Спасая друг друга

      Мне давно казалось, что стало скучно жить. Не происходило ничего нового, разнообразие на нуле. Можно сказать, я привык к своей позитивной рутине. Она мне нравилась. Я четко понимал — ни на что другое менять бы вряд ли стал. Но, все равно. Довольно жутко понимать, что твоя жизнь стала для тебя слишком предсказуемой, даже простой. Хватает одного взгляда, чтобы понять человека, пары секунд на предугадывание дальнейшего действия, вздоха, чтобы вернуть себя в правильное русло, быть образцовым психологом. Я всегда старался во все вкладывать душу, но рутина все-таки начала поглощать меня.       И вот сейчас, вспоминания все свои мысли, бродившие в моей голове не так давно, я осознал, что не надо было так думать. Пусть будет рутинно, скучно, предсказуемо, понятно и ясно. Вот так, как и было всегда. Но только не так, как это есть сейчас. Я даже не могу сказать — как сильно на моем лице сейчас отображались все прочувствованные мною эмоции. Ноги неожиданно отказались слушаться, резко захотелось прилечь на кроватку и прекратить начавшиеся в голове карусели. Алек. Господи, мой Алек. Это же невозможно? Правда? И всех городов, стран и центров. Почему именно сюда?       Я спохватился на мысли, что судорожное дыхание начинает выдавать меня с головой, и попытался вернуться в нормальное состояние. Руки резко заледенели, кровь хлынула к ногам. Получается — я хотел бежать? Так ведь? Я не мог ответить на свой собственный вопрос пока вновь мельком не взглянул на Лайтвуда, быстро пройдясь глазами по его коже и новой татуировке на шее. Брови автоматически поползли вверх. Психологам не свойственны татуировки. Военные, конечно, другое дело. Но проблема была совсем не в этом. Мне было известно, что значит эта татуировка, слишком хорошо известно. Сердце скакнуло к горлу, и быстро пришлось вспоминать все выученные мною методики для того, чтобы найти точку отсчета, успокоиться. Однако, как для самого себя, психологом я оказался весьма неважным. Я чувствовал, что становлюсь сверх эмоциональным. Внутренняя дрожь начала перерастать во внешнюю. У меня начался тремор. И где же стена, когда надо побиться об нее головой? Как не запаниковать? Как, черт побери, не начать паниковать? А нет, стоп, я уже начал.       На мое счастье все были слишком заняты обсуждением новой обстановки военной ветки, что не обратили внимания всего лишь на одного психолога, полностью ведущего себя как-то не так. Клэри побежала донимать Бранвелл, а вот мне пришлось искать укромный уголок среди толпы, чтобы хоть как-то придушить нарастающую истерику. — Его же не должно тут быть, не должно. — Я даже не заметил, что стал сам себе что-то шептать. Организм настолько начал сходить с ума, что мне стало только хуже. Пришлось так же, как и всем, сосредотачиваться на окружающей обстановке. Что было в ветках здания всегда интересного — каждая из них была полностью индивидуальна. Место само находило свое направление, а не наоборот. Я давно усвоил эту истину. И сейчас, осматривая все вокруг, пришлось в очередной раз сказать себе — что другие психологи не ужились бы здесь. Это место действительно для военных. Каждая клеточка угла отражала их суть. Тяжело объяснить на словах. Такой чувственный опыт вряд ли возможно передать словесно. Не стоит и пытаться. Но, если человек знаком с этим миром, то он поймет те мысли, которые вертятся в моей голове.       Основной холл, где по всей видимости будет располагаться все оборудование и возможно центр для общего сбора, был заставлен техникой под завязку. Почти все было распаковано и поставлено по своим местам. Полиграф, 3D симуляторы, машины для измерения всех телесных показателей, сканеры. Тяжело сказать так сразу, что здесь будут работать именно психологи, а не какие-то ученые.       