! - Не начинай. - Как же! – наигранно воскликнула ты, взмахнув руками. – Не начинать! А что мне еще делать?! Ты взял меня в это место со своими друзьями на выходные, и вопрос назревает: зачем? Чтобы я смотрела и сгорала от стыда, видя то, как якобы мой любимый муж не уважает меня, открыто перед друзьями обжимаясь с другой?! Или же ты забыл, что мы, как бы, женаты? Нет? Ах, а может я прилетела сюда в качестве домашнего питомца, о которого можно вот так по-хамски вытирать ноги? – ты чувствовала, что остановиться больше не в силах. Накопившаяся злость и обида бурлили в тебе, заставляя твой крепко завязанный язык развязываться вот так. - Ты не представляешь, как мне обидно смотреть на то, с каким сожалением на меня смотрят парни… - продолжала ты, уже тише. – Эти глаза так и кричат: «ты что, дура? Ты что, не видишь измены?!». Мне каждый раз приходилось выдавливать из себя улыбку, делая из себя дурочку с мыслями в пустой голове о том, что мой муж и его любовница лишь коллеги и хорошие друзья. Ты что же, думаешь, я не человек? Что я не могу чувствовать? Или да, конечно, тут же только ты один такой чувствительный главный герой, звезда всея планеты Земля! А знаешь что, подавись своей чувствительностью, Чхве Сынхен! Потому что она ничто, по сравнению с теми чувствами, что каждый прожитый с тобой день испытываю я! Закончила ты, и, глубоко дыша через рот после гневной тирады, обессилено откинулась на мягкую спинку кровати, обиженно выпятив нижнюю губу и уставившись в окно. Голова помутилась от недостатка кислорода, кровь барабаном била в твоих висках и тебе потребовалось некоторое время, чтобы привести в норму свое сердцебиение. Все же, ты не жалела о сказанном и была горда собой, что смогла высказать все в глаза Сынхену. Терять тебе было нечего. - Прости, - последовало короткое, после долгого молчания. Ты даже не сразу поняла, что только что услышала. В недоумении обернувшись на мужа, который стоял прямо перед кроватью, держа в одной руке ложку, в другой глубокую тарелку с приятно пахнущим обедом, ты моргнула пару раз глазками. - Она знает о контракте, - как бы между слов добавил Чхве. Это был удар под дых. Голова вдруг закружилась, и стало так плохо, что тебе пришлось опустить голову, зажмуриться, и попытаться привести дыхание в порядок. И почему ты воспринимала все так близко к сердцу..? - Я не скрывал от нее ничего с самого начала. Наша свадьба, по сути, произошла только благодаря ей, - продолжал до ужаса равнодушно Сынхен, а ты держалась, чтобы вовсе не потерять сознание. – Теперь она хочет все рассказать СМИ… Она права, я хотел ей отомстить. Похоже, переборщил. Мужчина подал тебе тарелку и, терпеливо дожидаясь, пока ты как-то отреагируешь, произнес: - Но теперь уже поздно. Моя жена – ты. Это будет сложно изменить. Печально подняв взгляд на Чхве, ты тихо поблагодарила его и, взяв из его рук тарелку, опустила голову. Сынхен тихо прошаркал к столику, молчаливо доделывать свои дела. Ты тоже молчала, глядя в мутный куриный бульон. Пахло очень вкусно. Интересно, Сынхен сам готовил? - А ты бы… хотел изменить? – почему-то спросила ты, пребывая в какой-то прострации. Чувства и мысли будто покинули твою голову, и ты чувствовала себя так легко, заворожено глядя в бульон. - Я не знаю, - после недолгого молчания ответил мужчина и, взяв со столика дощечку, на которой дробил лекарство, направился к двери. – Мне уже все равно. Тебе, почему-то, совсем не было жалко своего мужа. Пусть тот и любил Хан Ери, но он совсем не боролся за эту любовь, а сейчас было действительно поздно что-то менять. Ты не знала, на что рассчитывала онни, когда ставила Сынхена перед явным выбором между ней и тобой, но ты знала точно, что Чхве больше от тебя никуда не уйдет. И совсем не потому, что ты вот такая роковая женщина, которая смогла бы заменить Сынхену мать, жену и любовницу, нет. Все по причине природной лени твоего суженого. Он был словно щепка, которую бросили в бурлящие воды горной реки: плыл по течению и совершенно