У каждого свой Доктор

ПРИЙДЯ домой, доктор Войд долго ходит по комнате, не снимая пальто. С тех пор, как он покинул Мастера, он был сам не свой. Этот сумасшедший произносил элементарные вещи, можно сказать, озвучивал прописные истины, но делал это так искусно, что внутри психиатра всё бунтовалось и хотело новых и новых встреч с этим ненормальным. Доктор Войд не понимал, в чём причина такого его влечения к этому ненормальному. Почему ему, Мастеру удавалось концентрировать на себе всё внимание доктора. Мужчина сам не заметил, как все его мысли стали приводить к размышлениям о странном пациенте. Разве кто-то не знает, что у медали две стороны? Но почему тогда слова странного человека («А человека ли?» - уже начал задумываться доктор), заставляли всё его нутро стонать, словно его жгли раскалённым металлом? Нет, душу врача никто не жёг, напротив – Мастер, словно искусный музыкант, высекал из неё давно забытые мужчиной чувства. Доктор Войд уже давно не предавался воспоминаниям, не думал о своей семье, не задавал вопросов. Ночной пациент был невозможным и пугающим только от того, что открывал доктору тайну о самом себе. Мужчина опустился на диван и стянул с плеч серое пальто, одежда из плотной ткани безвольно упала на кожаную обивку мебели. Доктор Войд уставился в стену, кусая губы. В этот момент он решил, что ему просто необходимо снова поговорить с Мастером. РАННИМ утром следующего дня психиатр уже был на работе. Настолько ранним, что другой человек назвал бы это поздней ночью. Он не вынес бессонной ночи в своей постели и поспешил вернуться в свой кабинет, который давно стал для него родным домом. Все дорогие его сердцу вещи были там: блокнот с номерами людей, которых когда-то он считал своей семьёй и фотография отца, спрятанная в ящик стола. Около четырёх часов утра доктор Войд уже был в своей обители, сидел в кресле и разглядывал старый потрёпанный блокнот, местами затёртый до дыр, местами порванный… Сколько воспоминаний хранили в себе эти пожелтевшие листы, подумать только. Психиатрическая клиника была окутана мраком, но не жутким, а спокойным, обволакивающим, таким, который способен успокоить, утопить. Наверно именно в такую темному падают люди, умирая. Эта тьма не имеет вектора: она не добро и не зло, она есть. В эту ночь её можно было ощутить, проведя рукой по воздуху – настолько плотной она была. Когда мужчина вышел из кабинета и направился по коридорам, он подумал, что плывёт. Темнота мешала передвигаться, сопротивлялась. Шаги психиатра не разносились эхом, звук тонул во мраке, и это было прекрасно. В конце коридора горел свет, как образно – словно свет в конце тоннеля. Психиатр тихо направлялся к этому свету. Он, конечно, прекрасно знал, что это всего лишь пост дежурного санитара, но сама идея была просто великолепной. Подойдя к «свету в конце тоннеля», доктор обнаружил спящего молодого человека в голубой форме, которую положено надевать медбратьям. Доктор Войд уже хотел вспылить и разбудить безответственного работника, только что-то ему подсказывало, что тот совсем не виноват. Мужчина украдкой взял ключи от одной из палат, а по сути, камер, и направился обратно по коридору. Только когда врач остановился у нужной палаты, он услышал маниакальный шёпот: Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Доктор на секунду задумался, но всё равно отпер дверь; Мастер сидел на полу прямо напротив входа и смотрел из тьмы сияющими глазами. Мрак вмиг рассеялся, словно расступаясь перед хозяином тьмы. Мужчина замер в дверном проёме, разглядывая сумасшедшего. Он улыбался. Только эта улыбка не была умиротворённой, она была вызывающей, откровенной, безобразной, но, опять же, не жуткой. - Вы всё-таки пришли, - произнёс Мастер и поднялся с пола. Теперь беседа была на равных. Лампа на потолке светила болезненно-красным светом. - Не мог уснуть, - произнёс мужчина и опустил глаза, не вынеся тяжелого взгляда своего собеседника. – Вы сводите меня с ума. - Это хорошо, значит Вы лучше меня, - проворковал Повелитель Времени и кивнул на свою кровать. – Присядете? - Откажусь, пожалуй, - строго ответил врач, все стены, которые он строил всю свою сознательную жизнь, были разрушены. И были разрушены им самим. - У Вас есть вопросы, полагаю? - Слишком много. - Спрашивайте, я отвечу. - Почему? – растерянно спросил психиатр. – Вы всё время увиливали, задавали вопросы, вместо того, чтобы ПРОСТО ответить на вопрос… - Прежде Вы приходили с неправильными вопросами, - собеседник едва склонил голову и кивнул. - Откуда Вы знаете, что сейчас вопросы будут правильными? - Вы пришли. - И что это значит? – нервно, сжав до боли кулаки спросил психиатр; Мастер опустился на кровать и посмотрел на доктора снизу вверх. - Это значит, что Вы готовы принять истину. На мгновение повисла тишина, совершенная тишина. Но совершенство