Неожиданное долгожданное лето

* Fleurie – Soldier *

* * * * *

      Девушка сидела на диване, завёрнутая в плед, как в кокон. Пустой взгляд был устремлён в противоположную стену. Одна ладошка выглядывала из-под пледа, сжимая руку Томаса. Периодически по телу девушки прокатывались волны дрожи, что каждый раз пугало Бенедикта, вышагивающего по помещению.       На коленях у Тома стоял ноутбук, в котором он отчаянно искал хоть что-нибудь, что могло бы помочь.       — Когда именно в тебе просыпаются Они? — спросил Том, не отрываясь от экрана.       — Обычно Их появлению предшествует страх... злость... боль... Иногда воспоминания...       — То есть чувства, эмоции, — качнул головой Камбербэтч. — Значит, ты должна постараться не думать и не чувствовать.       На глаза Екатерины навернулись слёзы: — Я ведь стараюсь... Но мои попытки не думать, всегда оборачиваются Их возвращением...       — Эй-эй, — Том отставил ноутбук и приобнял девушку. — Ты и так делаешь многое. Постарайся просто расслабиться.       — Том, я всё ещё предлагаю мой вариант... — произнёс Бенедикт.       Хиддлстон на мгновение отвёл взгляд от друга и задумался. Его зрачки слегка расширились, когда взгляд замер на хрупких пальцах в его руке. Затем он снова посмотрел на Бенедикта и едва заметно кивнул. Мужчина тут же напрягся и вышел из комнаты.       — О чём он? — еле слышно произнесла Катя.       — Э-это средство поможет тебе... — уклончиво ответил Том.       Камбербэтч медленно вернулся в комнату со шприцом и ватными шариками в руках. Том почувствовал, как напряглась Екатерина, и поспешил объяснить:       — Это безопасно. Оно лишь притупит все твои чувства и эмоции, уменьшит боль и даст нам время для поисков...       — Это наркотик? — подозрительно покосилась девушка на мужчин.       — Возможно, — улыбнулся Бенедикт.       — Это незаконно...       — О, об этом не беспокойся. Это средство принимает одна моя знакомая бабуля, а ей уже пошёл восьмой десяток, так, что всё в порядке, — Камбербэтч расплылся в самой широкой улыбке, на которую был способен.       — Это точно поможет? — с надеждой прошептала Катя.       — Оно уменьшит твою чувствительность - это точно. Насколько его хватит мы не знаем, а повторно вводить нежелательно, если ты не хочешь развить зависимость, а ты этого не хочешь. В общем на данный момент это единственный вариант... — в глазах Тома проскользнула жалость. Заметив это, Екатерина почувствовала, как её накрывает волна отвращения - жалость, люди вокруг всегда пытались пожалеть и приободрить её, всю жизнь вокруг неё только и крутились жалость и сочувствие...       — Давай, — Екатерина резким движением вытянула руку из-под пледа. В глазах читалась решимость.       Бенедикт, не долго думая, вколол лекарство и довольный собой посмотрел на Тома, тот сидел, напряжённо всматриваясь в лицо Кати. Средство подействовало быстро: девушка расслабилась, дрожь унялась, напряжённость слетела с лица. Теперь на диване сидела обычная уставшая девушка.       Некоторое время Том и Бенедикт пробыли в молчании. Екатерина задремала, её дыхание стало глубоким и спокойным.        Томас поднялся с дивана и, глубоко вдохнув, задержал дыхание.       — Я всё никак не могу поверить, что это правда, — Камбербэтч растерянно посмотрел на друга.       — Э-это действительно всё странно, но, к сожалению, реально. Знаешь, в том доме я нашёл фотографии... Видимо они сильно расстроили её, — Том кивнул в сторону Кати. — Почти каждый снимок был либо порван, либо надорван. Я боюсь представить, что происходило в её жизни и от чего воспоминания вызывают лишь боль...       — У каждого из нас есть свои тёмные уголки в памяти... Возможно у неё их очень много...       — Хотел бы я узнать о ней больше, чтобы знать, как помочь! ***

