protected

— Как меня зовут? «Как меня зовут?» — тот же голос становится мыслью, но не у человека, что задал вопрос. Джонгхён открывает рот, чтобы проглотить сухой воздух, но почти сразу останавливается, понимая, что даже такая мелочь может стать ошибкой. Он не ощущает под собой мягкую поверхность кровати или кожаный диван, стоящий в гостиной их дома, и это означает, что он там, где не должен быть. Вдыхая носом, он пытается различить какие-то запахи, кроме медного с легкой примесью сладости. Мёд? — Как меня зовут? — повторяется совсем рядом. А голос в голове Джонгхёна предлагает варианты: «Может быть я — это ты? Ты — это я? Может быть, у меня нет имени, и у тебя тоже?». Мужской голос, напевающий и рычащий на некоторых согласных. — Не знаю, — отвечает Джонгхён, чтобы вспомнить, как звучит его собственный. Совсем не так. — Еще две попытки, — сообщает человек, чья рука опускается на плечо Джонгхёна, который уверен, что вместо желтеющих грязных ногтей появятся острые когти. — Как меня зовут? «Я знаю», думает Джонгхён, ощущая, что теперь это полностью его мысли, «я знаю, как тебя зовут». Нужно ли ему это произносить? Но человек понимает. Он присаживается рядом с низким столом, на котором лежит Джонгхён. — Но ты не знаешь, как зовут тебя, — произносит Ан Донён, разыскиваемый за убийство пяти полицейских в прошлом году. Джонгхён подозревает, что его зовут… — Власть! — захлебываясь яростью, кричит Донён.

***

Кибом злится. Джонгхёну следовало просто взять и выбросить свой мобильный за ненадобностью. Он никогда не отвечает вовремя и перезванивает лишь на следующий день, кроме тех моментов, когда они должны оставаться на связи. То есть прямо сейчас. Кибом ждет еще полчаса в машине, потом просто звонит сестре напарника. — Да? — почти сразу следует ответ. — Добрый день, мы с вами не знакомы, но Джонгхён оставил ваш номер в случае, если он не сможет ответить. — Вы — Кибом? — спрашивает Содам. — Да, я понимаю, что он, возможно, занят, но… — Он выехал три часа назад, сказал, что должен встретиться с вами заранее, чтобы обсудить какое-то дело. — Со мной? — Он сказал, что напарник оторвет ему голову, если он не приедет вовремя, — с каждым словом голос Содам становился тише. — Может, он уже на работе. — Кибом в это не верит, но произносит все будничным тоном. — Он часто забывает обо мне. Если хотите, я сразу позвоню вам, как только мы встретимся. — Пожалуйста, позвоните, — просит Содам срывающимся голосом. — Я буду ждать. Пожалуйста.

***

— Что говорит власть, когда убивают невинных людей? Джонгхён осторожно садится, опуская ноги в прохладную жижу. — Власть не боится запачкаться, не так ли? «Отличный спектакль», думает Джонгхён и смотрит перед собой, прямо в глаза убийце. Джонгхён знает, чего хочет добиться Донён, но кровь, полностью покрывающая детектива не на его совести — лишь на теле. — Я — не Власть, — твердо заявляет Джонгхён, и вздрагивает, понимая, что последнее звучало как имя собственное. — Я — тот, чье имя ты будешь помнить, разлагаясь в тюрьме. — И как же твое имя? — скалится Донён. — Я — клетка, я — наручники, я — койка внизу под настоящим преступником. — Джонгхён сдирает со своих рук засохшую кровь, наслаждаясь непониманием на лице Донёна. — Ты пока не можешь произнести моё имя, поскольку не знаешь, кто я. Джонгхён не собирается вести переговоры — уже слишком поздно. Он переводит взгляд на молодых офицеров. Он не знал их, и никогда уже не сможет с ними познакомится, но если он выберется, то расскажет их матерям, как они храбро сражались за свою жизнь.

