Пандемониум

      Часы показывают четыре утра, и я точно знаю, почему не сплю. Я слышу это. Воспоминания тех криков, смеха и, в целом, какофонии звуков из психушки. Вместо тишины дома, успокаивающего тиканья часов или еще чего-нибудь, я плаваю где-то между воспоминаниями, реальностью и сном. И от всего этого лишь сильнее давит в висках, поэтому, не в силах терпеть, я встаю с кровати и иду на лоджию. Прохладный ветер обдувает меня даже сквозь халат, и я ежусь, но, тем не менее, я не отступаю назад. Просто стою здесь и смотрю на небосвод, вдыхая полной грудью свежий воздух и думаю о том, что я свободна. После того, как я доучусь и покину дом родителей, уеду из страны и не оглянусь назад, потому что в этом месте меня ничего не держит. Куча плохих воспоминаний, ненависть местных жителей и авторитетный статус моего отца, который он ни за что в жизни не захочет портить диагнозом собственной и единственной дочери.       Это даже больно. Мысль, что человек, который должен верить тебе и оберегать от всего плохого, ни за что в жизни не пойдет на риск, чтобы мнение чужих людей о нем испортилось. Он постоянно оправдывался перед ними за мое «странное» поведение. Или же оставлял меня сидеть наверху с нянечкой, пока они с мамой были внизу и принимали гостей. Хотя было весело, когда мама приносила много вкусностей снизу и сидела рядом, игнорируя происходящее вокруг нее.       Похоже, я буду одинокой до скончания своих дней.

***

      Еще раз проверяя, все ли лежит в чемодане, я вздыхаю. Естественно все, ведь я даже распаковаться не успела. Быстро осмотрев себя в зеркало, я заметила отвратительные черные круги под глазами. Мечты о том, что в домашней кровати я, наконец, высплюсь, разрушились в пух и прах. Хэппи летал вокруг, напевая песню Селин Дион, развлекая Лиру и Стрельца. Но все наше веселье прервал стук в дверь и настала абсолютная тишина. Пучок светлых волос и такие знакомые карие глаза моей матери сразу же успокоили меня, так как иметь дело с отцом мне не хотелось.       — Доброе утро, дорогая, — добродушно улыбнулась мама, заходя в комнату с подносом. Аромат свежей выпечки заполнил комнату, и я вдохнула глубоко.       — Доброе утро, — я тоже улыбнулась, будучи в нормальном настроении. Не в самом лучшем, но нормальном. Хотя, предчувствую, что оно улетучится, когда я сяду в машину к отцу. Мама ставит поднос на кофейный столик у кровати, начав упаковывать печенье в коробочку, чтобы я могла взять его с собой.       — Как ты сегодня? — интересуется она искренне. Или это я хочу верить в ее искренность?       — Лучше, — коротко ответила я. Мамина улыбка слегка угасла, и она повернулась ко мне.       — Я бы так хотела, чтобы ты осталась дома. Мы бы столько с тобой сделали, но вот ты опять уезжаешь, — прежде чем я успеваю что-либо вставить, мама поднимает руку, останавливая меня. — Я так много ругалась с твоим отцом. Он считает, что делает правильно. По-своему. Но я не считают это правильным, Люси. Не думай ни на миг, что я сделала бы это с тобой, будь у меня выбор.       — Стоп, мам, я понимаю. Я знаю, что ты единственная, на кого я могла положиться все это время. Хоть ты и действуешь как отец, я не считаю тебя виноватой и не злюсь. Я просто хочу все это забыть и попробовать сначала, — хотя это невозможно забыть пронеслось в голове. Не надо, чтоб она винила себя. Я этого не хочу.       Она молчит и, прикусив губу, смотрит на меня, не моргая. Затем быстро подбегает, заключая меня в свои объятия, ее тело трясется от тихих рыданий, и мне становиться даже неловко. Я обнимаю ее в ответ, гладя по спине. Наверное, больно видеть через что проходит твоя дочь, которая точная копия тебя, в то время как твоя жизнь была среди роскоши и любви. Она отстраняется и смотрит на меня, слезы все еще медленно текут по ее щекам.       — Я так горжусь тобой. Ты у меня умница, — она провела ладонь по моей щеке, и я улыбнулась. Искренне, в этот раз. — Люблю тебя.       — Спасибо, мам. Я тоже тебя люблю.       Мы обнимаемся еще некоторое время, и пытаемся растянуть момент как можно дольше. Мне не хватало этого. Двух жалких часов, что мои родители приезжали в больницу мне явно не хватало. И сколько бы я не говорила о том, чтобы просто отгородиться от всех — и родителей в том числе — маленькая девочка внутри меня все еще рвалась к матери и отцу, нуждаясь в их одобрении. Пожалуй, каждый имеет такую частичку внутри себя, несмотря на то, какими бы твои родители ни были.