ни о чем не беспокоился. Выбор девушки, женитьба, подготовка к свадьбе – ведь все это за него сделали родители. Зачем париться с делами любовными, когда есть те, кто был бы совсем не против сделать это за тебя? Он не сделал для своего нынешнего положения женатой звезды ничего, и, скорей всего, такой расклад дел ему был более чем по душе. Даже его любовь к девушке казалась тебе настолько ленивой и неповоротливой, что ты непроизвольно посочувствовала Ери. Любить такого человека и быть им любимой, должно быть, чертовски трудно. А то, что он говорил о мести… только оправдания. Разве можно мстить любимому человеку, да еще и таким варварским способом? В общем, ты была на полпути к разгадке сущности Чхве Сынхена. Размышляя о своем муже и его несостоявшейся любовнице, ты совсем забыла о том, что хотела сделать с самого начала дня. Тебе было настолько плохо от себя, что ты решила забыть о всяких разногласиях с Сынхеном, с которым ты не разговаривала после вашего последнего разговора, и попросить у него разрешения сходить в ванную. Тот все это время сидел в кресле в углу, держа на коленях макбук, и что-то увлеченно делая на нем. Видно, работал над альбомом, или же, как это часто делал Сынри, сидел на каком-нибудь сайте знакомств. Чхве выглядел скучающим, поэтому живо отреагировал на поданный тобой голос. - Можно мне помыться? Мужчина тут же поднял на тебя взгляд и, задумавшись на секунду, откинулся на спинку мягкого кресла. - Зачем? – спросил он, чуток приподняв бровь. - А зачем люди моются? – задала ты встречный вопрос, дернув уголком губ. - Нет, нельзя, - был тебе ответ, и Сынхен вновь сгорбился над техникой. Ты на мгновение оторопела, вдруг поняв абсурдность своего вопроса. С какого перепуга ты должна спрашивать разрешения у этого индюка на то, что ты должна, по сути, делать без чьего-либо разрешения! - Пф, уж больно надо! – взбесившись крикнула ты и, откинув одеяла в сторону, злобно села на кровати. – Сама пойду! - Ты идиотка?! – выдал Сынхен, захлопнув макбук. – Ты вообще в курсе, что с температурой нельзя мыться? - А кто сказал, что у меня температура?! - А разве по твоей красной физиономии не видно?! Ты агрессивно уставилась на мужа, не зная, что ответить. Вот же... - Нет у меня температуры. - Это надо проверить. Градусник в ящике тумбы, - мужчина кивнул на прикроватную тумбочку около тебя. Немного замешкавшись, ты все-таки открыла ящичек и, выудив оттуда градусник, послушно засунула подмышку. Долго ждать не пришлось. Градусник запищал, разрушая тишину комнаты. - Тридцать шесть и девять! – победоносно выкрикнула ты, и воздух был рассечен пластмассовым градусником, взмывшим чуть ли не до потолка. – Я ИДУ КУПАТЬСЯ~ Соскочив с кровати, ты очень технично достала чистое белье, полотенце, и пулей понеслась вон из комнаты, не замечая ничего на своем пути. Купаться заграницей было чем-то странным, но клевым. Ты чувствовала себя голливудской кинозвездой, которая нежилась в просторной, шикарно отделанной ванной, утопая в горах пушистой, душистой пены. Оставалось надеть на глаза очки, а после, как в рекламе, пойти под воду. Ах да, еще бы вино… хотя ты не пила. В общем, все было отлично до того момента, когда пришло время сушиться. Вся такая легкая, розовая, ты стала грациозно вытираться принесенным тобой полотенцем, когда заметила, что твоих любимых, черных кружевных трусиков не оказалось на месте. Паника прокралась в сердце. Кто мог украсть твое белье? Неужели дверь не заперта? Кто-то видел тебя голой? Но все догадки разбивались о факт, что в целом доме ты наедине лишь с одним. С Чхве Сынхеном. - Я обронила свои трусы! – догадалась ты, ударив себя по пустой голове. Молясь всем богам, чтобы Чхве в данный момент был где-нибудь на кухне или в спальне, ты тихонько щелкнула замком двери ванной и, высунув наружу мокрую голову, воровато осмотрелась. В коридоре никого. Тихо. Покрепче обхватив полотенце, обвязанное вокруг своего тела, ты как можно тише выскользнула из убежища, и босой сиганула по