***

Кибом звонит капитану, интересуясь, не появлялся ли Джонгхён. Но он туда даже не звонил. Чёрт. «…по предварительным данным, на месте убийства офицера найденные отпечатки принадлежат…» Кибом прибавляет радио. «Вчера в половину третьего…» Нет. Не то. Кибом тянется к кнопке выключения, но имя, произнесенное репортером его останавливает, а далее следуют новости об исчезновении двух офицеров в районе Наксан, куда Джонгхён хотел заехать утром, чтобы навестить своего друга. Как раз три часа назад. «По словам очевидцев, мужчина в сером костюме с пятнами крови на рукаве…» «Это был…» Кибом слышал о нём. Убийство пяти полицейских, произошедших в Пусане в один и тот же день. Камеры рядом с перекрестком засняли момент нападения на двоих из них. Камеры. Кибом заводит машину и надавливает на педаль газа. Он берет телефон в руки, когда светофор становится красным, но капитан опережает его. — Я направлю к тебе троих. Будь на связи. — Да, капитан.

***

— Власть любит молчать, да? — с извращенным наслаждением произносит мужчина, оборачиваясь к офицерам и искренне улыбаясь. Джонгхён не любит молчать, но он должен. Его руки не поднимаются, а голова кружится. Он понимает, что это не последствия удара по голове, а препарат, прошедший через тонкую ржавую иглу, выуженную скорее всего из мусорного бака рядом с медицинским центром, иначе бы где Донён нашел её — не купил же в комиссионном магазине. — Она молчит, когда молодой девушке отказывают в пересадке сердца, потому что оно нужнее богачам, Власть молчит, когда убивают мужа этой девушки. Но почему Власть не может заткнуться, когда Справедливость вступается за них? — Ты — Справедливость? — вскидывает удивленный взгляд Джонгхён и тихо хмыкает. — Власти смешно, как всегда, — выдыхает мужчина. А Джонгхён смеется. До первого удара и после. За ремнём его брюк мобильный телефон офицера, который он успел вытащить, до того как окончательно не отключился в фургоне. И ему потребовалось всего лишь двадцать минут, чтобы набрать номер Кибома. Он думал, что двадцать. Донён бьет ногой в живот, но не со всей силы, и выходит из комнаты. Чтобы ввести в спектакль новых персонажей: скальпель и топор. У них обоих не так много времени. За последний год мужчина стал раненным зверем, забывшим о собственной безопасности, и слепо следующим по пятам, как ему казалось, своих врагов. У Джонгхёна была возможность смотреть в экран, каждый раз, когда Донён выходил, но теперь нет. Он надеялся, что они еще на связи.

***

Они слышат разговор, но Кибом просит сбросить звонок. У них есть местоположение, и если вдруг что-то случится и включится громкая связь, то вероятность спасения Джонгхёна резко упадет. Когда они подъезжают к зданию, к Кибому быстро направляется новичок. — Детектив Ким, записи с камер переданы в участок. — Хорошо, — кивает Кибом. — Переговоры не ведем. Со мной пойдет один. — Он смотрит на детектива, с кем его отношения складывались не лучшим образом, но сейчас дело было не в них. — Ты прикроешь, — сразу говорит здоровяк. — Ты, — отрезает Кибом и направляется к двери.