никогда не задерживается надолго в этом абсурдном мире. - Вы играете со мной, Вы каким-то непостижимым образом управляете моим сознанием, Вы забираетесь в мои самые кошмарные сны, Вы выдергиваете меня из постели одним своим желанием, Вы не имеете имени, Вас вообще не существует! – взмахивает руками доктор и смотрит в потолок, глаза становятся влажными, в слезах отражается красноватый свет лампы. Кажется, что доктор Войд плачет кровью. Мастеру наплевать. - Вы не задали вопрос, - спокойно произносит он. - Для чего Вы это делаете? - Я уже говорил. Нет только добра и зла, нет только света и тьмы, есть только точка, с которой мы смотрим на событие или человека. Есть только мнение, которое лишь отчасти отражает правду. - У каждого своя правда. - Именно. Понимаете, к чему я? – мужчина отрицательно качает головой. – Вы привыкли исцелять людей, Вы хотели исцелить меня. Я только заставил Вас увидеть, что больны Вы, а не я. Больны все те люди, которые считают себя нормальными, добрыми, порядочными. На самом деле это только маска. - И под какой маской прячетесь Вы? Сумасшедший расплывается в улыбке, когда его глаза находят глаза его собеседника. - Я – злодей. Я – убийца. Я – Ваш ночной кошмар, - членораздельно и не без удовольствия отвечает Мастер. - Но и у Вас есть светлая сторона? – почти утвердительно спрашивает доктор Войд. - Как знать. - Если это – маска, то кто скрывается под ней? Кто-то хуже или кто-то намного лучше? Некоторое время Повелитель молчит, глядя сквозь мужчину. В конце концов психиатр не выдерживает и садится рядом с Мастером, глядя туда же, куда и он, словно это поможет увидеть то же, что и он. Перед глазами снова опускается туман, глаза закрываются… ДОКТОР Войд приходит в себя в ином месте, он не видит Мастера, он вообще ничего не видит – только тоннель, в конце которого горит свет. По обе стороны от него располагаются двери, он тянется и открывает одну из них. Психиатр видит нечто непостижимое: темнота, которую разрывают взрывы ракет, вспышки молний, он видит, как пустота уничтожает саму себя, он понимает, что ничего нельзя сделать, всему придёт конец. Мужчина делает шаг назад, дверь закрывается у него перед носом. Он идет дальше по тоннелю, перед ним ещё одна, словно в каком-то квесте популярных сейчас* компьютерных игр. Он принимает правила и открывает её. Теперь он видит странных существ, представителей других рас, он понимает это, словно ему в мозг поступает информация, как в огромный компьютер. Он видит, как страдают эти существа, они все знают, что смерть неизбежна, они все знают, что любить – больно, а жить – страшно. Эти существа стонут и смотрят на доктора изо всех точек Вселенной разом, они все изнывают от боли, они все хотят погрузиться во тьму. Эта дверь закрывается сама, психиатр покрывается холодным потом, спешит, бежит по коридору к свету, но перед ним возникает ещё одна дверь. Она открывается сама. Доктор Войд видит себя, женщину, которая готовит ему ужин, детей, которые играют, пока он читает газету. И это всё настолько правдоподобно, настолько реально, что он готов слиться с человеком, который счастлив в кругу своей семьи. А потом, словно кто-то ускорил ход времени, он видит, как красивая женщина седеет, стареет, истекает кровью на его глазах, он видит, как его собственные глаза проваливаются, как каждая клетка его тела умирает, он видит смерть своих детей. Психиатр чувствует, как что-то у него внутри обрывается и катится вниз, разбивается на сотни осколков, он умирает, он чувствует смерть. Смерть живёт в каждом. У всего есть конец. Когда эта дверь закрывается, доктор Войд обнаруживает себя скрючившмся на полу в этом самом коридоре, свет уже близко, только мужчина совсем не хочет выбираться. Ему кажется, что его внутренности выпотрошили, а сам он – тряпичная кукла в руках Всевышнего. Свет настигает его сам. МУЖЧИНА приходит в себя: вокруг царит тьма, теплые пальцы Мастера скользнули по его запястью и исчезли. Психиатр смотрит на сумасшедшего, в его глазах стоят слёзы, сам он дрожит. - Что… Что Вы сделали?.. – прошептал доктор. - Показал Вам истину. Мир стремится к разрушению. Это не прихоть людей, это не чья-то вина. Так заведено во всем Мироздании. Я – злодей потому, что всегда хотел дать Вселенной то, чего она желала больше всего. - Смерть! – восклицает мужчина и вскакивает с кровати, в несколько шагов оказываясь у двери. Он с силой захлопывает её, но звук тонет во мраке, запирает, несёт ключ и бросает его рядом со спящим санитаром. Тот только шмыгает носом во сне. Мастер вздыхает и ложится на кровать, кладет руки за голову и закрывает глаза. Он думает, что доктор снова ничего не понял. Дело не в смерти, как таковой, Вселенная жаждет не её. Вселенная жаждет покоя**. *2005 год на дворе. **Слабая аналогия с произведением Булгакова "Мастер и Маргарита".