***

***       Десять минут в этой мучительной поездке и мне уже хочется выйти на свежий воздух. Отец пытался завести разговор, но я поспешно обрывала его своими едкими комментариями, и он замолкал. И каждый раз, когда я поднимала тему психушки, он выглядел виноватым. Словно ему и вправду жаль. И я решила поставить себя на его место. Что бы я делала, если бы мое дите говорило о несуществующих людях? Ну, точно бы не отправляла его в больницу. Но опять же, его не было в такой ситуации. С его мозгом все было в порядке. Но я все еще помню, как он катал меня на карусельках, утешал, когда я сдирала кожу с коленей. И много чего еще. Он точно любил меня, и я уверена, может быть, он и вправду раскаивается. И сейчас мне очень хочется извинится перед отцом. Хотя бы за свое поведение.       — Пап, — робко подаю голос. Он заметно вздрагивает и сглатывает.       — М-м-м? — мычит он в ответ. Папа заметно нервничает, сжимая руль чуть сильнее.       — Расслабься, — выдыхаю и смотрю, наконец, на него. — Я не хотела тебя злить или обижать, или еще что. Теперь я вижу, что тебе неприятно от того как я упоминанию больницу и понимаю, что это причиняет тебе боль. Я поняла, что ты хотел, как лучше, — ну вот, я сказала это. Он не видит духов, не чувствует их и для него это является болезнью.       Но сидя в психушке, я задумалась, а может те люди, что сидят там и вправду видят духов, как и я? Или с кем-то другим, кто не подает виду. И много ли нас таких? Раз духи существуют, то может быть и демоны есть, или чего похуже?       — Я не злюсь, Люси, — выдыхает папа, прерывая поток моих мыслей. Я смотрю на него в профиль и вижу, что черты его лица смягчились. — Я вправду не хотел тебя обидеть или сделать изгоем. Я люблю тебя, ведь ты моя единственная дочь, и все, что я делаю, лишь во благо тебе.       От его слов внутри слегка теплеет. Слегка. Похоже, чтобы простить его, нужно больше времени. Но начало положено, так что мы оба сможем преодолеть все трудности.       — Знаю, пап, — я ободряюще улыбаюсь ему. Папа тоже улыбается мне в ответ. И я вижу, как в окне лучи солнца начали пробиваться сквозь тучи.       Всегда держать злость и обиду на близких и любимых людей глупо, просто надо понять, что, когда их уже не будет рядом, именно тебе будет плохо и ты будешь жалеть о всех этих негативных эмоциях и словах, которые ты так и не произнес на протяжении своего бойкота.       — Е-е-е, обстановка разрядилась, — воскликнул Хэппи откуда-то сзади меня, и я вздрогнула от неожиданности.       — Боже, напугал, — буркнула я себе под нос, но от папы это все равно не укрылось.       — Кто? — спрашивает он удивленно.       — Э-э-э… — я осматриваюсь вокруг в поисках помощи, но ничего путного не нахожу, поэтому произношу: — Да-а-а, вид мой в зеркале. Волосы торчком стоят, да и в целом я выгляжу как драная кошка.       Папа озадаченно смотрит как я приглаживаю волосы и смотрюсь в боковое зеркало. Хэппи обиженно шикает на меня и пролетает мимо и куда-то улетает. За «дранную кошку» он мне все кости потом промоет. Его это выражение бесит.       Остальная часть поездки прошла хорошо. Даже отлично. Мы с отцом даже смогли выстроить нормальный разговор, из которого я узнала, что наша компания все еще расширяется. Конечно, Хэппи много ныл после второго часа езды и это мне отдаленно напоминало осла из «Шрека», когда он постоянно канючил, приехали они или нет. И вот, как только он приготовился задать «вопрос дня», мы увидели массивное здание сквозь через лобовое стекло. Здание было слегка обшарпанным, скорее всего из-за его возраста, но все еще выглядело мило и уютно. Но вот для типичной частной академии оно было слегка маловато. Папа, наверняка заметив мое озадаченное лицо, начал объяснять:       — Это общежитие. Женское крыло. Здесь ты будешь жить весь последующий год, — да-а-а-а, для общежития, для отдельного крыла, здание было слегка большим.       