В этот осенний дождь...

      Пальцы легонько скользят по голому бедру с безупречно гладкой и белоснежной кожей, на которой появляются маленькие пупырышки-мурашки. Такая маленькая и хрупкая, словно небольшая изысканная статуэтка куколки, сделанная искусным творцом из самого настоящего дорогого фарфора. Вроде бы кореянка, а совсем на неё не похожа. Прямо выстриженная густая чёлка съехала, рассыпаясь по бокам, открыв красивый ровный лоб. Длинные завёрнутые ресницы подрагивают ото сна. На молочной коже переливается свет толстых лунных лучей, просочившихся сквозь белоснежную ткань тюля. Впервые за долгое время погода прояснилась, явив на чистое чёрное полотно полную красавицу-луну с россыпью пыльцы художника, мастерски разместившим звёзды на своём холсте.       Парень проводит указательным пальцем по нежной щеке, ощущая бархат её кожи на подушечке пальца. Мужская майка, которую он так тщательно выбирал для Ван, приподнялась, оголяя гладкий и ровный белоснежный живот. Небольшой вырез также опустился, открыв аппетитную ложбинку пышной груди. Хосок беспардонно засовывает вторую рука ей под майку и кладёт на спину, притянув к себе. Она мило сопит и утыкается холодным носиком в широкую мужскую шею. Возможно, холодный нос означает то, что девушка замёрзла. И Хосок крепко прижимает Ван к себе, пытаясь согреть, невольно поглаживая кожу на её спине горячей ладонью. Чувствует некое движение исходящее от девушки, и её коленка прижимается к мужскому паху, из-за чего Хосок слегка дёргается и нервно вздыхает, но девушка всё же убирает ногу и прижимается ещё ближе и ближе к тёплому, нет, горячему телу парня. Вызывая в Шин Хосоке бурю эмоций и учащённое сердцебиение.       За мешковатой тёмной одеждой, которую она всё время носит, не видно этого идеального тела. Эти стройные маленькие ножки, что любая девушка может позавидовать такой подтянутой коже. Она решилась не надевать бюстгальтер под майку. Наивная девочка, которая и вовсе не знает и не хочет понимать кто такой мужчина и какие желания у него могут быть. Но Ван же всего лишь просто промокла до ниточки в буквальном значении. А Хосок уже размечтался о том, что девушка ему настолько доверяет и всё в этом духе. Собственно, она даже не догадывалась о всяких там мужских мыслях и не задумалась о том, что Ван буквально голая под одеждой парня. Бессмертная! Наивная и доверчивая девочка, зачем же она так испытывает терпение Хосока?       За окном всё прояснилось, словно погода почувствовала успокоение Ван, уже вовсе не оплакивая её потерю. Хотя по суждениям Хосока, девушка вообще ничего такого и не потеряла, а наоборот приобрела его собственной персоной. И он прижимает девушку сильнее, вдыхая запах собственного геля и шампуня, запах своей одежды и её особый запах кожи. Её волосы щекочут голую кожу на мужской груди. Уже такое ощущение, что она является частью жизни Шин Хосока, что она его. А если Хосок поставил себе цель, то он её добивается. Медленно, но верно стремиться к исполнению мечты и цели. Если можно это назвать мечтой. Но нет, рано о таком думать, а то он мысленно присвоил девушку себе. Рано…

***

      Шин открывает глаза, ощущая пустоту около себя и некую прохладу на коже, перекатываясь со своего места на соседнее и обнимая подушку, которая пахнет Ван. И куда она уже делась? Резко вскакивает с кровати, чувствуя пульсацию в висках и как сильно колотится сердце в широкой грудной клетке, словно вот-вот поранит мощные лёгкие и крепкие рёбра. Ведь всем известно, что человеческие кости крепче бетона, но в тоже время такие хрупкие... Тихо ступает босыми ногами по холодному полу, чтобы услышать малейший посторонний звук, свидетельствующий о присутствии хоть единой живой души в доме. Слышатся монотонное напевание и тихий отголосок музыки, приятное шипение масла на сковороде, случайный лязг посуды — волшебные звуки жизнедеятельности и готовки, доносящиеся из кухни. Хосок монотонно и почти беззвучно передвигается, замирая в дверном проёме, когда видит поистине прекрасную и тёплую домашнюю картину, являющуюся усладой для его глаз. Ван облачилась в большой мужской свитер, который ей чуть ли не по колено, а рукава, вероятно, болтаются где-то у ног. Но она их аккуратно подтянула до локтей, где они собрались большими складками, тоже ограничивая действия. А чужие штаны красиво облегают женские округлые бёдра. Но они настолько большие, что Ван пришлось