***

— У тебя есть выбор, — щебечет Донён, взвешивая в одной руке скальпель — как и думал Джонгхён, — а в другой ручную пилу. — Власть не дает выбора. Джонгхён думает о том, что если он кинется вперед, он может поскользнуться, если он дождется, когда Донён подойдет, он не сможет сопротивляться, и ударить он не сможет тоже. — Жена твоего брата могла быть жива, если бы он её не убил. — Нет. — Ты знаешь, она продержалась бы еще год. Ей бы нашли сердце, с большой вероятностью. Но он такой же убийца, каким стал и ты. — Её убила власть, — упрямо рычит мужчина. — Мой брат просто решил сражаться с ней, как и я. — Её убил твой сумасшедший брат, — шипит Джонгхён и бросается к стене, скользнув коленкой по кровавому полу. Мужчина отбрасывает пилу и, сжав покрепче скальпель, бежит на Джонгхёна. Детективу удается сделать рывок и схватить за ногу офицера, и, подтянувшись, опустить руку на застегнутую кобуру. Рядом с его ступней в пол входит скальпель, потому что Донён поскальзывается, но вместо попыток его вытащить, он кидается на детектива и заламывает его руку. Джонгхён пытается высвободить вторую, но по ней приходится сильный удар кулаком, а потом мужчина впивается зубами в его шею. Джонгхён извивается и пытается ударить убийцу головой, но ничего не выходит. Его зубы прорывают ткань, и, кажется, он не просто собирается загрызть его, он еще и пьет кровь.

***

Не Кибом поднимает Джонгхёна на ноги, держа его под руку, не он помогает ему выйти из здания и посадить на каталку скорой помощи, но именно он выбивает дверь и, подлетая к убийце, бьёт его ногой в лицо, когда тот поднимает голову, чтобы посмотреть на прибывших. Донён отлетает к столу, а когда пытается подняться, накрывая своей рукой пилу, Кибом стреляет прямо в руку, наблюдая, как смешивается кровь жертв и их убийцы. Донён подносит к лицу кисть, на которой не хватает двух пальцев и взвывает, больше не пытаясь сражаться. Но Кибом хочет видеть, как пуля пробивает глаз этому ублюдку, безумно хочет.

