Пандемониум

      — Слышал от доктора, что тебя сегодня выпишут, — говорит маленький летающий дух кота. Не знаю, разговаривают ли все коты после смерти, но это болтает. И много.       — Спасибо за информацию, Хэппи, — бормочу я недовольно, откладывая книгу. Мне совершенно не нравится новость о выписке. Да, я бы хотела уйти наконец-то из этой чертовой больницы, но не в общество людей. И тем более не домой.       — Чего такая понурая, Люська? — радостно проговаривает Хэппи, кружась в воздухе кольцом. — Не бойся, я тебя не брошу. Будем вместе.       — Мда, это точно не обрадует моих родителей, — говорю с полуулыбкой, которая медленно сползает с лица.       Хэппи ничего не говорит, просто крутится в воздухе за своим хвостом в полной эйфории. Поэтому Хэппи — вечно радостный и счастливый. И пытается поднять настроение мне. И ему иногда удается. А я переворачиваюсь на бок и смотрю на противоположную стену. Папа купил мне телевизор и полки с книгами, обустроил здесь все, будто это моя комната. Чтобы я чувствовала себя комфортно. В психбольнице, в отделении для шизофреников. Спасибо, папочка, низкий тебе поклон!       Но долго пролежать и утонуть в жалости к себе мне так и не удалось, постучала медсестра и, робко приоткрыв дверь, вошла. Я неуверенно поднялась с належанного места.       — Мисс Хартфилия, — она ободряюще улыбнулась, — я хотела сообщить вам, что сегодня вас выписывают. Вы успешно прошли курс лечения и мы готовы отпустить вас. Мистер Джуд заберет вас через два часа.       Ага, успешный, как же. Я тяжело вздохнула, кивнула медсестре и пошла складывать вещи из шкафа обратно в чемодан. Потом все банные принадлежности и книги. И после проделанной работы я не знаю чем себя еще занять.       Я провела здесь полтора года. Восемнадцать месяцев. В этих стенах я отпраздновала два дня рождения. И, по идее, так как мне семнадцать, я до сих пор буду обязана учится в школе. Хотя, папа может оставить и на домашнем обучении, чему бы я была очень рада. Быть одной, или максимум с репетитором, не выходя никуда, находясь наедине с собой.       — Люська, ты же в курсе, что я иду с тобой? — лукаво поинтересовался Хэппи, останавливаясь на пару секунд от своего увлекательнейшего занятия. Я снова вздыхаю.       Окей, вместе с Хэппи.       — Ты можешь отправиться со мной, но ты же знаешь, я не могу разговаривать с тобой при людях, так? Мои родители не из тех людей, кто могут видеть тебя, поэтому просто будь рядом и не обижайся, если я не отвечу, — предупредила я, зная, что у него ранимое сердце и он дуется на меня за каждое не отвеченное предложение.       — Твои родители ску-у-учные, — буркнул кот, заползая в мой, к слову, закрытый чемодан. Типичные духи, никакого личного пространства.       — Думаешь, я не в курсе? Я здесь из-за них, — указываю я на пол комнаты и по-актерски хмурюсь. Хэппи довольно урчит откуда-то из чемодана.       Следующие сорок минут я тупо смотрю телевизор и лишь затем слышу удаленные шаги. Отцовские шаги я узнаю из тысячи, так что мое недовольство только возрастает. И он входит, собственной персоной, без стука.       — Привет, дорогая, — он подходит и обнимает. Я без энтузиазма обнимаю его в ответ, даже не улыбаясь. — Рад тебя видеть. Как твое здоровье?       С моим здоровьем все в порядке. Ровно также, как и до этого. Но меня пытались пичкать какими-то лекарствами для размягчения мозгов, как и всем шизофреникам, но я выкидывала их.       — Хорошо, — отвечаю холодно и иду к чемодану.       Хэппи вылезает из шкафа и облетает моего отца. И от этой сцены я чуть не рассмеялась, но прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться.       — Превосходно. Вижу, ты уже готова идти, — он улыбается шире, потирая свои руки друг о друга. Я лишь отстраненно смотрю на него, достаю ручку чемодана и отворачиваюсь.       — Тогда идем, надеюсь мне не придется здесь задерживаться, — я прохожу мимо него и иду к выходу. Папа неловко покашливает сзади и идет следом.       — Мне не нравится царящая здесь атмосфера, — произнес Хэппи, крутясь перед лицом отца и наслаждаясь тем, что он не видит его.       