Недопустимо

С трудом поднявшись на нужный этаж, Уайт зашёл к себе в комнату и без сил повалился на кровать. Граф заплакал, зарывшись лицом в пуховую подушку. Он плакал тихо, изредка всхлипывая. Прозрачные слёзы без остановки лились из глаз, стекая на подушку. Через некоторое время Уайт немного успокоился и перевернулся на спину. Глядя в жёлтый потолок, он пытался​ обдумать всё, что случилось сегодня за завтраком. Он вдруг вспомнил, что Блэк не всегда был таким, каким он его видел сегодня. Когда-то давно... Впрочем, это уже не важно. Как бы себя не вёл Блэк, как бы не измывался над слугами, как бы не грубил окружающим — он никогда не поднимал руку на брата. Сегодня всё изменилось. Уайт​ перевернулся на бок и сел. Что же дальше? Он любил Блэка, но оставаться в замке вместе с психически нестабильным братом было рискованно. Он слез с кровати и подошёл к письменному столу, над которым висела карта земель Уу. В конце концов, Блэк же раньше как-то жил один, верно? Уайт достал походный рюкзак и начал сборы незамедлительно. Что там обычно берут в поход? Он на минуту задумался. Нужно взять еду, это точно. Воду можно брать из реки, спать можно на дереве или сделать шалаш. Нужен нож. Что же ещё? Уайту хотелось взять с собой все свои вещи, так как он предполагал, что все они ему понадобятся. Но он вовремя сообразил, что, имея за плечами рюкзак размером с лошадь, будет трудно сохранить свой побег в тайне. Взяв с собой все, как ему казалось, необходимое, он немного подумал и снял со стены карту, положив её в самый маленький карман. Уайт подошёл к окну и распахнул ставни. На дворе не было ни души. Под окном внизу лежала деревянная лестница, но воспользоваться ей Уайт не мог. Вдруг граф заметил какое-то движение внизу. Уайт испуганно присел, чтобы его было не видно, но вскоре заметил, что это всего лишь повар, выносящий объедки на помойную яму. Это была прекрасная возможность. Пока повар относил мусор, Уайт успел продумать свой план побега. — Эй, ты! Да, ты! Слышишь? — в полголоса спросил граф. — Подними лестницу и прислони к стене под окном! Пожалуйста! Повар вздрогнул и поднял голову. Поставив на землю пустую кастрюлю, он обхватил руками лестницу и с огромными усилиями поставил ее под окном. — Отлично! Спасибо! — окрылённый Уайт легко спустился вниз. Повар же поспешил скрыться. Осторожно пробираясь вдоль стены, граф добрался до стойла, где держали верблюдов. Двое благородных статных зверей мирно жевали сено из кормушки, помахивая хвостами, отгоняя мух. Их золотистая шерсть блестела и лоснилась. Рядом на балке висели попоны и сёдла. Чёрное и белое. Уайту стало не по себе. Он вдруг почувствовал себя дезертиром, государственным преступником. Но отступать было поздно. Надев на верблюда уздечку, Уайт, вздрагивая от каждого шороха, вывел его из стойла, чтобы оседлать. Оставив обе попоны висеть на балке, чтобы отвести подозрения, он осторожно вышел за ворота, ведя за собой верблюда. Не встретив вопреки своим ожиданиям никаких преград на пути, Уайт облегчённо вздохнул — самое сложное позади. Он пустил верблюда рысью, чтобы поскорей увеличить расстояние, отделяющее его от брата. Быстрые ноги верблюда уносили белого графа все дальше от замка, и вскоре он скрылся за горизонтом далеко позади, утонув в густой пыли, летящей из-под копыт животного. Граф то и дело поправлял свои растрепавшиеся на ветру светлые волосы, мешавшие ему следить за дорогой. С разных сторон пустынной​ песчаной дороги начали появляться деревья. Сначала редко, но потом все чаще, и вот уже по обе стороны дороги тянется густой смешанный лес, шумя листвой высоких деревьев. Внезапно тёплое летнее солнце закрыло массивное серое облако, а в лицо графу ударил прохладный порывистый ветер. Уайт не воспринял это изменение погоды всерьёз, а потому решился войти в лес только тогда, когда небо зловеще потемнело, как перед бурей. Уайт поспешил зайти глубже в лес, чтобы под деревьями переждать непогоду. Но тут случилось непредвиденное. Верблюд, вместо того, чтобы послушно идти за своим седоком, почему-то начал упираться и тянуть уздечку на себя. Граф не отличался большой физической силой, а потому верблюду довольно легко удалось вырваться и галопом ускакать от своего незадачливого хозяина. "Проклятье!" — граф оставил попытки догнать верблюда и продолжил углубляться в лес. — "Просто отлично! Просто замечательно! Теперь придётся идти пешком!" Листья многолетних деревьев тревожно шелестели под порывами прохладного ветра. Обеспокоенные внезапным ухудшением погоды птицы постепенно замолкли и спрятались в свои дупла. Сквозь густую тёмно-зеленую листву при желании можно было разглядеть на небе массивные чёрные тучи, медленно проплывающие над лесом. Порывистый ветер становился все холоднее, и Уайт ускорил шаг, беспокойно озираясь по сторонам в поисках надежного укрытия. Его взгляд остановился на огромном старом клёне. Из-за его густой листвы неба было почти не видно, поэтому Уайт решил переждать дождь здесь. Глухие раскаты грома сперва звучали тихо и как будто неуверенно, но по мере того, как сгущались плотные тучи, они становились все уверенней, набирали силу и входили во вкус, сотрясая небо своей первобытной музыкой. С неба начали падать первые несмелые капли дождя. Сидя под кленом, Уайт отчётливо слышал, как они ударяются о листья деревьев, словно о миниатюрные зонтики. Дождь постепенно разошелся до ливня, про который не скажешь "льет, как из ведра", а в ужасе воскликнешь: "где Ковчег?!" Уайт сидел под клёном, ни жив, ни мертв, боясь пошевелиться или сделать шаг в сторону. Гром радостно рокотал, празднуя свою победу над тёплой устоявшейся погодой. Тонкими копьями вспыхивала вслед за громом трескучая молния, выпрыгивая из-за туч, словно ядовитая змея из кустов. Как бы густа не была листва клёна, она не могла наверняка уберечь графа от дождя. Холодные капли стекали вниз, перепрыгивали с одного мокрого листа на другой, постепенно добираясь до корней дерева, у которых сидел Уайт. Могучий ветер мерно раскачивал кроны деревьев, сдувая с них дождевые капли. Как и всё на земле, дождь не собирался идти вечно. Тучи, которые в начале грозы были похожи на огромных чёрных слонов, теперь напоминали серых бездомных кошек. Дождь начал редеть, а из-за угрюмых серых облаков робко выглянуло солнце.