направлению к комнате. Как же ты так умудрилась их обронить-то, дура? На полу коридора своего белья ты не нашла, так же как и в комнате, которая оказалась пуста. Куда же тогда могли деться твои любимые трусики? Думать долго не пришлось. - Не это, случаем, ищешь? – раздался грубый мужской голос, и ты закричала от неожиданности, подпрыгнув как испуганный кролик. Обхватив всю себя покрепче, чтобы ничем не засветиться, ты обернулась к Сынхену, на чьем указательном пальчике висели черные кружевные труселя. Испуганно переведя взгляд на его лицо, ты вновь разозлилась. Смущение сменила агрессия. Его выражение лица было настолько красноречивым, что тебе невольно захотелось дать ему меж глаз. Его рожа так и говорила: «Че тебе прятать-то?». Скрипнув зубами, ты махнула упавшими на глаза волосами и, гордо дойдя до фигуры мужа, вырвала из его рук белье. - Будь осторожна. В следующий раз могу быть не я, - с нотками издевки, произнес Сынхен. – Мало ли, каких извращенцев носит земля. - Следующего раза не будет,- парировала ты, и, показав язык, гордой походкой покинула комнату. Этой ночью вы спали в разных комнатах. Почему-то ты не была из тех, кто быстро влюбляется. Таких ведь много. Да и тебе не так уж часто признавались в вечной любви, в отличие от твоих бывших подружек-одноклассниц, соседок, знакомых, даже взять Джон А! Она всегда была окружена толпой поклонников. Не сказать, что ты была прямо писаной красавицей, но и некрасивой назвать было нельзя. Когда было настроение, ты была даже больше, чем просто симпатичной… наверное. Но суть не в этом. Конфетка в том, что любить мальчика ты боялась настолько, что даже какое-то время ненавидела всю мужскую половину населения. Хотя, наверное, это нормально для брошенной двенадцатилетней школьницы. Не то, чтобы ты любила того мальчика-старшеклассника до безумия, просто ведь обидно было. Много плакала, страдала, хотя, глядя на себя прежнюю, ты частенько прикрывала от стыда глаза руками. Ну почто ты была такой глупой?! А потом появился Ки Джун. Такой милый, хороший и добрый, он казался тебе идеальным парнем, настоящим старшим братом. Но, в шестнадцать лет трудно разобраться со своими чувствами, а тем более, разобрать любовь к парню как к брату, или любовь к парню как к парню. Думая сейчас об этом, ты в полной мере понимаешь, как ты относилась к своему бывшему. Это была не любовь женщины к мужчине. Нет. Ты была рада, что вы с ним больше не вместе, и что ты не связала с ним свою жизнь… хотя, это было бы лучше, чем лежать сейчас одной на двуспальной кровати, в то время как твой законный муж похрапывает в соседней комнате. Замужняя жизнь – шикарная вещь, как же! Сынхен проснулся часов в одиннадцать. Он сразу же заказал еды, как обычно всунул тебе горькую таблетку и, сказав, что ты уже здорова и можно возвращаться обратно в Сеул, забронировал по телефону билеты. Если честно, ты была расстроена. Когда Сынхен говорил о двух днях, которые вы еще проведете здесь вместе, ты не думала, что просидишь все эти дни в четырех стенах. За это время ты даже в гостиную не спускалась! А ведь ты так надеялась посмотреть город. Ты же в первый раз заграницей, а ты даже на экскурсию не сходила. В общем, настроение упало ниже некуда, и ты просидела с кислой миной до тех пор, пока Чхве не зашел к тебе в комнату после обеда. - Собирайся, мы едем в город, - сказал он, бросив тебе сложенную дорожную сумку. - Что? – удивленно переспросила ты, глядя на вещь в своих руках, и в душу закралась маленькая надежда. - Посмотрим город, одевайся. Завизжав как годовалый поросенок, ты тут же вскочила на ноги. За полчаса ты собрала свои новые вещи в небольшую сумку и, передав их вместе с вещами мужа какому-то работнику, ждавшему внизу, собралась сама. По словам Сынхена, ваши вещи будут ждать вас в аэропорту, чтобы не мешались во время прогулки по городу. Ты была более чем рада такой сложившейся ситуации. В три часа дня, провожаемые встретившими вас в первый день Венлой и мистером Лаллукой, вы выехали из