Я отступил еще на шаг назад, когда кучки начальников веток двинулись исследовать оборудование, и старался держаться позади, не вливаясь ни в одну из них. Полиграф меня пугал. Нельзя было попасть под проверку ради прикола. Вряд ли это закончится чем-то хорошим. Сейчас, так точно. Взгляд резко затормозил на Алеке, заставляя замереть. Я словно оказался под гипнозом. — Ты скоро просверлишь в нем дырку, — тихий шепот над моим ухом практически организовал мне сердечный приступ. — Тесса! — я с трудом сдержался от вопля. Подумал о гипнозе — пожалуйста, гипнолог прямо под нос. А потом говорят, что мысли не могут материализоваться. — Что? — она мягко мне улыбнулась, продолжая пристально изучать каждую черточку моего лица. — Я сказала, что ты скоро просверлишь в нем дыру. Парень новенький. Не пугай его. Эм-м. Собой. — В пору было бы обидеться на такое замечание, но я отлично понимал, что она имеет в виду. Осознавал, что она не представляет даже близко причину, по которой, по ее словам, я сверлю в нем дырку. — Я понял, Тесс, — с большим трудом удалось выдать из себя улыбку. Она ни капли не перестала подозревать меня непонятно в чем, но все же оставила в покое. Сейчас за это я был ей просто несказанно благодарен. — Попрошу внимания! — мой слух привлек голос Инквизитора. Наконец, нас собрали до кучи и побыстрее распустят. А я смогу сбежать.       Все притихли, не смея даже пискнуть. Мы приготовились слушать. Явно не одного меня грызло сильное любопытство — что поменялось настолько, что пришлось вводить новую ветку. — Как вы заметили — в нашем муравейнике, как вы любите его называть, — пополнение. Открыта новая ветка военной психологии. Предполагаю, что многим интересна причина подобных изменений. Могу сказать одно — я хочу взять на себя этот риск и попробовать. Вы знаете, что каждый здесь — лучший специалист в своем деле. Мы помогаем людям выйти из самых ужасных эмоциональных состояний, и поэтому не вправе отказать другим из-за страха перед новыми препятствиями! Этот проект разрабатывался месяцами! Найдены лучшие специалисты, новое оборудование. Поэтому предлагаю начать покорять новую вершину. Все так же — наша задача — научить людей справляться со своей жизнью!       Инквизитор любил длинные речи. Не могу сказать, где я перестал его слушать, но в какой-то момент мне стало просто неинтересно все то, что он так рьяно хотел нам донести. Общий смысл все равно был передан в первых двух предложениях. Мотивация и подбадривания не то, в чем я нуждаюсь, так что и слушать тоже нет никакой нужды. — И прошу поприветствовать начальника ветки военной психологии — Александра Гидеона Лайтвуда, — его слова эхом отразились в моей голове, выводя из ступора. Стоило только услышать это имя, как все взятое под контроль тут же разрушилось, как карточный домик. Опустив глаза в пол, я просто принялся глубоко дышать, отсчитывая от ста в обратном порядке. — Будьте дружелюбными. А пока — у вас два часа на то, чтобы с ним познакомится и выучить вдоль и поперек его работу. Не стесняйтесь задавать вопросы. А следом, покажите свои ветки. Весь день в вашем распоряжении.       Я что-то говорил про то, что мне очень плохо и хуже быть не может? Я ошибся. Очень сильно. Может, еще как может. Целый день в его компании. Хуже пытки и придумать сложно.       Инквизитор оставил нас. Оставалось только с тоской наблюдать, как он оставляет меня на растерзание своим собственным эмоциям. И все — на целый день. — Привет. Я Алек, как вы уже верно поняли, — голос Лайтвуда зазвучал в гамме голосов неожиданно, и все резко притихли. Конечно же. Любопытные. Всем было интересно, кто это такой. Каждый из нас был уникальным психологом, но даже для нас — Алек — что-то из ряда вон выходящего. — Не хочу вас сильно грузить. Просто предлагаю поиграть с оборудованием. — Все одобрительно загудели. А я лишь смог не дать своему сердце выпрыгнуть через горло. Он стал таким уверенным. Даже слишком. Что-то в нем сильно поменялось. Твердый, неприступный, самоуверенный. Скорее хищник, чем простой психолог. — Можно посмотреть 3D симулятор? — Саймон тут же нашел самую интересную игрушку. Алек лишь молча кивнул, давая полную свободу действий. Я автоматически вздохнул. Вот лучше бы он такого не делал. С кем угодно, но только не с Льюисом. Эта ходячая драма, даже в хорошем смысле данного понятия, умудрялась находить везде одни сплошные неприятности. Вот кому бы не помешала терапия. Или заклинание от невезения. Но не я решаю. Значит, затыкаюсь, стою молча и не рыпаюсь. А главное, ни коим образом не выделяюсь.       