Мы останавливаемся на подъездной дорожке и я, повернувшись, смотрю на отца, который мягко улыбается мне в ответ. Я сама невольно улыбаюсь, но не так широко и лучезарно, как раньше, и он понимает это. Вряд ли такая улыбка еще раз появится на моем лице.       — Мы будем часто приезжать, — говорит отец. — Я обещаю.       Я долго смотрю на него, затем киваю с улыбкой и выхожу. Слышу радостный визг Хэппи «Мы приехали!» и хлопок двери. Папа выходит из машины, идет к багажнику и достает мой чемодан. Мы прощаемся некоторое время, потом еще обнимаемся, и затем я смотрю как он отъезжает. После того как машина исчезла из поля зрения, я оборачиваюсь и смотрю на здание с содроганием.       — Новая жизнь, ха? — горько усмехаюсь про себя и натянуто улыбаюсь, пока иду по гравийной дорожке, смотря себе под ноги.       Как только в мой обзор попадают чьи-то еще ступни, я почти мгновенно поднимаю свой взгляд и натыкаюсь на невысокую девушку. Она улыбается мне и наклоняет голову слегка вбок. Короткие волосы пепельного цвета дернулись от ее движения, и я заметила, что сзади они собраны в невысокий хвостик. Ее голубые глаза смотрят на меня с добротой.       — Привет, — говорит она, делая шаг на встречу. — Меня зовут Лисанна, и я твой гид на сегодня.       Она не выглядит принужденной или же обремененной этим. Наоборот, она счастлива и приветлива.       — Привет, — лепечу я, не зная, как реагировать. Со мной ранее были милыми только медсестры, но никак не сверстники. — Меня зовут Люси. Люси Хартфилия.       — Ох, Люси, приятно познакомится, — она вытягивает руку перед собой и, немного погодя, я жму ее, все еще сдержанно улыбаясь. Я напряжена настолько, что мышцы в моей спине начали болеть. — Мы всегда рады видеть новых людей. Надеюсь тебе у нас понравится.       — Я тоже надеюсь, — говорю я. Я не особо настроена на разговор, но чисто из вежливости, продолжаю с ней разговаривать.       Она рассказывает мне об академии, о том, какие собрания за эти три дня надо будет посетить, какие книги взять и всякое прочее. Я слушаю, конечно, но все же оглядываюсь по сторонам, замечая красивый сад, постриженный кусты и клумбы с потрясающими цветами. Хотя, осень начнется через пять дней, так что цветы начнут медленно увядать. Я снова посмотрела на девушку, Лисанну, и заметила, что ее улыбка все не исчезала. Даже несмотря на то, что я с ней не разговаривала, да и вообще, не оказывала никакого энтузиазма.       — В общем, я буду жить с тобой в одном блоке, но не буду тебе досаждать, хорошо? Если вдруг что понадобится, просто позови. У нас общая кухня и моя комната прямо напротив твоей, — она улыбнулась мне еще раз и в этот раз я ответила ей милой улыбкой. Она ничего не сказала на мою молчаливость, просто приняла меня такой, какая я есть и предложила свою помощь в случае чего.       — Спасибо, я обязательно обращусь, — ответила я Лисанне доброжелательно. Она кивнула и медленно двинулась вперед.       — Пойдем, я покажу тебе наш блок и твою комнату, — позвала блондинка, обернувшись и я поспешила за ней.       Как только мы прошли мимо двойных входных дверей и оказались в красивом холле. Две лестницы идут в разные стороны и между ними довольно-таки большое расстояние, которое было заполнено двумя информационными стендами, кожаными диванами и большим телевизором, висевшим на стене. Так же вдоль стены было две какие-то двери, у которых не было ручек. И как только я пару раз моргнула, я заметила, что пространство потихоньку заполняется полупрозрачными людьми. Боже, и здесь эти чертовы духи! Только этого мне еще не хватало. Их было настолько много, что некоторые из них парили под потолком. И я устало вздохнула. Игнорируй их, Люси!       — О, новенькая. Красивая, — буркнул какой-то мужчина с одной рукой, державшей в ней маленькую чашечку. Очевидно, умер с ней в руках. — Ох, молодежь, никакого стыда, — произнесла высоким голосом какая-то «пышная» женщина из толпы, оглядывая меня с ног до головы. Мне моментально захотелось ей ответить, что с моей юбкой все нормально и она была не такая уж и короткая и лишь потому что ее платье когда-то имело юбку в пол — потому что сейчас она рваная и болтается у ее голени (хотя я и не вижу ее ног) — это не значит, что я развратница. Но я моментально прикусила язык, стараясь не фокусироваться на всех этих «жителях». Боже мой, во что я ввязалась?       — Нам сюда, — указала пепельноволосая, и медленно двинулась к левой лестнице, очевидно, ведущей в женское крыло. — Завтра я покажу тебе, кто здесь проживает. Но я не настаиваю на том, чтобы ты с ними знакомилась, просто, чтобы ты знала.       Лисанна мне определенно нравится. Она из тех понимающих людей, которые не суют нос в чужие дела и не выталкивают из своей зоны комфорта. Но тем не менее, она так же не оставляет совсем уж в одиночку. Может быть мы бы смогли подружиться? Потому что, если честно, быть в полном одиночестве — хреново. Тем более, когда родителей не станет, я останусь одна и не на кого будет положиться.       Мы поднялись на третий этаж и медленно прошли вдоль длинного коридора, остановившись у пятой двери с левой стороны. Лисанна засунула руку в карман своих джинсов и выудила две пары ключей, протянув один комплект мне. Я с благодарностью приняла его, но блондинка удивила меня, отодвинувшись в сторону.       — Ты только приехала, поэтому тебе стоит открыть дверь, — предложила девушка. Она понимающе посмотрела на меня. — Но если же ты не хочешь…       — Нет, нет, я сделаю это, все в порядке, — улыбнулась я и, повернув ключ в замке, прошла в комнату.       Это была просторная кухня с округлым столиком в центре и тремя табуретками. На тумбочке стоял небольшой телевизор, а напротив него располагался диванчик. Не новый, конечно, но видно, что комфортный. Желтые тона придавали еще больше уюта, и мне, в целом, нравился декор комнаты. И, как говорила Лисанна, две двери располагались напротив друг друга.       — Твоя комната справа, — сказала со спины моя соседка. — График уборки весит на холодильнике. Если что, холодильник у нас один и все продукты лежат в нем, но я клянусь, что не буду есть твою еду. Если ты захочешь, мы можем готовить еду на двоих. Но чур посуду каждый моет сам за себя, хорошо?       — Я тоже не буду есть твои продукты, — произношу я с уверенностью. Не понимаю, кто вообще бы смог взять чужое? — И я не против готовить на двоих.       Она показала мне два поднятых больших пальца вверх, и ободряюще улыбнулась. Она еще раз поздравила меня с прибытием и прошла в свою комнату, в тот же момент, как и я пошла к своей.       Я открыла дубовую дверь и прошла в комнату, отделанную красивым голубым цветом. Большая кровать с мягким матрасом. Вся мебель в комнате была белая: шкаф для одежды, книжный шкаф, несколько настенных полочек, две тумбочки и трюмо. И, судя по всему, у каждой из нас была отдельная ванная комната, что очень удобно.       Закрыв за собой дверь, я оперлась спиной об нее и медленно опустилась на пол. Я улыбнулась сама себе и вытянула перед собой ноги с одной-единственной мыслью:       Может быть все будет не так уж и плохо? Начало мне определенно нравится.