Недопустимо

Проснулся он от того, что вдруг почувствовал острую боль у корней волос. Какая-то неведомая сила крепко схватила его за голову и потащила за собой! Руки и ноги были накрепко стянуты верёвками, а во рту была какая-то грязная тряпка. Окончательно проснувшись, Уайт попытался разглядеть своего похитителя, но кроме высоких деревьев и неба вряд ли можно что-то разглядеть, когда тебя тянут через лес за волосы. Жалкие попытки вырваться оказались тщетными, и графу оставалось лишь покорно ожидать своей участи. Сквозь непрерывный шелест листьев до него уже доносились странные звуки, похожие на тихую ругань, и ещё чьи-то тяжёлые торопливые шаги над головой. По-видимому, похититель ехал верхом. Однако вскоре они вышли на открытую дорогу и с мягким ковром из листьев и мха пришлось попрощаться. В спину то и дело впивались мелкие камушки, за ворот рубашки забился песок, и всё это, конечно, повергло графа в отчаяние. Когда под лопатку врезался кусок разбитой бутылки, Уайт поморщился и глухо застонал. На глазах выступили нежданные слёзы, а злосчастный осколок вместо того, чтобы остаться лежать на дороге, начал ещё глубже проникать под кожу. Уайт всхлипнул от боли и застонал громче. Похититель остановился. Сердце графа забилось чаще. — Ну что тебе?! — Блэк очевидно был крайне раздражен. — М-м-м-м! — только и смог ответить Уайт, поражённый поворотом событий. Блэк хмыкнул и, наступив ногой на грудь брату, вытащил из его рта тряпку. — Ну, говори! —… — Ну?!!? — Осколок… — простонал Уайт, — в спине… — Тьфу! Приедем — разберёмся! — ему никак не терпелось добраться до замка. — Раз очнулся — вставай и иди! Блэк отвязал верёвку от волос Уайта и прикрепил её к его рукам. Сев на верблюда, взял в руки другой конец верёвки и ударил животное по бокам. Верблюд нехотя тронулся. Они двигались довольно быстро, и Уайту было трудно успевать за верблюдом. Ужасно хотелось есть, болели ноги и руки, а глубоко под кожей в спине чувствовался острый осколок. Под одежду забилось столько песка, что им можно было бы наполнить около ста песочных часов. Ноги не слушались, во рту пересохло, а вышедшее солнце слепило глаза. Спустя неопределённый отрезок времени, который показался Уайту бесконечным, они подъехали к замку. Перепуганные придворные отворили перед ними двери замка, стараясь не выдавать своего волнения, ибо Блэк не выносил суеты и паники. Оставив верблюда на улице и вверив его заботам слуг, Чёрный граф, всё ещё не развязывая брата, повёл его в свои покои. Для Уайта подъем по лестнице стал последней каплей, и он безвольно повис на веревке, предоставив брату втаскивать его наверх. Всё это время в его голове кипели самые разнообразные чувства и вопросы: «Зачем он за мной поехал? Почему тащит к себе? Зачем было меня связывать? Что он собирается сделать?» — проносилось в его голове, то и дело ударяющейся о ступени. Верёвка туго стягивала запястья, и Уайт уже почти перестал чувствовать свои руки. Наконец, Блэк добрался до этажа, на котором находилась его комната. Схватив брата за волосы, он поднял его на ноги и, открыв ногой комнату, грубо втащил его внутрь за собой. Дверь захлопнулась. Отпустив Уайта, позволив ему в изнеможении рухнуть на пол, он достал из кармана ключ и, вставив его в замочную скважину, окончательно отрезал брату путь к отступлению.