Можно сказать, что на некоторое время я просто выпадаю из происходящего. Я знаю все эти игрушки. Даже слишком хорошо. Ничего нового. В голове просто начинается неимоверный хаос. Я не знаю, что делать, куда смотреть и как дышать. Словно сквозь туман наблюдаю за тем, как на голову Льюиса надевают очки, как запускают систему, как проверяют ее работу, довольный писк Саймона, когда он попадает в виртуальную реальность, счастливые писки девчонок, которые начинают что-то наперебой спрашивать. Автоматически перевожу взгляд на Алека, вижу его улыбку — и готовлюсь терять сознание. Потому что нельзя так улыбаться. Нельзя быть таким милым. Нельзя. Это противозаконно. Запрещено быть таким. А мне самому — нельзя так страдать. Он не знает кто я. Даже не подозревает. И так и должно остаться. Решение не подлежит пересмотру. Никогда. Но сердце все так же испуганно мечется по грудной клетке, все так же страшно до глубины души, а голова постоянно трещит от переизбытка мыслей в полной готовности взорваться.       Я чувствовал одну огромную, просто километровую проблему. Стоит просто сказать что-то не то, показать себя как-то не так, и все, жизнь разрушена. «Вдох-выдох. Представьте место, где вам спокойно. Расслабьтесь. Посчитайте в обратном порядке от десяти до одного». — я проецирую в свою голову голос Тессы, к которой часто приходил на сеансы ради эксперимента. Она всегда могла меня успокоить, хотя знала так непозволительно мало. Привычки не подводили. Бешеный пульс немного замедлился. Дыхание начало приобретать нормальные показатели. Цветные пятна перед глазами, наконец, складывались в четкие очертания предметов. Главное продержаться.       Ноги автоматически вели меня за всеми. Я ни черта не слышал, но и не пытался приложить к этому усилия. Слишком много сил уходило просто на то, чтобы продержаться. Мы все еще стояли около симулятора. Чуть ли не каждый решил испробовать на себе эту штуку, просто услышав писки своих коллег. А я не мог этого понять. Мне не нравилась эта машина.       Ноги автоматически следовали за коллегами по работе. Но за происходящим я не следил. И зря. — Не хотите испытать полиграф? — Я подскочил на месте, только услышав это слово. — Вы, как вас зовут? — Когда все идет по очень плохому пути — это когда тот, кто тебя не может узнать, спрашивает твое имя после того, как предлагает испытать полиграф. Резкий удар сердца и давление просто зашкалило. Я молил кого только можно — лишь бы не терять сознание. — Магнус Бейн, — я с трудом удержался от того, чтобы не дать деру. — Можно вас предложить в качестве испытуемого? — конечно, куда уже хуже. — Я не думаю. — Язык заплетался. — Не очень доверяю этим штукам. Тем более столько факторов недостоверности. Особенно если пригласить правильную девушку. И все пойдет не так. — Возбуждение, например, пойдет не так? — Как я не подавился языком — просто не могу даже объяснить. — Сомневаюсь, что женская грудь произвела бы на вас эффект.       Падать в обморок? Вот, кажется, пора прямо сейчас. — Что? — не знаю зачем это ляпнул, но как-то вырвалось. — Простите, конечно, но я сильно сомневаюсь, что вы натурал, — все захихикали. Я лишь почувствовал, как кровь все так же активно приливает в мои ноги, побуждая к бегу. — Вы не ошиблись. — Так в чем проблема? Как раз проверите достоверность. Тем более, для снижения процента ошибок есть я.       Пора зависнуть в очередной раз. Что? — Я, грубо выражаясь, умею читать по лицам. И не только. В общем, если вы соврете — мне будет это понятно.       Все вокруг одобрительно загудели, подталкивая меня к этой адской машине. Не знаю, как я не потерял сознание, но что-то держало меня на грани в этой абсурдной ситуации. Мне не оставляли выхода. Отказ может дать большой пинок по моей репутации. И далеко не в лучшую сторону. Но полиграф. Сейчас мне все это грозило сойти с ума.       