городка отеля и, полные энтузиазма, направились в сторону города Химос. Один из самых главных туристических городов Финляндии был небольшим и практически ничем не отличался от одноименного отельного городка. Такие же заснеженные улицы, такие же празднично украшенные гирляндами ели, такие же низенькие деревянные домики. В атмосфере города гуляло праздничное настроение. Бегали детки, играясь в снежки, люди в толстых пуховиках неспешно сновали по широким улицам, кое-где ездили экипажи без верха, звеня прикрепленными к ним колокольчиками, запряженные двойкой красивых лошадей. Словом, город существовал как маленький сказочный мир, в котором ты, отнюдь, не чувствовала себя лишней. Горожане оказались приветливыми людьми, и на ваши расспросы о том, как пройти на известную по всей округе рождественскую ярмарку, те охотно отвечали на своем ломанном английском. И пусть на улице было за минус десять, а на тебе кроме свитера, балоневых штанов и крутки ничего не было, но ты совсем не чувствовала холода. Ты шла близко к Сынхену, который, как мужчина, держался стойко и выглядел очень уверенно, ведя вашу парочку к ярмарке. Он был большим, где-то на полторы головы выше тебя, и ты чувствовала себя в некоем состоянии безопасности рядом с ним. Ведь он был больше тебя и явно смог бы защитить от убийц и бандитов. Но не об этом, сейчас ты чувствовала такую тонкую грань между чувством того, что вы совсем чужие друг другу, и между тем, что непозволительно близкие. Это действительно так удручает, особенно когда речь идет о собственном муже. - Мистер! Миссис! – ты была настолько увлечена собственными мыслями, что не сразу услышала громкий оклик какой-то женщины. – Взгляните! Подойдите! – кричала она на английском, и Сынхен остановился, взглянув на то, на что указывала женщина. Ты остановилась тоже и, проследив за взглядом мужа, в приятном удивлении раскрыла рот. Это была местная продавщица, укутанная в теплые куртки. Она стояла за стойкой деревянного, красиво украшенного ларька, а перед ней лежали всевозможные вещицы, сделанные руками. Она предлагала подойти ближе и посмотреть на красивый товар, и только ты собиралась подойти к ней, как была грубо остановлена крепкой хваткой рук мужа на своем капюшоне. Ты возмущенно обернулась на него. - Что ты делаешь? Пойдем, посмотрим! – дернув капюшон, сказала ты. - У нас нет времени разглядывать безделушки, - сурово произнес Чхве, глядя на тебя совсем безэмоционально. – Впереди еще сотни ларьков. И мужчина указал тебе куда-то вперед. Оглянувшись, ты увидела огромную деревянную арку, украшенную всевозможными флажками, искусственными цветами и гирляндами. А на скрипящей на легком ветру табличке было красиво выведено: «Christmas Fair», что в переводе означало: «Рождественская Ярмарка». А за аркой двумя пестреющими рядами стояли точно такие же красочно украшенные деревянные ларьки со всевозможными товарами, перед которыми стоял народ, заинтересованно выбирая покупку, или просто рассматривая интересные вещицы. Где-то в глубине играла рождественская мелодия, и слышался звон колокольчиков и хорового пения. Дрожь предвкушения пробрала тебя до костей. - Уа! – вырвалось у тебя, и ты счастливо взглянула на Сынхена. Тот все это время смотрел на тебя и, когда ваши взгляды пересеклись, он скупо улыбнулся. - Идем! – воодушевленно выкрикнула ты и, схватив мужа под локоть, потащила в гущу событий. - Смотри-смотри! Смотри, Сынхен! – дергала ты во все стороны руку мужа, не смея оторвать взгляд от вставших в ряд маленьких человечков в костюмах эльфов. В руках у каждого было по папке, у некоторых были бубенцы и треугольники, и они пели, глядя на текст знаменитой финской рождественской песни. Перед ними стояла такая же маленькая дирижер, активно и очень заинтересовано махая палочкой в стороны. Это была главная улица Рождественской Ярмарки. Здесь было довольно просторно для вставшего на специальный круглый подиум маленького хора. Народу здесь было больше, чем на других улочках. Люди