Мой единственный рыцарь

Адриан отнёс девушку в душ, где заботливо смыл кровь с внутренней стороны её ног и обмылся сам. Затем они снова переместились в спальню, и парень, наконец-то, заметил лежащую на тумбочке маленькую яркую коробочку.  — О, а наши друзья позаботились о нас! — смеясь, проговорил он, взяв в руки упаковку и демонстрируя её тут же покрасневшей до корней волос Маринетт. Её стыдливость неимоверно возбуждала его — ещё недавно он так откровенно ласкал её, лишил её невинности, а она все равно продолжает так мило смущаться и краснеть. Мари заметила, что Адриан снова возбуждён, и почувствовала, что её тоже захлёстывает уже знакомая тёплая волна.  — Неплохо бы воспользоваться их заботой, — прошептал парень, сверкая своими яркими глазами и сейчас, как никогда, напоминая Нуара. «Он и есть Кот Нуар», — широко улыбаясь, напомнила себе Маринетт.  — О, моя Мурррцесса улыбается, — Адриан мурлыкнул, как настоящий кот, и Мари рассмеялась, — значит, она одобряет мои действия.  — Одобряет… — прошептала девушка в ответ.  — Я всё ещё не могу поверить, что ты моя. Я люблю тебя больше жизни, моя Леди! — парень произнёс это, внезапно став серьёзным. — Скажи мне, что это не сон.  — Это не сон, и я тоже безумно люблю тебя, мой Котёнок! В ответ он поцеловал её нежно, но очень настойчиво. Теперь он действовал более уверенно и неторопливо. Лаская и целуя каждый сантиметр её тела, он наконец-то добрался до средоточия её желания, и Мари тихо ахнула, почувствовав, как его губы прижались к её сокровенному местечку. Он прикасался к нему губами и языком, а потом втянул в рот, заставив её содрогнуться и тихо вскрикнуть. Она хотела было протестовать — но слова застряли в горле, и с губ сорвался лишь очередной томный стон. И похоже, парню это нравилось: до её слуха донеслось глухое довольное ворчание — казалось, он наслаждается её влажной плотью. Его язык кружил, гладил и ласкал, заставляя Маринетт сходить с ума. Пламя охватило её тело, а сладкая мука всё длилась, заставляя её совершенно потерять контроль и конвульсивно извиваться на постели, комкая в руках ни в чём не повинную простынь. Между ног стало совсем мокро, так что в нормальном состоянии она сгорела бы от стыда из-за подобного конфуза — но сейчас Мари ни о чём не могла думать. Что до Адриана, то, похоже, её реакция вызвала его одобрение: неумолимые ласки его губ не прекращались, более того, он проник в неё языком, окончательно лишая её воли и заставляя мечтать о завершении. И когда девушке уже стало казаться, что она стоит на самой грани, что достаточно крошечного толчка — и она полетит, он внезапно отстранился, и Мари возмущённо захныкала. Адриан приподнялся над ней и достал из пачки презерватив, разорвав упаковку и надев его, он передвинул Маринетт на постели так, чтобы она оказалось прямо под ним, и её раздвинутые ноги вплотную касались его бедер.  — Скажи, чего ты хочешь? — его дразнящий шёпот, казалось, коснулся самых потаённых местечек её возбуждённой души. Он выжидающе глядел на неё, медленно проводя по её промежности до предела напряжённым членом.  — Я… я хочу тебя в себе… сейчас, — девушка прошептала это не менее страстно и тут же охнула, чувствуя, как он, растягивая узенькие стеночки, плавно скользнул в глубины её жаждущего лона.  — Тебе не больно? — заботливо прошептал он, не двигаясь и внимательно вглядываясь в её лицо.  — Нет, всё хорошо, — ответила девушка, ощущая, как его член жадно пульсирует в ней.  — Моя Маринетт, — Адриан, начав двигаться, простонал её имя так, что девушка, распалённая предварительными ласками, тут же кончила, выгибаясь ему навстречу и шепча его имя. Парень скоро последовал за возлюбленной, с силой вдавливая её в кровать и повторяя:  — Моя, моя…

***

Адриан заботливо облачил возлюбленную в трусики и свою футболку, а на себя надел боксёры — на случай, если вдруг кому-то вздумается зайти к ним в комнату. Затем выключил ночник и привлёк девушку к себе на грудь, укрыл их обоих одеялом и нежно поцеловал Маринетт в висок.  — Спи, любимая, я буду рядом! — его успокаивающий шёпот подействовал на девушку, и уже через минуту она мирно посапывала. Адриан же, глядя в темноту, до сих пор не верил, что они, наконец, вместе — это всё казалось бесконечно волшебным, фантастическим сном. Но скоро тихое дыхание Маринетт подействовало и на него, и парень тоже отправился в царство Морфея.