Каким-то волшебным образом я уже сидел на стуле, меня готовили на проверку. Затуманенное сознание создало идеальную ситуацию, чтобы заманить меня в ловушку, а выбираться было поздно. Сердце медленно упало в пятки. Я приготовился к худшему.       Сумев поднять глаза на Алека, я увидел его улыбку. Он что-то старательно подкручивал, почти присвистывая при этом. Все остальные собрались вокруг. Эдакий цирк. Но мне не было смешно. — Так, начнем с простого, — в помещение стало резко тихо. У меня лишь хватило силы кивнуть, надеясь в глубине души, что вопросы будут дурацкими. — Ваше имя Магнус Бейн? — Да. — Надо думать о хорошем. Хорошем. Только о хорошем. — У вас темные волосы? — Чаще всего. — Алек усмехнулся, оглядывая мою прическу. — Вы работаете психологом? — Да. — Вы гей? — Да. — Вам меньше тридцати? — Да. — Сколько вам лет? — 29. — Почти правда. Но я в нее так хорошо верил. — Вы волнуетесь? — взгляд Лайтвуда становился любопытным. Кажется, он начинает что-то подозревать. — Да. — Вы знаете причину? — Нет. — Вы врете сейчас, — кровь отхлынула у меня от лица. Черт, идиотская машина работала лучше чем я надеялся. Он умудрился найти в моем дико нестабильном состоянии точку отсчета. Или просто сам увидел? — Попробуем иначе. Вы волнуетесь из-за какой-то обыденной проблемы? — Нет, — конечно же нет. Обыденной ее язык не повернется назвать. — Вы волнуетесь из-за проблем на работе? — Нет. — Вы волнуетесь из-за какой-то конкретной личности? — В точку. — Да. — Лайтвуд же не может понять все так быстро? — Вы волнуетесь из-за кого-то в этой комнате? — Черт его дери! — Да, — врать нет никакого смысла. — Это серьезная проблема? — Да, ну? Просто вот, правда? — Да. — Вы часто врете? — Нет. — Вы соврали мне прямо сейчас, — я не знал, честно говоря, как на это реагировать. Если бы меня проверяла только машина — все точно не пошло бы так быстро в тартарары. А если бы перед моим носом еще Лайтвуд не сидел, было бы вообще потрясающе. — Хорошо. Вы что-то не хотите рассказывать? — Возможно. — Вы подтверждаете, что врете? — Да. — Вы не хотели бы говорить об этом? — Да. — Как вас зовут? — сердце дрогнуло в очередной раз. Это очень, очень плохо. Алек выглядел так, словно просто играл, но что-то пошло не так. — Магнус Бейн. — я знал, что маячок укажет на ложь. Я врал, нагло врал. — Вы врете? — Нет. — Казалось, Алеку в голову пришла какая-та идея. — Выйдите все пожалуйста, я вас позову обратно через несколько минут, — а вот и ловушка. Все молча и с шоком стали удаляться, настороженно поглядывая на меня. А мне не удавалось пошевелить и пальцем. Я — таки попался. Меня спасли лишь от смертной казни. Алек снова развернулся ко мне. Он словно что-то знал. На его лице не было больше ни капли веселья. И мне стало действительно страшно. — Вы волнуетесь из-за кого-то в этой комнате? — Нет, — я не мог сказать. Нельзя. — Мы знакомы? — Нет, — пожалуйста. — Вы врете. Спрошу еще раз, мы знакомы? — голос Лайтвуда опасно понизился. — Нет. — Мы знакомы? — Алек сидел непозволительно близко. Дыхание само по себе падало в пропасть. Ему уже никуда не деться. — Да, — я почти прошептал эти слова. Лицо Лайтвуда вытянулось. Он отлично понимал, что не должен знать меня. Но полиграф говорил ему обратное. — Мы хорошо знакомы? — Да, — пора умирать. — Насколько хорошо? — Очень, — я только что приговорил себя к смерти и радостно со всем согласился. Не дурак ли? — Вас зовут Магнус Бейн? — Нет. — Это ваше настоящее имя? — Нет. — Как вас зовут? — Не могу сказать. — Как вас зовут? — Не могу сказать. — Почему я тебя не узнаю? — в голосе Алека сквозила полная растерянность. Что-то крутилось на задворках его сознания, но он никак не мог понять, что происходит. — Ты не смог бы. — Что ты обо мне знаешь? — Facilis descendus averni, — единственное, что я мог ему сказать. В глубине души я надеялся лишь на то, что он забыл об этом. Наивно, глупо, но сердце так хотело выскочить из груди, разрываясь от дикого страха. — Алек побледнел, хватаясь рукой за стол. Наконец-то, не мне одному стало плохо. — Джонатан? Flashback — Джонни? Я хотел тебе сказать. Я люблю тебя. — Александр… End of flashback