* Luke Sital-Singh – Dark *

8 лет назад.       Хрупкая девочка сидит на коленках около большого стенного шкафа и с трепетом рассматривает старые фотографии. Старые свадебные фотографии её родителей.       Лёгкое белоснежное платье в пол, строгий чёрный костюм, влюблённые лица, за спинами цветущая природа. Такие молодые и такие влюблённые.       Родители запрещали заглядывать в этот альбом. По причине... А вот причину никто не уточнял. Строгое нельзя и всё. Но ведь запретный плод сладок...       Из тяжёлого альбома в мягкой обложке выпадает прямоугольный снимок.       Перевернув его к себе изображением, девочка увидела тёмный снимок УЗИ, на котором она смогла разглядеть двух эмбрионов.       Девочка открыла страницу, из которой выпал снимок. Здесь находился кожаный лоскуток, указывающий на её рождение, а рядом... Ещё один, с аналогичной датой рождения, только небольшая разница во времени.       — Катя! — в комнату медленно вошла полноватая женщина, а следом за ней высокий, худой мужчина.       — Мамочка, у меня есть сестра? — не отрывая взгляда от альбома, Екатерина поднялась с пола.       — Я запретила тебе трогать альбом! — женщина резким движением вырвала предмет из рук девочки. Катя испуганно взглянула на родителей: в глазах матери она увидела страх и злость, в глазах отца - растерянность. — Запретила!       — Н-но, мамочка... У меня есть сестра?       Женщина растерянно посмотрела на дочь, в глазах которой появились слёзы, и медленно присела на диван, положив альбом рядом с собой.       — Лиза... — женщина достала из кармана кошелёк и извлекла из него маленькую фотокарточку. — Близнецы...       Екатерина подскочила к матери и посмотрела на снимок, два младенца лежали на кровати.       — Мы так похожи! —на лице Кати расплылась улыбка.       — Она мертва.       Улыбка медленно сошла с лица девочки.       — Могла выжить лишь одна из вас.       Из глаз Кати покатились крупные слёзы.       — Никогда больше не спрашивай об этом! — женщина подорвалась с места и, схватив альбом, выбежала из комнаты. Растерянный отец, опустив голову, последовал за женой.       Девочка медленно осела на пол и подтянула к себе коленки...

***

1 год назад.       — Привет, малыш! — Екатерина радостно вошла в белоснежную палату. На большой кровати в белых простынях и одеялах она заметила маленькое, хрупкое тело. — Смотри, что я принесла тебе!       Тельце зашевелилось, из-под одеяла вытянулась тонкая ручка. Екатерина подошла ближе и вложила в нее толстый блокнот, в кожаном переплёте.       Катя присела рядом и не без боли посмотрела на худое, бледное личико, светившееся сейчас от счастья и благодарности.       — Это мне? — недоверчиво, тонким голосом прошептал малыш.       — Да, я подумала, что всё, что ты пишешь, можно перенести в один блокнот, здесь ты можешь рисовать иллюстрации к своим рассказам, и посмотри, как много здесь страниц!       — Да, это круто! Это будет почти моя собственная книга! Когда я всё перепишу, подарю её тебе!       — Ох, ну что ты... Мне...       — Ты добрая! — болезненное, почти безжизненное лицо мальчика светилось неподдельной радостью. — И я очень люблю тебя!        На глаза девушки навернулись слёзы, но она постаралась их скрыть. Осторожно придвинувшись ближе, Катя обняла мальчика, на что тот, обнял её в ответ. Мальчик постарался вложить в объятие, как можно силы, насколько это было возможно.       — С Днём Рождения, братишка... — тихо прошептала Катя мальчику и нежно поцеловала его в совершенно безволосую голову. — Я тоже люблю тебя...

***

      Катя повернулась на другой бок во сне, из-за чего Бенедикт слегка вздрогнул. Но всё в порядке, средство ещё действует.       Томас не терял надежды найти что-нибудь в интернете, любое предание, любое похожее событие.       Никто не видел, но по щекам девушки текли слёзы. Они текли каждый раз, когда Екатерина погружалась в этот странный сон. Сон полный воспоминаний.       Воспоминания проносились быстро, но вызывали болезненные ощущения и... слёзы. В эти моменты страдала не только Екатерина, но и Хель с Локи. В эти моменты Боги слабели...