***

— Проходи, — зовет Содам, помогая Кибому снять пальто. — Джонгхён готовил ужин, он беспокоился, что ты не придешь. — Я пришел последним? — осторожно интересуется Кибом. — Ты пришел единственным, — улыбается Содам. — А, ну хорошо, — улыбается в ответ Кибом. — Вот мы и познакомились, — замечает она. — Я знаю почти всех его приятелей, но наконец-то встретить лучшего друга — совсем другое дело. — Лучшего друга? — хмыкает Кибом, снимая обувь. — Не думаю. Может только лучшего напарника. — Что вы так долго? — к ним подходит мисс Ким. Кибом низко кланяется и чувствует, как Содам легко подталкивает его в спину. — Всё остынет. — Можно подогреть, — бурчит Джонгхён, помешивая что-то на плите. — Привет, Бомми. — Привет, я принес торт, — в подтверждение своих слов Кибом поднимает вверх пакет. — Поставь на стол, — просит Содам. Кибом вытаскивает коробку и оставляет на столе, а сам поворачивается к Джонгхёну. На нём свободная черная футболка, открывающая шею, заклеенную с одной стороны теперь уже большим пластырем. Неделю назад все выглядело куда хуже. — Я могу помочь? — Нет, садись уже, — отмахивается Джонгхён. — Да-да, присаживайся, и расскажи о себе, потому что Джонги я не всегда верю, — говорит его мама. — Ну, я… честно, не знаю, что вам рассказывал Джонгхён-хён, но можете спрашивать все, что угодно. — Кибом присаживается рядом с Содам. — Как тебе работается с Джонги? Только честно. Джонгхён смеется, а Кибом потирает руки под столом и щурится. — Ну, довольно сложно. Он любит находить неприятности. — Где неприятности, там наш Джонги, — соглашается их мама. — Я знаю, что вы все меня любите, — вставляет Джонгхён и подходит к столу, держа смешными прихватками в виде лягушек кастрюлю. Поставив её на деревянную подставку, Джонгхён садится напротив Кибома и придвигает к себе торт. — Всем приятного аппетита. — Ну уж нет, — ворчит госпожа Ким, пихая сына в бок, на что все смеются. Ужин быстро подходит к концу, и Кибом с удовольствием помогает убраться со стола, рассказывая в это время забавные истории из их общих дел. — Однажды мы должны были следить за администратором отеля, — с укором смотря на Джонгхёна, начинает Кибом, — англичанином, Джонгхён решил сам зарегистрироваться, и сказал ему что-то вроде «нам с этими геями две комнаты». Мне и еще одному коллеге дали общую комнату, а Джонгхёна до конца пребывания там даже не обслуживали, пока он сам не просил. — Ты знаешь, что я хотел сказать, — шутливо прикрикивает на него Джонгхён. — Да, он хотел сказать «нам с ребятами две комнаты». Его английский ужасен. — Просто отвратителен, — смеясь, поддакивает Содам. — Джонгхён-хён, повторим урок? — Я понял, отстань от меня, guys — не gays. Госпожа Ким нежно гладит сына по плечу, все еще улыбаясь. — Не хочешь показать Кибому свою комнату? Мы сами закончим. — Хорошо, — кивает Джонгхён, целуя маму в щеку. — Пойдем, Бомми. — Спасибо за ужин, — благодарит Кибом и направился за напарником. — У меня мрачно, не пугайся. — О да, — соглашается Кибом проходя в комнату с темными обоями и закрытыми окнами. — Дизайнер — маньяк? — Если меня можно назвать им, то да. Садись на кровать. Кибом разглаживает черное шелковое одеяло и не успевает аккуратно опуститься на край, как падает на кровать от неожиданного толчка в грудь. — Моя Ру и то быстрее устраивается на месте, — оправдывается Джонгхён. — Джонгхён, он потребовал смертную казнь. — Я знаю. Надеюсь, этого не будет. — Ты не поддерживаешь это? — Детектив Ким Кибом, у нас выходной, заткнись. Я не хочу сейчас это обсуждать. — Как ты? Джонгхён падает на кровать рядом с Кибомом и морщиться от боли в плече. Младший тянет руку, чтобы помочь Джонгхёну удобно устроиться, но тот лишь перехватывает её. — Я недавно ходил на выборы. Я долго изучал варианты, смотрел новости, искал статьи, и… — Давай это останется в тайне, а то я буду винить тебя во всем произошедшем. — Кибом приподнимает уголки губ и спустя несколько секунд понимает, что это самая ужасная шутка. — Прости, я не это имел в виду. — Я — не Власть, и он — не Справедливость. Но если мы не будем пытаться хоть что-то сделать, все так и будет. Один человек думает, что его голос ничего не значит, а знает ли он, что еще миллион человек думают также? Возможно. Я не привожу тебе статистику, но мне не хочется быть конформистом в мире, который мы способны изменить. — Я был бы не против видеть тебя в роли президента, — шепчет Кибом и Джонгхён поворачивает к нему голову. — А ты бы был справедливостью — только при таком раскладе. — Я только претендую на роль лучшего напарника, — повторяет недавнее Кибом. — Нет, прости, — подскакивает Джонгхён и Кибом приподнимается на локтях, непонимающе смотря на старшего. — Он неправ и зря мы вообще говорим об этом. Кибом сначала хмуриться, потому что, вроде как, Джонгхён отмел его кандидатуру, но завидев задумчивый взгляд, поднимается. — Ты прав, уже поздно, и совершенно не то время. Джонгхён тоже встает, но не может никак решить кое-что. — Он сам раздавал роли, и даже назвавшись свободой, он сам себя ограничивал. Ему было проще жить в рамках. Я не хочу, чтобы это прозвучало, как что-то заставляющее брать на себя обязательства, но, Бомми, ты — моё спасение. Кибом хочет возразить, но Джонгхён его перебивает. Одним лишь взглядом заставляет не отвечать, и, сделав один шаг к младшему, целует. Сухо, задержав дыхание, безмолвно пытаясь закончить свой монолог. Кибом понимает, да.