стояли, наслаждаясь пением маленьких человечков и время от времени хлопали, бросая в специально предназначенные для благотворительности коробки деньги. - Эльфы! – радостно, но очень тихо, чтобы никто не услышал, сообщила ты мужу. – Смотри! Они такие маленькие! - Чего ты пялишься на них так, словно в первый раз увидела карликов. Ты, вообще, в курсе, что это некультурно? – возмутился Чхве, взглянув на тебя так, как на впервые увидевшую мир. - С каких пор тебя это волнует? – обиженно протянула ты, убрав руку от локтя Сынхена, которую не отпускала с самого входа в это прекрасное место. – Хватит вечно меня ругать. В первый раз мы проводим вне дома время вместе, а ты даже здесь умудряешься обращаться со мной так, словно я животное! Возмущению твоему не было предела. Неужели до Сынхена так и не дошла твоя обида с последнего вашего подобного разговора? - Ладно-ладно! – вдруг рявкнул Чхве и, схватив твою руку, вновь положил ее к себе на локоть. – Тебе уже двадцать два, пора бы выйти из детства и не показывать пальцем на людей. - Я не показывала, - попыталась оправдаться ты. - Молчи, женщина, и лучше выбирай сувениры родным. Нам уже через два часа надо быть в аэропорту. - Так скоро! – охнула ты. - Поэтому шевели своими короткими конечностями и делай покупки. - Но у меня нет денег… - тихо пробормотала ты, ковырнув носком сапога растоптанный снег под ногами. - Я порой поражаюсь твоей глупости, - еле заметно качая головой, произнес Чхве. – Женщины умнее мужчин, но ты, видимо, исключение из правил. Тебе для чего нужен звездный муж, который не спит с тобой и не делает тебе детей? Ты оторопела от такого вопроса, и даже не знала, как ответить. - Это моя плата за чистую квартиру, - добавил Сынхен и, подняв голову, зашагал по направлению к следующему ларьку, потянув тебя удивленную следом. - Сколько стоит эта шапка? – попыталась ты задать вопрос продавщице на английском, указывая на вязаную ушанку в своих руках. - Зачем ты спрашиваешь цену? – удивился Чхве, скептически оглядывая твой выбор. - А зачем люди спрашивают цену вещи, которая им понравилась? – задала ты встречный вопрос. Продавщица тем временем обслуживала других покупателей, что толпились у ее ларька. - Кому ты выбираешь эту шапку? – не обратив внимания на твой сарказм, поинтересовался Сынхен. - Сынхену, - улыбнувшись, ответила ты. Тут же эта шапка была вырвана из твоих рук. - Эй! Ты что…?! – возмутилась было ты. - Этот мелкий не носит такую безвкусицу, - сухо ответил Чхве, закинув выбранную тобой покупку подальше, рассматривая другие шапки на витрине. – Дайте мне ту, зеленую, - попросил он, указав на самую верхнюю. Продавщица тут же ее достала, отдав в руки Сынхену. Вязаная ушанка вблизи оказалась красивой, очень аккуратно связанной, а особенно тебе понравились изображения бегущих оленей на ней и пушистый бубенчик на макушке. - О, у тебя хорошее зрение, - удивленно охнула ты. – Сынхену оппе очень понравится. - Кто сказал, что это шапка для него? – серьезно спросил твой муж. - О… тогда, наверное, онни? – попытавшись скрыть необоснованное разочарование, произнесла ты, улыбнувшись. – Тогда мне стоит поискать что-то вроде этого… может оппе понравится больше шарф, как думаешь? Ты отвернулась, пытаясь выбросить из головы обидные действия мужа и сосредоточиться на выборе подарка, когда тебе на голову было водружено что-то прохладное, но мягкое. Резко обернувшись на мужа, ты удивленно уставилась на него. В груди за секунду разлилось что-то настолько теплое, что тебе захотелось прямо тут же прыгнуть и завизжать на весь рынок, безудержно засмеяться и задергаться. - Это тебе, - сказал он, как ни в чем не бывало, продолжая что-то рыскать под тоннами вязаных изделий. – Ты же потеряла свою шапку. Ты глупо улыбнулась, сдерживая расползающуюся на все лицо американскую улыбку. - А как же онни? - О ней я даже не думал. Обойдется. - Спасибо, - было единственным, что ты смогла выдать из всех вырывающихся на волю эмоций и чувств, поправляя «дорогой подарок» на голове. И