Мы прощаемся с медсестрами, папа благодарит врача, который желает мне здоровья и благополучия. Я киваю, выдавливая улыбку. Кое-как мы наконец-то мы уезжаем. Но в машине такая же напряженная атмосфера, которую хоть ножом режь. И папа неловко ерзает на сидении, не зная, как завести разговор, или надеясь, что я буду как раньше болтать без умолку. Черта с два.       — Ну, — начинает отец, откашливаясь. — Извини, что мы с мамой не приезжали в последние три месяца. Мы уезжали в командировку.       Вот такие мои родители. Им все-равно где я и что со мной, главное, чтобы деньги грести лопатой и чтобы у них самих все было хорошо. Хотя, может быть маме и было плохо, но папе уж точно нет.       — Мне без разницы, — хотя это и не так, я лгу. Мне было немного обидно. Но все же, я не опускалась до того, чтобы рыдать из-за этого в подушку.       Папа немного напрягается, но больше не пытается заговорить. Я же просто смотрю в окно. Пока Хэппи урчит на моих коленях.       — Твой папа мне не нравится, — фыркает кот, взлетая. Я не смотрю на него, но отмечаю его движения в отражении окна. — Надеюсь, что у тебя есть милая кошечка дома. Хоть какое-то развлечение.       — Но ты же дух, она не обратит на тебя внимание, — произношу я одними губами, убедившись, что Хэппи меня видит и поймет.       — О-о-о, милая, ты многое не знаешь о кошках, — мурлычет он. — Мы чувствительны к духам. И она уж точно не упустит меня из виду.       Я полуулыбаюсь при подъезде к особняку. Он все такой же, каким я его помню — большой и абсолютно неуютный. Он красивый с виду, но внутри ощущается больше как музей, чем дом. И да, там есть местные призраки. Например, Лира и Стрелец. Лира — приятная молодая девушка, которая превосходно поет, но утопилась из-за неразделенной любви. Стрелец — молодой мужчина, в прошлом, отличный стрелок из лука погибший на дуэли. И я с ними хорошо знакома, так что, если повезет, они все еще будут там.       Входя в дом, я отмечаю что даже прихожая не изменилась, поэтому и волноваться нечему. Мама видит меня и бежит из кухни с распростертыми объятиями ко мне. Ее я обнимаю с большим энтузиазмом, но все так же с непроницаемой маской на лице. Мама отстраняется и с тоской в глазах смотрит на мое лицо. И она тут же поникает еще сильнее. Я знаю, это разочаровывает ее, но ничего поделать не могу, я целых полтора года выстраивала эту маску безразличия, что просто не могу сейчас ее оставить. Но внутренний голос говорит: пусть видят, что они с тобой сделали. И по отношению к маме это несправедливо, но отступать не собираюсь.       — Люси, я так рада видеть тебя, — говорит она ласково, но внутри ничего не тает от этих слов. Наоборот, я произношу отвратительные слова:       — Ага, именно поэтому вы не приезжали и даже не удосужились позвонить, — прохожу мимо нее к лестнице, слыша резкий вдох позади. Знаю, жестоко, но то, что они сделали уж точно не самый благородный поступок. — На дворе не восемнадцатый век, есть телефон, мобильный, — бурчу и продолжаю подниматься. Я прекрасно помню где располагается моя старая спальня, поэтому иду прямиком туда.       — Люсьена! — кричит мелодично Лира и летит на меня со скоростью сверхзвукового самолета, но пролетает сквозь и с криками пытается затормозить. У меня же будто все внутренности заледенели от соприкосновения с ней.       — Добро пожаловать домой, Люси, — кланяется Стрелец учтиво.       — У тебя манер больше, чем даже у нашего дворецкого, — бормочу я с улыбкой, проходя мимо. И только в своей комнате я позволяю себе расслабиться и плюхнуться на удобную кровать.       — Вау-у, а комната у тебя класс, — радуется кошак, мельтеша перед моим лицом. Я раздраженно провожу рукой, чтобы отогнать его, но ладонь проходит сквозь и кости сводит от холода. Боже, это адски больно, но иначе взаимодействовать никак. — И знай, мы вместе навечно.       — Надеюсь, нет, — закатываю я глаза, вставая и подходя к бельевому шкафу, где лежат полотенца.       — Вообще-то да, я как бы бессмертен, и когда ты умрешь, мы с тобой воссоединимся, и ты даже сможешь меня гладить, — довольно протягивает он, устраиваясь на моей кровати. До сих пор не понимаю физику призраков — вроде как они могут пролететь сквозь предмет, но также может и лежать на поверхностях и даже взаимодействовать с ними.       — Отличная перспектива, — произношу с сарказмом, унимая дергающийся глаз.       — Хех, я самая отличная перспектива на всю жизнь. Ведь счастье приношу.       — И тапки царапаешь, — кинула через плечо, уходя в душ.       Боже, как я скучала по душу. Там, при всей элитности заведения, мне приходилось принимать душ со всеми остальными больными. И никогда в жизни я бы не хотела повторять этого. Ужасно смотреть как люди теряют рассудок и не понимают, что происходит вокруг. Иногда, посередине ночи я слышала крики больных, которые впадали в буйство или панику. В ближайшее время я вряд ли смогу такое забыть. Опять же, спасибо большое, родители.       Выходя из ванной, вижу, как Лира гладит шаверму, а Стрелец улюлюкает над ним и чешет подбородочек. Вот, пусть купается в лучах любви других духов, а меня пока оставит в покое и я отдохну. Общаться с ним на протяжении полутора года, это как пытать мозг, засоряя его ненужной информации и полностью ломая шаблон. Но выбора у меня особого не было, поэтому мы подружились.       — Люси? — мама стучит в дверь, но не заходит.       — Да? — отвечаю я, остановившись, обернувшись наполовину.       — Мы собираемся обедать, если тоже хочешь, спускайся. У папы есть для тебя радостные новости, — проносит мама ласково, но я не смогу сдержать слова, рвущиеся наружу.       — Ага, как в прошлый раз. Очень уж они были радостные, — говорю я с доброй долей иронии, горько усмехаясь.       Мама тут же замолкает и делает долгий и уставший выдох. Я же наспех собираюсь, выхожу и натыкаюсь на маму, сидящую на пуфике, около моей комнаты.       — Прости, Люси, — горестно говорит она, вставая. — Я никогда не хотела для тебя такого.       Я останавливаю ее ладонью, и смотрю прямо в глаза. Точная копия моих. Я вообще маленькая копия ее.       — Не надо, мам. Знаю, раз папа решил, то так и будет. И ты здесь не при чем. Прости за такие слова, — говорю я, пытаясь смягчить свой тон, но что-то слабо получается. Мама кивает и обнимает меня. Я обнимаю ее в ответ и мы вместе идем вниз. Папа сидит за столом и улыбается лучезарно, словно ничего этого не было. Если он и делает вид что все в норме, я же такого делать не буду. Он может катиться куда подальше.       — Люси, доченька, давай поговорим. Как у тебя дела? — спрашивает папа с широкой улыбкой. Сразу видно, натянутая.       — Как обычно бывают дела у поправившейся шизофренички? У меня примерно также, — папа ошарашенно смотрит на меня, маска слетает с его лица. — Мама сказала, что ты хотел сказать что-то. Давай перейдем к делу.       — Люси, я все понимаю, тебе не сладко пришлось, но это во благо тебе, — произносит серьезно папа, но мама прерывает его:       — Джуд, хватит, — мама поворачивается ко мне. — Милая, папа устроил тебя в прекрасную частную академию. Там ты доучишься и заведешь новых друзей.       — Да, они так и желают познакомится с девушкой с диагнозом «шизофрения», который занесен в ее медкнижку, — сарказм так и сквозит в моих словах, но я продолжаю: — К слову, мне плевать. Если там есть библиотека и хорошие учителя, меня все устроит. Спасибо большое, пап.       Они молчат и просто смотрят в пол. Папа перебирает пальцы, а мама сжимает фартук.       — Когда мы уезжаем? — интересуюсь я. В такой атмосфере и вправду будет трудно ужиться. А если это частная академия, то сто процентов к нему примыкает общежитие, и все студенты живут там.       — Завтра, — выдыхает отец, — в десять утра. Чтобы ты могла расположиться в своей комнате.       — Ага. Супер, — я подхожу к чашке с фруктами и беру яблоко.       Я моментально иду к своей комнате, радуясь, что я не успела еще распаковаться. Надеюсь, что в этой академии всем будет плевать на меня и они оставят меня в покое. Большие скопления людей мне совершенно не нравятся. И сейчас люди спокойно могут зайти в интернет и увидеть что я проходила реабилитацию в психбольнице. И издеваться еще больше.       Неужели все люди такие жестокие к тем кто от них отличается?