Спасая друг друга

      Знаете, я крайне редко жалел о своих словах и поступках, но сейчас был готов соорудить машину времени и стереть себя из существования, лишь бы только не находиться в этой комнате и с этим человеком. Чувство давно забытого страха вновь затопило грудную клетку, не давая мне нормальной возможности дышать. По своей собственной глупости я только что умудрился выдать свою личность и давно забытую жизнь. А еще хуже — невозможно представить, что может последовать за всем этим.       Я очень медленно вновь поднял глаза на Алека, силясь не выдать своего панического ужаса. Мне просто необходимо было понять, что происходит.       На лице бедного парня за десять секунд поменялся целый букет эмоций: удивление, шок, страх, радость, гнев, раздражение, ярость. Последнее стало совсем не утешающим открытием, заставившее меня максимально втянуть голову в плечи. Я понимал, что очень сильно ранил его, но вряд ли мог тогда поступить иначе. Он не должен был страдать, только не из-за того, кто я есть. Боги! Кто бы только знал, как же сейчас страшно.  — Джонни? — я дернулся, вновь услышав свое давно забытое имя. Но он не задавал вопросов, даже не смотрел на меня, а просто прошептал мое имя, словно проверяя на вкус, пытаясь понять, что его не обманула реальность. Он медленно отпустил стол, готовый развалиться от того, как сильно Алек вцепился в него пальцами, и вновь уставился на меня.  — Я так и не увидел твоего лица, — шепот Лайтвуда громким эхом отражается в моей голове. Он не мог меня узнать, потому что у него не было на это даже малейшей возможности. Голос Алека стал на несколько тонов ниже, в нем не было яда или ненависти, но можно было услышать, как медленно рос его гнев. Поверив в реальность, Алек явно словил плохое расположение духа. А это грозило лишь одними неприятностями. Flashback       Знаете, что такое плохие дни? Несданный предмет или ссора с близким человеком? Не так ли? Но не тут-то было. Худший день начинается ровно в тот момент, когда ты не по своей воле прощаешься со своей прежней жизнью, худшим образом из всех возможных. Коллекционный набор вселенских неудач. И именно сегодня Джонатан Моргенштерн нашел сотни две неприятностей одновременно. — Джонни, я боюсь сегодня тебе придется отложить все свои дела. Отец ждет тебя в Сирии с товаром, — как же Джонни был этому сейчас не рад. Вместо того, чтобы, наконец, найти шикарный клуб и провести там шикарную ночь, ему надо было лететь по очередному безумному заданию своего отца. И он даже думать не хотел над тем, что конкретно в этих коробках и ящиках. Еще с десяти лет парень не сомневался в том, что если он умудрится залезть в дела своего папочки, то сразу же поплатится своей шкурой. Моргенштерн давно не был так наивен, чтобы верить в любовь одного из своих родителей, поэтому смиренно собрал вещи, позвонил Старквезеру, и уже через час летел в Сирию, нагруженный огромным количеством неизвестного ему товара.       За время своего сосем не краткого путешествия парень успел поспать, вспомнить календарь дел и даже расстроиться за то, что, кажется, снова довольно долго не увидит маму. Единственное, что его удручало в постоянных вынужденных контактах с отцом, так это отрезанность от второго родителя. Валентин словно знал, что если дать возможность Джонатану сбежать к ней хотя бы на несколько дней, то тот бы не вернулся уже ни под каким предлогом. А главное, постарался бы исчезнуть с лица земли. К своим годам он имел достаточно хороших контактов, не имеющих отношения к его папочке. — Мистер Моргенштерн, идем на посадку через десять минут, — один из членов экипажа прервал мысленный поток парня. Сейчас предстояло сосредоточиться на делах насущных, а не сидеть в несбыточных мечтах.       