почему тебе так хотелось запрыгнуть на Сынхена от счастья? - Ты замерзла? – спросил Сынхен, когда ваши с ним руки соприкоснулись, когда вы выбирали в куче перчаток, шапок и шарфов что-нибудь стоящее. - М? Нет, - покачала ты головой. Ты даже не замечала холода от теплого чувства, которое разливалось в твоей груди с того самого момента. - У тебя руки ледяные, еще и сопли, вон, рекой текут. Небось, опять заболела, - запричитал мужчина, скривив рот. - А кто виноват в том, что не успев вылечиться, меня выволокли на мороз? – важно произнесла ты, вздернув нос. - Ах ты неблагодарный… единорог, - сквозь зубы процедил Чхве. – Если бы не твое нытье, мы бы уже сидели в самолете. - Меее, - показав язык, подразнила ты. – Какой ты все-таки вредный… Осталось маме и матушке купить что-нибудь. Я хочу шапки меховые. Ты же не будешь против? Они дорогие, но маме и матушке понравятся. Ты же согласен? - Бери все, что покажется нужным, - не стал спорить Чхве, пряча покрасневшие руки в карманах. Заметив это, ты обеспокоенно произнесла: - Ты без перчаток! Почему ты их не надел? - О себе бы лучше побеспокоилась. - Давай купим перчатки, - воодушевилась ты и, найдя скрепленную вместе пару варежек, протянула ее Сынхену. – Вот эти, вроде, симпатичные, бери. Это тебе мой подарок. - За мои деньги? - Я тебе верну позже! – обиженно надулась ты. Закатив глаза, Сынхен забрал у тебя их из рук и, открепив друг от друга, показал тебе какую-то непропорциональную пару варежек. Одна была больше другой, а еще присутствовала третья, такая большая, больше первой, и была без места для большого пальца. - Нэ? Что это? Брак? – удивленно выдала ты, рассматривая странную вещь. - Это называется варежки для пар, - скрепив их вновь вместе, Сынхен легонько ударил ими тебя о лоб и бросил в кучу. – Идем дальше. Здесь только такие. Мужчина развернулся и неспешным шагом зашагал к следующему ларьку. Ты же, бросив взгляд на недавно выбранные тобой перчатки, печально вздохнула. - Give me that, - попросила ты продавщицу, указав на них. - У нас полчаса, чтобы добраться до аэропорта, - взглянув на наручные часы, объявил Чхве. В руках у него были пакеты с изображением Санта-Клауса, в которых хранились все ваши покупки, включая и купленные мамам меховые шапки. Вы уже стояли на заснеженной трассе, ожидая такси, которое уже опаздывало на пятнадцать минут. - Сынхен-а, - протянула ты, встав около мужа. - М? – лениво отозвался Чхве, нервно разглядывая циферблат часов. - Держи, - ты протянула знакомую ему пару варежек, сдержано улыбаясь. – Это подарок от меня тебе с онни. Сынхен медленно перевел взгляд с твоего по-детски наивного лица на «подарок». Помолчав немного, он все-таки взял их из твоих рук и… шлепнул ими тебя по лбу. Снова. Но только больнее. - Совсем с ума сошла?! – рявкнул он, глядя на тебя разъяренными глазами. – Гордости нет? Кто мне несколько часов назад читал нотацию о том, что я веду себя с тобой как с собакой? Ты дура, или только притворяешься? К тебе относятся так, как ты сама к себе относишься. Запомни! Ты действительно идиотка, миссис Чхве… Вдруг грубо схватив твою левую заледеневшую руку, он надел на нее маленькую варежку, надел варежку чуть больше на свою правую, а после, крепко взяв твою голую правую руку в свою левую, сплел пальцы, и надел на них третью, самую большую варежку, без отдела для большого пальца. Через десять минут подъехало такси, но ты не замечала ни отборных матов Сынхена, рушащихся на голову бедного таксиста и того, кто создает непогоду, ни дороги, которая заняла ровно восемнадцать минут, благодаря профессионализму испуганного работника таксопарка Финляндии. Ты была в собственном мире… в мире, где живут единороги, которые кушают радугу и какают бабочками. А потом ты чувствовала лишь горячую ладонь мужа, которая крепко сжимала твою ладонь под толстой тканью третьей, самой большой варежки без отдела для большого пальца, когда вы, сломя голову, бежали, чтобы успеть на посадку на самолет до Сеула. Прощай, Финляндия.