У каждого свой Доктор

Мерзкий писк будильника на прикроватной тумбе не предвещал ничего хорошего, но кто об этом задумывается в шесть утра? Доктор Войд устало потянулся после беспокойного сна и посмотрел на время. Стрелки часов выстроились в прямую линию, сообщая их владельцу, что настал новый день. Мужчина неохотно отбросил одеяло и потёр глаза, события прошлой ночи казались лишь сном, выдумкой, ночным кошмаром, о котором никто не помнит уже утром. Только по прибытии на работу, проверяя медицинские карты больных, лежащие на столе, доктор осознал, что ночной кошмар не был сном. Он сел в кожаное кресло и взял в руки карту нового пациента. Вспоминая события ночи, он не очень торопился вернуться в палату этого больного. Name: Unknown Surname: Unknown DOB*: Unknown … Пробежавшись взглядом по всем пунктам, мужчина поморщился. Из нескольких десятков пунктов был заполнен всего один: диагноз. Это не сулило ничего хорошего. Доктор Войд представил, как во время аттестации проверяющие натыкаются на эту карту, и тяжело вздохнул, бросая её на стол. «Видимо, всё же придётся разобраться с этим», - решил мужчина и снова потянулся за скреплёнными листами бумаги. Но только сейчас он заметил, что один лист отличается от однотипных, ровно сложенных страниц. Он потянул за самый край, и лист без сопротивления оказался в его руках. Вверху ровным почерком было выведено: «Примечания». Тем же почерком, что и в карте, были перечислены диагнозы неизвестного пациента. «Слишком много странностей для одного пациента», - подумал доктор и, встряхнув лист, словно от пыли, начал читать. В глаза сразу бросились фразы вроде «умелый гипнотизёр», «крайняя степень безумия» и «изолировать от общества». Мужчина с трудом прочистил горло и засунул лист в свой стол. Уже вышагивая по коридорам, доктор Войд раздумывал над прочитанным, но неминуемо приближался к той самой палате. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Мастер считает, не имея возможности отстукивать ритм, он считает удары в своей голове тихим зловещим шёпотом. Его грудь вздымается, глаза блаженно прикрыты, а сердце отстукивает ритм четырёх. Раз, два, три, четыре. Доктор Войд вышагивает по глухим к чужим воплям коридорам. Бледно-голубые бетонные стены, продолговатые лампы дневного света под потолком, запах сырости со стороны душевых. Всё это в совокупности и создаёт стереотип клиники для душевнобольных. Доктор Войд не замечает, как начинает считать свои шаги. Он крепко вцепился пальцами в медицинскую карту нового пациента, в кармане его халата позвякивают ключи, сердце быстро колотится. Дойдя до "той самой" двери, доктор Войд вставляет ключ в замочную скважину и дважды поворачивает его вокруг своей оси. Дверь открывается с тихим скрипом. - Раз, два, три, четыре, - шепчет пленник, когда доктор проходит в палату и встаёт у кровати. Кажется, что больной не замечает ничьего присутствия, он просто озвучивает шум в своей голове, но проходит несколько минут, и Мастер умолкает. Он всё ещё лежит на животе, руки всё ещё скованы наручниками, а ноги опутаны верёвками. Только сейчас пациент вовсе не похож не человека, который может причинить вред обществу. Словно не о нём написано в карте. - У меня болят руки, - первым нарушает молчание Мастер. Его голос заметно сел. Доктор Войд некоторое время смотрит на несчастного, а потом засовывает руку в карман и на ощупь находит нужный ключ. Он наклоняется к пленнику и освобождает его запястья. На руках остаётся синий след от наручников, и доктор мысленно ругает себя за то, что не снял наручники ночью. Он помогает своему новому подопечному сесть на кровати и только теперь может разглядеть его лицо. Некоторое время мужчины неотрывно смотрят в глаза друг друга, не произнося ни слова. В глазах Мастера – совершенная пустота, отчаяние, но нет, не сумасшествие. Сумасшествие бьётся о хрусталики глаз, оно пульсирует в венах, заставляет кровь бурлить. Внутри мужчины напротив доктора Войда не было ничего – лишь всепоглощающая чёрная дыра, что с каждой секундой отнимала ещё один светлый кусочек, ещё одно мгновение жизни. Это не сумасшествие. - Thank. You, - отрывисто произнёс