Когда они приземлились, у Моргенштерна немного звенело в ушах. Он очень не любил летать, но каждый раз приходилось пересиливать себя. Сейчас оставалось лишь найти временное пристанище папаши, выгрузить товар, и, наконец, сбежать обратно. Как никак, здесь шла война. Вероятность попасть под обстрел слишком высока. А на своем лице пулевые ранения Джонни не одобрял. — База находится в километре отсюда. Машины готовы. Нужно поторопиться, чтобы товар не пострадал в случае нападения. Думаю, вы понимаете, — иногда помощники Старквезера любили слишком много болтать и сильно хорошо о себе думать, а из-за этого у Джонатана слишком часто возникали идеи съездить кому-то по физиономии. Поэтому, пока не случилось небольшой неприятности, за которую придется расплатится всем, парень быстро сел в последнюю машину в ряду и их маленькое путешествие продолжилось.       На самом деле Джонатан привозил отцовский товар в Сирию всего несколько раз, но уже мог сказать, что находится не в такой далекой глуши, как это бывало обычно. Даже поразительно. — Мы прибыли. — Хорошо, выгружаемся. Жду вас внутри, — Моргенштерн направляется в огромный ангар, отпирает бесконечную серию замков и дает полный доступ помощникам, которые тут же принимаются таскать коробки туда-сюда, в очередной раз раздражая этим Джонатана так сильно, что тому приходится орать, в попытках их направить. Он до сих пор особо не может понять — как можно все время нанимать таких идиотов. Однако, не он здесь руководитель.       Когда работа сделана, парни усаживаются в машину, и в эту же минуту на телефон Джонатана приходит сообщение: «Дж. Отпусти ребят. Приедет Элдетри. Дождись его. Он кое-что должен тебе передать и отвезти к посадочной площадке. В.М.» Конечно, его папочка проснулся как раз вовремя, чтобы в очередной раз вскипятить кровь своего сына идиотскими приказами. Но тому ничего не остается, как подчиниться. Он отпускает ребят, дает приказ ждать его на месте отлета и усаживается на один из пустых ящиков в ожидании очередного прилипалы своего отца.       Время тянется ужасно медленно и Джонатан готов проклясть каждую пылинку за такую пытку. Но в следующую секунду он сам глубоко жалеет о своих словах. Оглушительный взрыв разрывает крышу ангара и мир гаснет перед его глазами в пелене ужасной боли… End of Flashback       День знакомства с Алеком был и днем полной перемены моей жизни. Я бы мог сказать, что был действительно рад этим переменам, но это стоило мне слишком многого, а особенно безопасности того, кого я умудрился полюбить всем сердцем за две недели. И сейчас этот человек сидел прямо перед моим носом, а я снова почувствовал себя таким трусом. Я словно опять начал бояться своей тени. А особенно его. Потому что на месте Лайтвуда первое, что я бы сделал — это прибил мою трусливую шкуру. Но тут меня запоздало осеняет. А какого черта он вообще меня помнит? — Алек, — я почти глотаю свой язык, почувствовав волны страха и радости на своей коже, и с трудом продолжаю, — ты меня помнишь?       В этот момент я очень надеюсь, что он понимает, о чем речь, и не ошибаюсь, когда снова вижу его побагровевшее лицо. Кажется, Алек в одном шаге от того, чтобы почистить стол моим лицом. Но я слишком хочу знать ответ на свой вопрос. — Как я тебя помню? — Алек выдавливает из себя каждое слово в приступе явно сильного гнева. — Я понимал, конечно, что ты от меня что-то скрываешь, догадывался, что попытаешься сбежать, но никак не мог предположить, что ты решишь убить мои воспоминания о тебе. Никак! Понимаешь? Но ты, к сожалению, ошибся, Джонни. Если бы ты помог себе лекарствами, может быть, я тебя и не вспомнил бы. Только вот, снять блок я смог. Случайно по большей части. Но пока я не пробил эту стену в своей голове — не мог успокоиться. Чертовы воспоминания просились наружу. И поверь, хуже пытки, чем эта, я никогда не испытывал. Мне пришлось пробить бетон в своей голове, чтобы прекратить этот кошмар. И я вспомнил. Вспомнил все. — Ты снял блок сам? — я чувствую, как у меня готова отпасть челюсть. Это звучало слишком нереально. — А это имеет значение? — Алек горько усмехается. — Я, так или иначе, тебя помню и не дам никому стереть себя снова. Особенно тебе. Flashback       Вам когда-нибудь расковыривали мозги ложкой? А по лицу проходились пилой? Джонатан, очнувшись на доли секунды, почувствовал себя так, будто по нему прошлись каждым инструментов из существующих. Глаза словно кровоточили, все мышцы отказались