сильно затянуть шнурок, чтобы они хоть как-то держались на её бёдрах. И при этом её ступни были полностью прикрыты большими колошами штанин. Она даже умудрилась натянуть тёплые носки Хосока. Так довольно по-свойски орудует на его кухне за плитой. И всё же, Шин вовсе не смеет её отвлекать, лишь являясь наблюдателем со стороны, упёршись боком в косяк двери, самодовольно улыбаясь. Ван стоит спокойно за плитой и что-то там творит под нежную мелодию, изливающуюся из её мобильного телефона. Вот тут-то Хосок и узнал предпочтения в музыку предполагаемой будущей девушки его мечты: медленную и тихую, мелодичную и даже немного меланхолично-грустную. Когда же девушка оборачивается, то от неожиданности охает, из-за того, что Шин застал её за маленькой шалостью, да и, как можно понять, он весьма и весьма этим зрелищем доволен. На бурную реакцию девушки как в мимике лица, так и в движениях тела, на что Хосок лишь усмехается, всё ещё довольный своими проказами, и проходит в помещение. Шин вообще собой гордится, ведь заставил девушку купить себе линзы для её жуткого зрения, чтобы она не ощущала себя беспомощной и относительно слепой. И, видимо, не зря это сделал.       И хозяин дома ловит заинтересованный девичий взгляд на его верхней части тела, которая была оголена, демонстрируя рельеф мышц и красоту мужского тела. Потом встречается с её тёмными большими глазами, а Ван тут же отводит взгляд, заметно краснея и явно начиная нервничать.       — Я тут… — запнулась она, соединив руки вместе и, начиная нервно перебирать пальцами, переминается с пяток на носки. — Ничего, что я взяла твои вещи? Просто было холодно… — начала оправдываться девушка, опуская взгляд.       — Мерзлячка, — ухмыляется парень, потягиваясь ото сна, всё равно замечая, что девушка мельком поглядывает на него.       — Я тут ещё… — отошла она от плиты, показав, что готовила.       И Хосок подходит ближе, всматриваясь в то, что же это маленькое чудо сделало. Приятный запах и горячая испарина «ударили» в лицо, из-за чего Шин приятно зажмурился, вдыхая сладковатый аромат. На сковородке лежит четыре пышные оладушки, которые она не успела снять, а рядом стоит целая тарелка таких же творений кулинарии.       — Ты пьёшь кофе или чай? — спросила она.       — Лучше кофе, — парень потирает лицо руками, ощущая некий недосып и лёгкую усталость.       Но определённо это утро для Шин Хосока лучшее за последнее время. По крайней мере, для него приготовили вкусный, судя по запаху, домашний завтрак. И Ван мечется туда-сюда, чуть ли не порхая по комнате, иногда путаясь в длинных штанах, и воа-ля — готов настоящий свежеприготовленный кофе, аромат которого сразу же пробуждает в Хосоке энергию. Откуда только Ван знает что где стоит у хозяина, любезно приютившего незнакомую девушку у себя в доме? Даже сам он не совсем знает расположение предметов в доме.       — Я думал, что ты уже сбежала, — усмехнулся, потирая затылок, тем самым ещё больше взъерошив чёрные волосы.       — Я собиралась, но подумала, что это некультурно и некрасиво. Нужно хоть как-то отплатить за гостеприимство и кров над головой на эту ночь. Хотя, по сути, у меня есть дом… — пожала она плечами, начиная вдаваться в какие-то странные подробности, мило жестикулируя.       — Дверь заперта? — парень констатирует факт, сразу же раскусив её наглую ложь.       — Да, — виновато махает головой, сознавшись и покраснев.       — Наивная. Ты думала, что я приведу тебя в свой дом и так просто отпущу?       Девушка мило надулась, отворачиваясь. Пока она стояла спиной к Хосоку, он быстро преодолел между ними расстояние, обхватил за талию, приподнимая и подхватив на руки. Она лишь вскрикнула от неожиданности, прижимаясь к нему ближе и цепляясь пальчиками голых плеч. Усадив свою ношу на мягкий ковёр, он уселся сзади, обнимая со спины, заключив девушку между своих ног, чтобы она не смогла вырваться.       — Мышка, не смей дуться! — шепчет молодой мужчина на маленькое женское ушко.       И она ещё больше надула щёки, словно маленькая. Хосок склоняет голову и кладёт на маленькое плечо, вздыхая и идиотом улыбаясь. Она не обращает внимания и отворачивает голову, нарушая спокойствие своими волосами, которые «врезались» парню в лицо. И Хосок лишь слышит недовольное сопение, когда начинает легонько дуть на шею, этим, так сказать, раздвигая волосы, а потом зарываясь носом в густые русые волосы, от чего она вздрагивает, пытаясь отстраниться — нет. Мягко целует в шею, чувствуя, как она задержала дыхание и даже не шевелиться. Отличный момент… Шин уверенно валит девушку на пол, нависая сверху, всматриваясь в эти глубокие карие глаза с янтарными прожилками, но не может увидеть хоть одну подсказку, что она чувствует. Чертовка!       — Нельзя на меня обижаться! — шепчет Хосок.       Она что-то бурчит себе под нос, мило посапывая, из-за чего Хосок чувстсвет абсолютно все её движения, сердцебиение и нервное дыхание. А он лишь усмехается её такому детскому выражению лица. Опять смотрит на девушку, понимая и осознав, что что-то не так. Замечаю в глазах Ван изменения: покраснели и слезятся. Неужели довёл до слёз? Хосок быстро встаёт и отворачивается, резко меняясь в лице и приходя в сознание. На парня буквально нахлынуло осознание того, что он нарушает личные границы и ущемляет чужие права.       — Кхм, пошли есть и собираться… — нервно почесал затылок.       Позавтракав, парень и девушка собрались, покидая большой частный дом. Она открыла зонтик и вопросительно посмотрела на парня. И всё равно у неё такие же красные и грустные глаза. Неужели Хосок её настолько задел?       — Поедем на машине.       — У тебя есть машина? — тихо спрашивает она, не смотря снизу вверх.       Хосок промолчал, схватив Ван за локоть и направляя в нужную сторону. Всю дорогу они молчали. По стёклам нещадно бил дождь, скатываясь крупными каплями, и, чтобы не слышать этого, Хосок включил музыку, которая более менее разбавляла это тяжёлое молчание.       — Что мы будем делать?       — Это будет эксперимент по изменению тебя.       — Не хочу меняться!       — А кто сказал, что ты полностью изменишься? В принципе, мне нравиться твой стиль, но нет женственности. Я отведу тебя в салон, там из тебя сделают конфетку! — улыбнулся парень. — Купим тебе очки, одежду…       — Мне от тебя ничего не нужно! — перебила она Хосока.       — Хах, а кто тебя спрашивает? Пойдёшь и всё! — немного грубо сказал Хосок. - На самом деле, если бы ты хотела, ты бы давно ушла, так что, не притворяйся, что я тебе неприятен и моё внимание тебе не льстит, - серьёзно отзывается Шин, уколов девушку за живое.       Сначала парень и девушка зашли в оптику, чтобы подобрать хорошую оправу и стекло для новых очков Ван. Зайдя в помещение, она как будто расцвела, рассматривая всю красоту, которую, к тому же, можно примерить и на себя. И Хосок, конечно, не может понять, каково это не видеть мир чётко и ясно своими глазами. Столько всяких разных очков, на вкус и цвет, в различной оправе и линзами, форм и стилей. К паре подошла молодая девушка-консультант, мило улыбаясь. На ней было короткая обтягивающая чёрная юбка и белая блузка с большим вырезом, что, возможно, должно было привлечь внимание Хосока или просто противоположного пола, но не тут-то было.       — Вам чем-то помочь? — консультант посмотрела на Шина, выпрямляясь, смотря таким пожирающим хищным взглядом.       — Нам нужны очки и линзы, — коротко отрезал Хосок, не смотря на эту девушку.       — Какое зрение? — всё также продолжала консультант улыбаться, теребя край воротника блузки.       Хосок посмотрел на Ван, чтобы та ответила свои параметры зрения. А консультант как-то скривилась, когда Хосок посмотрел на Ван, но всё же отправилась выполнять просьбу клиента, подбирая по параметрам. Вернулась она с очками, которые с первого взгляда оказались отвратительным говном! Те очки, которые были раньше у Ван очень шли ей, а эти, только для стареньких бабулек, и то, сейчас такие бабульки продвинутые, что выглядят иногда по-моднее, чем молодёжь.       — Издеваетесь?! — посмотрел я с отвращением на консультанта.       К нам подошёл какой-то парень и начал говорить:       — Извините, я обязательно сделаю ей выговор, позвольте, я помогу вам подобрать всё, что вам нужно?       По-видимому это менеджер. Парень хорошо справился со своей работой, всё-таки, наверное, за плечами знания. Подобрав опять квадратные очки в чёрной оправе, Ван была счастлива, хоть этого эмоционально не показывала, но в глазах всё читалось, впервые… Подхожу к ней и беру обеими ладонями за лицо, говорю:       — Мышка, ты должна носить линзы, чтобы открыть свои огромные красивые глаза, — прошептал я, так, чтобы услышала только она.       Она покраснела и кивнула.       — Очки только дома, линзы же тоже нельзя всё время носить…       Перевожу взгляд на ту «хищницу», ухмыляюсь и перевожу взгляд на Ван.       — Что у тебя с глазами?       — Мне линзы не подошли те, которые ты давал. Глаза болят, чешутся и слезятся…       Я целую её в щёку и опять смотрю на консультанта-девушку, которая фыркнула и отвернулась. Ха, так вот!       — Пошли, поменяем? — сказал я, оплатив покупку.       — Я тебе всё верну, все деньги!       — Нет!       Когда мы вышли из павильона, она меня пихнула так, что я отшатнулся, выпуская из-под контроля ситуацию.       — Я тебе говорила, что нельзя со мной играть! -прикрикнула она, развернулась и побежала. Отойдя от удара, я ускорился, догоняя девушку.       — Дурёха! Вообще-то суть нашей взаимной помощи и заключается в том, что ты отгоняешь от меня всякий сброд, а я тебя учу! -сказал я, останавливая её за локоть. Она вырвала локоть, добавляя:       — Ах, значит, я такая страшная, что отгоняю от тебя таких красоток?! Да, я уродка, доволен?! -крикнула она.       В её глазах стояли слёзы. Ну нет, уж позволить здесь и сейчас ей реветь, я не дам! Хватаю её и притягиваю к себе, она пытается вырваться, но её попытки с моей хваткой никогда рядом не будут стоять. Даже, если она вырвется, то это только потому, что я ей это позволю… Она бьёт своими маленькими кулачками по моей груди, а мне всё равно. Поднимаю её и перекидываю через плечо. Плевать, что о нас думают, плевать, что здесь слишком много лишних глаз, но я не могу позволить ей истерить! Бьёт меня по спине, пытается дрыгать ногами, но я ударяю Ван по её аппетитной попке, и она замолкает. Когда же мы выходим на улицу, и я её ставлю, она мне заряжает смачную пощёчину, а из глаз уже вовсю льются слёзы. Она пытаться крикнуть, но я её затыкаю… Поцелуй получается грубым и яростным, но она замолкает и даже не бьёт, сразу обмякая и чуть ли не падая, но я её ловлю.       — Почему? — тихо спрашивает она, всхлипывая, держа в своих кулачках воротник моей куртки.       — Что?       — Почему ты так поступаешь со мной?! — утыкается лбом мне в плечо.-Почему ты пытаешься меня влюбить в себя? -настолько тихо спросила она, что я сначала не понял, но потом въехал.       — Я тебе всё потом объясню, -говорю я, поглаживая её спину.-Успокоилась? Ну вот, теперь твои глазки ещё больше красненькие, -вытирая мокрые дорожки и улыбаюсь ей.-Не обижайся. Можно? — я посмотрел на её губы.       При том грубом поцелуе, я прикусил её губу, и сейчас из неё сочилось совсем чуть-чуть кровь. Я медленно приближаюсь и нежно, почти невесомо целую губы Ван.       — Я принёс свои извинения, -улыбаюсь я ей. Беру её за руку и веду обратно. Завожу её к парикмахеру.       — Хосок, у неё, на удивление, отличные волосы. Детка, ты что-нибудь делаешь с ними? -спросила женщина лет 30.       — Нет, мою и расчёсываю… Подстригая всё время, каждый месяц, чтобы была одна и та же длина.       — И у тебя никогда не было длинных волос?       — Были… Но с ними произошёл трагический случай…-пожала плечами она.       — Какой? -поинтересовался я.       — Мне их отрезали мои одноклассники, прямо под мальчика…       — Что? За что?       — Ну… Надо мной в школе издевались… Сначала просто из-за того, что я странная, тихая заучка, а потом и из-за родителей, а потом и это произошло в последний год учёбы.       — Боже, детка! -причитала женщина.-Я смотрю, красишься? -посмотрела она на Ван через зеркало.       — Да.       — Профессионально покрашено.       — Моя сестра стилист, а так же парикмахер-визажист.       — Повезло. Детка, давай перекрасим тебя? Тебе так хорошо, но давай разнообразим? -улыбнулась ей женщина.       Она посмотрела на меня-я кивнул. В итоге, ей сделали такую отпадную причёску, что я чуть не упал! Человек сразу же так поменялся. От кончиков отходит кремовый цвет, плавно перетекающий в светло-русый, а к корням темнее. Форму причёски не меняли, разве что, подравняли. Потом отвёл к визажисту, где ей сделали лёгкий макияж, и она вообще засияла. Хотя сама она была с покер фэйсом, мне очень понравилось. Потом мы пошли выбирать ей одежду. Я всё тщательно отбирал для неё и вот, она сейчас стоит передо мной с кипой вещей и лыпает своими огромными глазами.       — Иди.       Когда она вышла из кабинки в чёрном платье, то я охнул. Оно так облегала её тельце, показывая абсолютно всё. Я то и не догадывался, что у неё настолько большая грудь. Посмотрев на большой вырез, где тяжело вздымала прижатая грудь, я сглотнул.       — Я не комфортно себя чувствую…-сказала она, кривя ноги и обтягивая платье.-И моя грудь… У меня слишком большая грудь…       Я замотал головой и сказал:       — Нет, это платье… Нет!       Подхожу к ней, разворачиваю к кабинке и заталкиваю туда, еле сдерживаясь, чтобы что-нибудь не сделать с ней. Как? Я не думал, что она настолько может быть красивой и сексуальной… И она за мешковатой одеждой скрывает такие прелести? И правильно! Нельзя, чтобы кто-то пялился на неё! Все последующие разы были менее сексуальными, но у меня всё равно в голове не укладывалось… Нельзя из неё делать распущенную девку, она должна быть такой же, ибо потеряет себя. Прикупившись, мы поехали обратно домой.       — Завтра я жду тебя у себя дома, -сказал я, стоя около её дома, рядом около неё под её же зонтом.       — Зачем ты это делаешь? -грустно спросила она.-Ты хочешь попользоваться мной и бросить?       — Нет, я так не поступаю. Просто… — замялся я. — Я сделаю так, что твоё сердце опять сможет любить. Я хочу, чтобы ты влюбилась в меня.       — Этого не будет! — чётко сказала она.       — Почему?       — Ты самовлюблённый извращенец! — усмехнулась она. — Ты мне не подходишь, — серьёзно сказала она.-Я благодарна тебе за помощь, деньги я отдам, но мы не можем быть вместе. Сделаем вид, что не знали и не знаем друг друга, и будем жить дальше.       — Нет! — твёрдо сказал я.       — Да, и на этом всё! — сказала она, разворачиваясь ко мне спиной, забирая с собой зонт.       Немного помедлив, я всё же кричу:       — Почему ты не открываешься?!       — Мне кажется, ты не достоин этого, чёртов извращенец! — обернулась она, показывая язык. — Этого никто не достоин!       — Позволь доказать?!       — Зачем? Чтобы всё потом в пух и прах? Чтобы потом было больно?       — Просто поверь!       — Не хочу верить! Я просто не могу верить!       — Можешь! Ты сильная!       Она смотрит на меня, а я срываюсь с места и бегу к ней, сминая в объятиях и целуя. Зонт падает, а мы как идиоты стоим под дождём и целуемся.

В этот осенний дождь, я впервые поверил в чувства…

***

      Он думает, что я идиотка? Какое имеет право лезть в мою жизнь? Я с ним знакома всего два дня, а он уже меня целовал! Ещё и погода отвратительная! Вот возьму и на зло надену всё, что он мне купил!       Стою перед зеркалом и не понимаю, что такого во мне?! Не мог он влюбиться в такую меня! Я же просто никто! Провожу по губам и замираю… Беру чёрные джинсы с прорезями на коленках и натягиваю. Такие узкие, никогда таких не носила. Да, были узкие, но не настолько и тем более уж не с дырками. Поворачиваюсь, становлюсь боком и смотрю на свою пятую точку. Фу, так обтягивающее! Надо что-то такое, что закроет её! Хах, нет уж, хватит так думать! Хватаю ярко-синюю кофту, такую мягкую…она как будто меховая, но это не так, мягкая, как котик. Натягиваю и заправляю в джинсы-ну вроде более или менее… Спускаюсь вниз, забираю портфель, сажусь на банкетку и надеваю короткие чёрные замшевые кеды с высокой подошвой, натягиваю своё длинное пальто, шарф и вперёд. Вспоминаю, что забыла зонт и возвращаюсь, выдёргивая его из специальной, так сказать, ёмкости для зонтов, и выбегаю на улицу, сразу опуская шею в шарф от этого холодного воздуха. Эх, надо уже шапку натягивать. Кстати, я ещё и накрасилась… Так непривычно, как будто что-то мешает, веки так и опускаются. Я не делала ничего такого выделяющегося. Просто намазала лицо увлажняющим кремом, сделала немного розовые щёки, накрасила ресницы и губы, ближе к концу красным блеском и растерла, как это делают все кореянки. Брови я решила не красить и вообще ничего с ними не делать, потому что у меня и свои брови красивы, по крайней мере, это единственное, что мне нравиться в себе. Засовываю наушники и включаю музыку, попалась грустная песня. Отлично просто: дождь, холод, зонт, грустная песня, уныло шастающие люди по улице, и ты сама поддаёшься этому настроению и смешиваешься с толпой таких же обычных людей, со своими проблемами и заморочками. Подхожу к остановке и вижу, что под навесом столько людей, что я уже буду лишней, поэтому становлюсь около этой «постройки», продолжаю дальше вслушиваться в слова любимой песни и всё больше понимать, что я одна. Тут около меня появляется чёрная фигура и залазит под зонт, нарушая моё личное пространство. От нахал! Лыбится ещё! Нахально выдёргивает из моих ушей наушники и как ни в чём не бывало смотрит на меня, улыбаясь. Недовольно смотрю на него из-под лба и фыркаю.       — Я думаю, ты меня приютишь…       — Нет желания! — говорю я, пытаясь отодвинуться, но из моих рук выдёргивают драгоценную вещь.       Я злюсь! Никогда так меня никто не злил!       — Ты мне надоел! — выпаливаю я. Его глаза округлились, а с губ слетела улыбка.       — Отстань от меня!       Выхватываю зонт и иду в автобус, который только что приехал, забиваюсь в самый угол и перевожу дыхание. Сердце колотится бешено, не знаю, что сделать. Опять начинает кружиться голова и тошнить-хоть бы дотянуть до остановки… Опять чуть ли не выпадаю из автобуса и быстро лечу в здание университета. Пока я бежала, тошнота отошла, но вот сердце… Вбежав в здание сразу направилась в туалет, который зачастую принимал меня из-за многочисленных издёвок, где я закрывалась и просто отсиживалась какое-то время, но это было только вначале… Когда я поступила в этот университет, я просто была счастлива, но моё счастье было не долгим… Оказалось, что в этот же универ поступила одна из тех девок, что всю школу издевалась надо мной, и тут начался ад! Правда, это продлилось всего курс, а потом её отчислили-словили под кайфом за рулём машины. Отлично, да? После этого все издёвки закончились и про меня забыли-я и рада. Я хотела, просто спокойно учиться. Кидаю портфель на пол и влетаю в кабинку, падая к верному другу, но ничего. Слышу, что кто-то зашёл за мной, и замираю. Стук и беспокойный голос:       — Ван, как ты? — нежный мужской голос.       Этот голос за эти пару дней я уже тщательно изучила.       — Тебе плохо? — беспокоился Хосок.       Он толкает дверь и смотрит на меня. Сейчас в линзах я могу хорошо рассмотреть его лицо. Оказывается, я не заметила, что у него по-настоящему чёрные глаза, такие манящие и затягивающие в свой омут, как будто в этих глазах бездна, тёмная и непроглядная, но такая тёплая и родная. Он опускается и говорит:       — Не смей плакать, ты сегодня особенно красивая!       Даже не дотронулся. Как будто поняв, что мне нужна помощь, чтобы встать, он подаёт мне руку, и я не думая, хватаю её, но не могу устоять на ногах-голова закружилась. Он меня ловит и прижимает к себе.       — Ну ты даёшь… Ты вообще нормально питаешься и спишь?       — Нормально, — пробурчала я.       — Не верю!       Хосок вытащил меня из кабинки, схватил мой портфель и в очередной раз посмотрел на меня.       — Не романтично конечно, в таком-то месте, но тебе идёт, — улыбнулся он. — Нормально?       Я киваю, и он отпускает меня, но тут же ловит мою ладонь и переплетает наши пальцы. Тащит меня из туалета, когда мы вышли на нас так уставились… Ведёт меня по коридору, а потом мы сворачиваем и оказываемся в очередном коридоре, только пустом, через который редко кто ходит. Я не успеваю среагировать, как тут же оказываюсь прижата к стене, а его ладонь нахально лежит на моей талии под расстегнутым пальто, горячее дыхание опаляет моё ухо и он томно, медленно шепчет:       — Я к тебе и не притронусь, если ты не захочешь или… — затих он, — не вынудишь меня… А пока, наша сделка всё ещё в силе.       Он меня отпускает, я как будто не чувствую опоры под собой, чтобы не упасть, сразу же опираюсь на стену. Чёртов Шин Хосок! Опять берёт мою ладонь и переплетает пальцы, ведя обратно.       Весь дёнь прошёл как в тумане… Вообще ничего не помню. Зато прекрасно помню, как этот нахал опять меня волок к себе домой, но я вовремя его остановила.       — Хватит! — вырвала я руку из его хватки.-Не может этого всего быть! Слишком всё быстро!       — Хах, почему же? Всё реально, хочешь, я тебя ущипну? -ехидно улыбнулся парень.       — Ты у меня уже в печёнках! Что ты за нахал! Сколько можно? Я никогда ни на кого не орала…       — Значит, я особенный, — смеялся парень. — И я не считаю, что ты орёшь… Ты просто показываешь маленький характер, точнее, нет, каприз, мышка…       Я подошла к нему и дала пощёчину, поворачиваю к своему дому и быстро иду. Когда я уже на пороге своего дома, оборачиваюсь, а он стоит возле моей калитки.       — Мышка, а ты об этом не пожалеешь? — хмыкает он.       Я лишь зло фыркаю и вхожу в дом, сильно хлопая дверью, потом в истерике съезжаю по двери и опускаю голову. Идиота кусок! Нельзя так! Нельзя! Всё должно быть не так! Вообще ничего не должно быть! Пытаюсь встать, но обратно падаю на пол. Ничего не хочется. Что за жизнь?