Мастер, растирая запястья. Голос его был едва слышен, мужчина хрипел. Казалось, что он кричал несколько дней напролёт, но врач знал, что пациент не проронил ни слова. - Не за что, - отвечает доктор и сжимает в руках карту, внезапно вспомнив, зачем он всё-таки пришёл. - Вы можете говорить? - негромко спрашивает он. - Вполне, - отвечает пациент совершенно безразличным тоном, бросив один резкий взгляд на своего доктора. Доктор Войд проходит и садится рядом с Мастером, открывает карту на первой странице и щелкает ручкой. - Должно быть, произошло какое-то недоразумение. Назовите, пожалуйста, Ваше имя, - спокойно произносит врач. - Я забыл его больше сотни лет назад, - глаза доктора расширяются в удивлении. - Сколько же Вам лет? - Верно, больше тысячи, - голос Мастера не дрожит, и сам он совершенно расслаблен. Доктор Войд заглядывает в глаза мужчины, но и в них не находит даже искры безумия. - Как это возможно? - Вы задаёте слишком много вопросов, но ещё не способны осознать ответы. - Я здесь для того, чтобы задавать вопросы. Для того, чтобы исцелить Вас. - А себя Вы исцелили? - впервые за весь диалог Мастер кажется заинтересованным. Доктор Войд думает, что это нить, которая поможет подобраться к разуму пациента. Он верит, что тот не безнадёжен так, как безнадёжны больные в этой клинике. Как безнадёжны сумасшедшие в принципе. Он мысленно расписывается в договоре на передачу информации. - Хотите узнать обо мне? - переспрашивает врач, ещё раз щёлкнув ручкой, поняв, что сегодня он уйдёт ни с чем. - Я знаю о Вас всё, что мне нужно. Я хочу узнать, что Вы решите мне рассказать. Доктор в растерянности пожимает плечами и смотрит в стену, он давно уже забыл обо всём, что было написано в чёртовой записке. - С чего бы начать... - задумчиво произносит он. - Я родился в тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году. - Скучный год, - перебывает его Мастер и сразу продолжает, заметив удивление собеседника. - Високосный год, начало года выпало на среду по григорианскому календарю. Самый весёлый день - первое апреля**, а в остальном - скука. Расскажите о своих родителях. Мужчина смотрит на своего собеседника краем глаза и усмехается. Мастер одаривает его спокойной нарисованной улыбкой. Уже что-то. - Мой отец - строитель, мать была учительницей в старшей школе. - Всё дело в родителях? - в голосе слышится насмешка. - Вы тот, кто Вы есть, из-за родителей, так? - Все люди те, кто они есть, благодаря своим родителям. - Вы же понимаете, о чём я. Что случилось с Вашей матерью? - доктор Войд изумлён, поражён, повержен. Он не хочет закрываться, ему нравится быть открытой книгой. В его глазах неоновой вывеской светится фраза "прочти меня". Он качает головой и улыбается. - Моя мать страдала психическим расстройством. - А отец? - А отец пил. - Я, кажется, понял, - произносит Мастер. - Спасибо за откровенность, - его голос звучит мягко. - Запишите имя, которым меня называют. - И как Вас называют? - спрашивает доктор Войд, снова щёлкнув ручкой. - The Master, - шепчет мужчина, вспоминая слова своего Доктора - теперь он оценил всю иронию. "Ты сам выбрал это имя. Простор для психиатров", - пронеслась в голове Повелителя Времени острая мысль, из-за которой его губы исказила болезненная ухмылка. Доктор Войд молча записывает это имя в карту и поднимается, направляется к двери. - Вам нравится оправдывать сумасшедших. Вы думаете, что так Вы оправдаете свою мать. Сможете её простить, - заключает мужчина, глядя в спину своему тюремщику. Тот стоит неподвижно с минуту, а потом оборачивается. - Меня никто никогда не любил, - говорит доктор Войд. - А с тобой что не так? - в ответ Мастер разводит руками и виновато хлопает ресницами. Дверь скрипит, когда врач закрывает её с другой стороны. Его шаги эхом разносятся по коридорам, а Мастер постукивает пальцами по тумбе, подняв голову к свету, льющемуся из зарешеченного окна. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. *Date of Birthday **1 апреля — военный переворот в Бразилии. Свергнут президент Жуан Гуларт, известный своим независимым курсом. К власти пришёл маршал Умберту ди Аленкар Кастелу Бранку.