работать, отдавая в мозг безумнейшей острой болью, шея ощущалась повернутой на сто восемьдесят градусов. Джонатан был в Аду. И из него не было выхода. …       Адская головная боль снова разбудила Джоната, кажется, спустя бесконечность. Перед глазами немного прояснилось. Казалось, он где-то в больнице, но одновременно что-то все-таки было не так. Но он так устал. Нужно поспать. …       Часы тянулись медленно. Очнувшись в сотый раз, Джонни чувствовал себе немного лучше, но с ужасом понял, что все его лицо стягивают бинты. Он с трудом чувствовал себя. Осталась лишь тупая боль. И вновь дикое желание нырнуть в мир покоя. Силы закончились. … — Джонатан, дорогой. Проснись, — ласковый шепот вывел парня из бредового сна. Этот голос не мог быть реальным. Не может быть. Не сейчас. — Джонни, ну же, — нет, все-таки не сон. Парень улыбнулся бы если мог. Но осталось самое тяжелое — открыть глаза. Веки весили тонну. Джонатану каждую секунду приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы суметь их хотя бы приоткрыть. Он должен. Он должен. Но как же тяжело. Картинка сильно плыла. Сфокусироваться удавалось с трудом. Каждый пиксель собирался в четкую картинку явно не меньше часа. И то, что он увидел, стоило этих мучений. — Мама? — это было самым приятным и самым странным открытием в эту секунду. Он не мог понять — какого черта произошло, где он, что с ним, почему он здесь, как он здесь, и каким образом тут оказалась его мать. Однако, на самом деле ему было глубоко все равно почти на все происходящее. Главное — мама здесь. Она объяснит, поможет. Всегда помогала. — Да, дорогой. Я знаю, ничего не понятно. Но я обязательно скоро все объясню. Совсем скоро. А сейчас, я хотела бы тебя познакомить с твоим спасителем. — Джонатану каждое слово в голове отдавалось болезненным эхом. Он слышал словно через пелену, да и понимал с трудом. Но словно спаситель прозвучало громче всех. Его кто-то спас. И этот кто-то здесь. Где бы это ни было. — Привет, — тихий, но уверенный голос заставил Джонатана вздрогнуть. Перед глазами с трудом сложилась новая картинка — парня. Причем очень шикарного парня. — Я Алек. End of Flashback — Я не…       Говорить что-то было бесполезно. Как объяснить свой поступок? Рассказать о своей настоящей семье? Но это. Это ведь ужасно. И привести может разве что к смерти. Но это не отменяло того, что скорее всего мне прямо сейчас просто не оставят какого-то выбора. — Твое настоящее имя Джонатан. Я знаю, что это правда. Но ведь у тебя еще есть фамилия. Не так ли. Ты так отчаянно не хотел мне ее называть. Пора раскрыть тайну, — и словно в подтверждении моих мыслей с меня тут же затребовали всю правду. Внутри все похолодело. — Я жду. И поверь, мы не сдвинемся с места, пока я не услышу ответов на свои вопросы. — Моргенштерн.       Я прошептал это. Так тихо, как мог. Потому что лишь один звук этой фамилии вызывал у меня желание прыгнуть из окна, навеки распрощавшись с жизнью. Наверняка, весь спектр этих эмоций отразился на моем лице, потому что в следующую секунду Алек усмехнулся как-то уж слишком по-доброму. — Сын того самого Моргенштерна? — я с трудом кивнул. Того самого. Главный торговец оружия, по-моему, во всем мире. Ему плевать на правду, на честь и справедливость. Важны только деньги и сотни трупов. И чем больше, тем лучше. А если удастся развязать пару новых военных конфликтов, то это только бонус. Иметь такое приятное семейство явно не подарок. — И ты его, я так понимаю, ненавидишь? — очевидный вопрос, но Лайтвуд должен был переспросить, снова увидеть мое перекосившееся лицо. Я всегда был готов отдать все, только бы его пристрелили за поворотом, но навредить ему сам так никогда и не смог. — Это хорошо. — Алек успокаивается, видя необходимую ему эмоцию. — Но почему ты мне ничего не сказал? — А вот тут уже тяжелее. Имея такое прошлое за плечами и почти полное отсутствие будущего, что-то говорить человеку, который стал для тебя дороже всего в этом мире — как-то нерационально. Последнее чего хотелось, так это его смерти по моей глупости. Но такое и объяснить почти невозможно. Да и вряд