***

      Кажется, один день в году должен быть самым волшебным, но не для меня. Хотя, наверное, даже не один… День, когда ты становишься на год старше и осознаёшь, что вот-вот пролетит вся жизнь, а ты ничего не успел сделать. Секунды, минуты, дни, недели, месяцы, года-всё пролетает за один миг. Вот ты малыш, а вот ты встречаешь старость в затхлом доме без тепла и уюта, один наедине с собой и со своим маразмом. Я не говорю про всех, нет, не все такие… Я буду одной из таких… Наверное, вся моя жизнь такая тусклая и мрачная, потому что я родилась в один из таких дней, когда лил непроглядный дождь. Дождь, как отражение меня-такой же унылый и всеми нелюбимый. Даже, если люди и говорят, что любят дождь, то, зачастую, это является ложью… Именно в этот день я всё время одна, и на душе просто отвратительно. Сегодня мне стукнуло 22, и вроде бы должна давным-давно чувствовать себя взрослой, но нет. Всего год назад, в этот день я была счастлива, а сейчас… Брата и сестры нет, парня нет, родителей… Я знаю, что брат с сестрой заранее оставили мне подарок, но подарок ничего не изменит, тем более, что я не люблю подарки, а уж тем более этот отвратительный день.       Друзей у меня никогда не было. Со мной никто не общался, в принципе, как и я. Одна радость была, не считая брата с сестрой, и то, тот ускользнул от меня к какой-то красоточке. Я его не осуждаю-я всё понимаю. А сейчас этот странный Шин Хосок, напыщенный петух, возомнивший из себя невесть кого! С самого утра моя сестра закидала меня сообщениями, а потом ещё и видео прислала… Ох, уж эта их чрезмерная опека. Ей бы выйти замуж, но…всё плачевно, почему-то парни около неё надолго не задерживаются. Наверное, это такая участь в нашей семье-никогда не быть счастливыми. Хотя моя сестра делает вид, что всё хорошо, но, на самом деле-не всё так гладко. Когда её бросает парень, она ярко улыбается и говорит, что всё хорошо, а в итоге это всё приводит к истерике и нервному срыву. Сколько этого всего она прошла. Каждый раз я сижу около неё и успокаиваю, а брат лишь стоит в дверном косяке, сложив руки на груди. Сколько раз он порывался набить физиономии эти, так сказать, парням, но мы останавливали его. У брата напротив, всё было хорошо, была девушка, мы знали, что в скором времени он сделает ей предложение, и всё…он упорхнёт из нашего гнезда. Сколько он уже должен с нами нянчиться? Они с сестрой и уехали, чтобы сделать грандиозный подарок, ну и ещё проверить, как там дом, который брат строил.       Открываю один глаз и слеплюсь от яркого света. Почему-то я не слышу привычного стука дождя по стеклу. Резко встаю и корчусь от боли в голове и животе. Эх, опять ничего не вижу. Надежда? Пха, она давно погасла. Сколько я операций пережила-ничего не помогло. Я уже свыклась с мыслью, что не смогу нормально видеть. Благо, что хоть в очках или линзах вижу. И вообще, я какой-то не такой человек. Сплошной инвалид, никогда со здоровьем нормально не было, а вот мои родственники… Встаю с кровати и с меня падает моя сорочка… Что? Что я вообще вчера надела? Неужели сестра своё запёрла мне или опять что-то купила… Отбрасываю эту вещь ногой в сторону, на память иду к шкафу, хорошо, что сразу на дверке весит халат, беру его и кутаюсь. Шаркаю босыми ногами по холодному полу по направлению к ванной. Стою перед зеркалом, ворочаю головой-не вижу, расплывчато всё. Открываю ящик, в котором хранятся мои многочисленные принадлежности для зрения, а в основном очки, да, их у меня очень много. Наверное, у меня фетиш на очки-я просто обожаю очки. Ищу коробочку с линзами, и воа-ля, достаю, открываю… Мучение… Моргаю глазами, фокусирую взгляд-я себя вижу, отворачиваюсь. Наверное, я сегодня должна быть красивой… Хотя, я и не красивая…       Провожу в ванной почти час, выхожу из неё и иду в гардеробную, где был скоплен весь хлам, который мне купила сестра, а заодно и то, что купил Хосок. Провожу ладонью по вещам и останавливая на чёрном комбинезоне-юбке, снимаю и иду дальше, беру яркую цвета фуксии кофточку, ищу свои гетры, которые ни разу не надела. Одевшись, хватаю портфель, спускаюсь вниз, надевая ботинки на толстой подошве с невысоким каблуком, которые устойчивые, и я могу в них ходить, пальто. Закрываю дверь, поворачиваюсь, а передо мной он…       — С днём рождения, Ван! — тихо говорит парень.       — Я думала, мы больше не будем общаться… — не смотрю на него, делая вид, что копошусь в рюкзаке.       — Ну мы же можем быть друзьями?       — А ты уверен в этом?       — Да, в конце концов, мы с тобой с детства знакомы, — улыбнулся он. Я пожала плечами.       — Держи!       Он достал из-за спины огромный букет шикарных роз в кленовых листах. Всмотревшись, я увидела на розах малюсенькие капельки, как будто капли дождя.       — С-спасибо, — улыбнулась я.       — Ты стала очень красивой!       — Не льсти мне, спасибо за подарок, но мне надо идти, — серьёзно сказала я.       Он кивнул и добавил:       — Может…подвезти?       — Нет, спасибо, я люблю сама ходить.       Возвращаюсь обратно домой, ставлю цветы в вазу и ухожу. В груди опять закололо. Надо становиться сильнее…       Без происшествий добравшись до универа, я зашла в него, сразу натыкаясь взглядом на знакомую макушку с торчащими ушами, отворачиваюсь и быстрым шагом иду к своему шкафчику.       Очень даже странно, но весь день прошёл спокойно, даже Хосок не попадался на глаза. Укутавшись в пальто, выхожу на улицу. Именно сегодня дождь решил прекратиться. Была хорошая погода, и даже солнце светило, хотя очень часто пряталось за тучи. Ветер всё такой же пронизывающий до костей, вынимая из тебя абсолютно всё. Небрежно повернув голову, все волосы «залепили» мне глаза, я споткнулась, но устояла. Убрав несчастные пряди, вижу перед собой знакомую машину, а около неё стоит Хосок с какой-то девушкой, довольно беседуя. Тут наши взгляды пересекаются, и он улыбается мне краем губ… Я оборачиваюсь, но за мной никого, значит на меня… Отвожу взгляд. Когда я начинаю спускать по ступенькам вниз, где стоял Шин, то нечаянно посмотрела на него, а он уже прижимает эту брюнетку к себе, что-то нашёптывая. В груди опять кольнуло… Ну уж нет! Делаю вид, что не вижу и иду дальше. Как назло, на последней ступеньке спотыкаюсь, и слышу смешок с их стороны. Ох, уж эти ловеласы! Запудрят мозги, а ты им веришь! Не замечаю, как начинаю бежать. Голову сдавило болью, как и грудь, дышать сложно, а к горлу подступают горькие слёзы. Забегаю за какой-то угол и обессилено падаю, начиная навзрыд плакать. Почему я такая слабачка?! Бью себя по ногам, зная, что завтра там расцветут синяки. Вытираю дрожащими руками мокрые дорожки с лица, явно размазав всё, что было на лице. Достаю телефон и смотрю на своё отражение. Всё расплывчато. Нельзя было плакать! Достаю сухую салфетку и вытираю глаза, опять смотрю на себя-небольшие разводы под глазами. Плевать! Еле встаю, опираясь на стену, кульгая, не замечаю, как дохожу до остановки, как на меня странно пялятся. Просто насрать! Захожу в автобус, забиваюсь в угол и просто пытаюсь дотянуть до дома. Это моя учесть выпадать из автобуса? Бегу к дому. Нервно пытаюсь открыть дверь, но ключи валятся из рук, падаю на колени. Самый ужасный день! Самый ужасный день рождения! Не знаю, почему я так расстроилась из-за того, что возле этого Хосока была какая-то девушка… Почему я так реагирую?! Ненавижу себя за это!

***

      Вижу её. Разбитая, раздавленная, никакая… Ведь это я сделал… Точнее, я добил её. Месть? Возможно. Не люблю, когда со мной так поступают. Хотя, с одной стороны, это даже не месть, в этом ничего такого. Приближаюсь к её дому, тихо подхожу к ней, поднимаю ключи с крыльца, открываю дверь, поднимаю её на руки и заношу в дом. Маленькая дурочка! Как можно довести себя до такого состояния, что теряет сознание от одной лишь истерики? Кладу её на диван и опускаюсь рядом.       — Дурочка, это же моя невеста…