ли Алек захочет так просто забыть тот факт, что я немного подрехтовал ему мозги, чтобы меня не искали. Забавно, но теперь каждая из этих мелочей явно не играет мне на пользу. — Не хотел твоей смерти, — я сказал единственное, что мог в данной ситуации — правду. Да, он, конечно же, посчитает меня трусом, хорошо если не сломает шею, но ему было просто необходимо узнать всю правду от меня раз представилась подобная возможность. Flashback       Несколько долгих секунд Джонатан изучал лицо незнакомца перед собой: высокий, темноволосый, короткая военная стрижка, военная форма и куча оружия на каждом боку. Действительно, красавчик. И этот факт никак не мог ускользнуть из-под взгляда парня даже в тот момент, когда у него, кажется, были немного расплавлены мозги. Он слышал, как этот Алек что-то сказал ему, но слова с трудом собрались в осмысленное предложение. Единственное, что Джонатан понял — парень рад, что у него не умер гражданский на руках. Утешает.       Но Моргенштерна сейчас заботила несколько другая проблема — его лицо, тело, руки. Он словно горел на огромной сковороде, а его конечности то и дело протыкали иглами. Ощущения, мягко говоря, не из приятных. Шансы, что после такого взрыва он будет выглядеть не как кусок мяса оставались ничтожными. — Мам? — севший голос не слушался своего владельца. Пришлось приложить немало усилий, чтобы его можно было услышать не только в голове, а еще и в этой реальности. — Да? — прошло не более одной секунды, как перед глазами Джонатана снова появилась его мама. Это и путало больше всего. Как она оказалась здесь? Как узнала, что ее сын тут? Как смогла его спасти? А главное — что вообще произошло в этом чертовом ангаре? Слишком много вопросов и, по сути, ни одного ответа. — Что происходит? — каждый звук отдавался болью в грудной клетке, но Джонатан понимал, что просто полежать и подождать манны небесной он не может. Ему нужно знать все и сейчас. — Дорогой, — голос Джослин дрожал, — мне придется многое объяснить.       И на самом деле, он услышал много. Даже больше, чем когда-либо хотел. — Во-первых, мне нужно рассказать тебе кое-что про твоего отца. Этот человек — настоящий монстр, — Джонатан как никогда был с ней согласен, — и это взятое им имя — всегда было ложью. Я не знаю фамилии. Ее словно никогда и не было. Но с рождения твой отец был назван Асмодеем.       Не сказать, что этот факт был удивителен. Но все же. Имя звучало еще хуже, чем Валентин. Словно истинное исчадие ада. — На самом деле и я от рождения не Джослин Фрей, но мое имя даже для меня остается тайной. Не хочу вдаваться в подробности касательно данной ситуации. Главное, — последовало слишком долгая пауза, — прости, что не сказала раньше. Но я не твоя биологическая мать.       На долгие пять минут у Джонатан не мог понять, где он, а где ужасные фантазии. С одной стороны, он четко понимал, что для него данный факт почти не имеет никакой разницы. Но перед его носом становился не менее важный вопрос — где же его биологическая мать? Жива ли? — Если ты хочешь знать, что с ней, я могу позже дать тебе некоторые файлы — но Валентин, он убил ее. Сразу после твоего рождения. Прости, родной, — маленький лоскуточек возникшей надежды был за две секунды развеян в пух и прах. Парню было тяжело понять свои чувства. Горе? Вряд ли. Ненависть? Скорее. Но это не было ни тем, ни другим. Он лишь в очередной раз убедился, что человек уничтожающий его жизнь каждый день хуже даже чем тот образ, который нарисовал себе он сам. — Я знаю, слишком много информации. Но теперь все будет по-другому. Конкуренты Валентина постарались испортить сделку и теперь у нас есть шанс выбраться. Навсегда. Спасибо, Алеку. Он помогал одной моей знакомой, и сейчас спас тебя, хоть и не знает кто мы. Дорогой, тебе сделали операцию, ты сильно пострадал. И пришлось сильно постараться. Можешь называть это подпольной больницей, как угодно, в сути, но здесь и в ближайшей окрестности тебе придется находится еще около трех недель. А потом. Новое лицо, новое имя. — Новое имя? — Магнус Бейн. Надеюсь тебе нравится, дорогой. The End Of Flashback