Недопустимо

Уайт ещё долго бы мог лежать в холодной ванне, однако вода успела уже порядочно согреться, и по всему туловищу снова заныли, напоминая о себе, злополучные ожоги. Он глухо застонал, тут же пожалев о своём поступке. Блэк, всё это время величественно восседавший на бортике ванны, вдруг обхватил рукой голову несчастного близнеца и с нескрываемым раздражением погрузил её в тёплую воду. За прозрачными волнами тёплой жидкости было хорошо видно обескураженное и испуганное лицо Уайта, едва успевшего вздохнуть, прежде чем против своей воли оказаться под водой. Блэк немного помедлил, и нехотя выпустил брата, позволив ему вынырнуть. Уайт, дрожа и откашливаясь, бросил жалобный взгляд на Блэка. «Почему он это делает?» Как и для всех жителей страны Уу, для Уайта мотивация поступков этого златокудрого тирана оставалась загадкой. — Хватит валяться, вылезай! — грубо прервал его размышления Блэк. Уайт попытался приподняться, дрожащими руками держась за мокрые бортики ванной, но тут же неуклюже поскользнулся и плюхнулся обратно, забрызгав мраморный пол. Блэк громко выругался. — Ты можешь хоть что-то сделать нормально?! — раздражённый донельзя граф, засучив рукава, обхватил брата за туловище, вытаскивая его из ванны. — Одно и тоже каждый раз! Уайт уже мог самостоятельно держаться на ногах. Боль от ожогов наконец-то утихла. Нетерпеливо сорвав с крючка чёрное полотенце, Блэк швырнул его в брата и вышел из ванной, оставив его наедине со своими смешанными чувствами. Одетый и приведенный в порядок Уайт уже через пять минут предстал пред светлыми очами старшего брата. Но глаза тирана были неприступно черны. Блэк придирчиво оглядел своего непутевого близнеца и не без удовольствия заметил, что тот надел кожаный ошейник. Слегка потянув на себя Уайта за кольцо на ремешке, чёрный граф ехидно хмыкнул. — Слушай, а ты неплохо вжился в роль слуги, братец! — хихикнув, произнес лимонохват, властно оглядывая Уайта, готового от стыда провалиться сквозь землю. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул! — с притворной нежностью в голосе сказал Блэк --Недавно я прогуливался по западному крылу, и знаешь, что я там обнаружил? Белый граф затаил дыхание. Он никак не мог понять, к чему клонит его брат. — Целый коридор выпачкан карамелью! Ты представляешь?! — Блэк брезгливо поёжился. Я как раз заметил, — продолжал он. — Что слуги недобросовестно выполняют мои приказы! Поэтому это дело я поручаю лично тебе! Уайт облегченно выдохнул. Вымыть грязный коридор? Да пожалуйста, лишь бы не подвергаться новым истязаниям! Блэк, казалось, уже устал от постоянного контроля брата и теперь спешил поскорее от него избавиться, поручив тяжёлую и трудоёмкую работу. Весь день Уайт, этот неженка-аристократ, который никогда не притрагивался к тряпке или метле, драил щеткой коридор, в котором, как показалось графу, вырвало карамельного монстра, а может и не одного. Старая щетина плохо справлялась с засохшей карамелью, но Уайт терпеливо тер липкие разводы, пока не приходилось снова полоскать щетку в ведре с мутной водой. К концу дня работа ещё не была закончена, и Блэк, недовольно ворча, приказал брату продолжать работу ночью. Почти уже чистый коридор тускло освещала пыльная керосиновая лампа, милостиво предоставленная Уайту для работы. На руках усталого графа пылали мозоли, со лба стекал струйками пот. «Осталось только выскоблить стены от карамельной крошки и вытереть лужи на полу. С этой работой можно справиться за каких-то 10 минут!» — размышлял утомлённый граф, вяло возя чем-то, напоминающим щетку, по чистому полу. 10 минут. А дальше что? Граф медлил. В его светлой голове ворочались тёмные предчувствия относительно своей судьбы по окончании малоприятной чёрной работы. Нельзя было тянуть время всю ночь. Или всё же можно? Вдруг позади послышался какой-то шум. Уайт вздрогнул и принялся судорожно оттирать оставшиеся пятна с пола. Скрипнули ступени, ведущие в коридор. Он старался ничем не выдать своего испуга и продолжал усиленно тереть щёткой и без того уже начищенный чуть ли не до блеска пол. По коридору к нему со спины величественно приближался Блэк. В приглушённом свете почти погасшей керосиновой лампы его тень была едва различима, но Уайт услышал и узнал эти энергичные лёгкие шаги задолго до того, как синеватая тень графа, колыхаясь, загородила ему свет. — Надеюсь, ты закончил? Пора спать. Завтра будет ещё много работы. Уайт снова вздрогнул и торопливо прополоскал щётку в ведре, что, впрочем, было вовсе не обязательно. Блэк сердито зевнул и добавил с укором: — Из-за тебя, дорогой братец, мне пришлось встать посреди ночи! — он деловито нахмурился и выжидающе посмотрел на брата. Уайт вздохнул тихо, насколько мог, и так же тихо произнес:  — Спасибо. Блэк в замешательстве уставился на него. Уайт всё это время сидел к нему спиной, видно было только как обозначаются под желтоватой кожей его лопатки. — Повернись ко мне! Я с ТОБОЙ разговариваю! — хрипло прикрикнул Блэк. Апатичное поведение брата начинало действовать ему на нервы. К тому же ему действительно пришлось прервать свой сон, чтобы… Уайт медленно повернулся. — Ступай за мной. — уже более спокойно произнес Блэк, раздосадованный затянувшейся ночной прогулкой. Уайт последовал за ним, оставив ведро и щётку лежать на своих местах. Он взял с собой керосиновую лампу, но та погасла почти сразу же, и её пришлось оставить. Канделябры в западном крыле редко зажигали, поэтому братья беззвучно шли в полной темноте. Внезапно Блэк, поставив ногу мимо ступеньки, пошатнулся и тихо ахнул, подхваченный кем-то сзади. Холодные руки Уайта дрожали от непривычного напряжения, но он всё же сумел совладать с собой и осторожно помог брату встать на ноги. Как только чёрный граф почувствовал под ногами твердую поверхность, он грубо высвободился из рук младшего брата, что-то гневно бормоча и вздрагивая. Вскоре они остановились у входа в восточное крыло замка, где были расположены покои Блэка. Уайт шёл, понурив голову, глядя, как худые, в чёрных как смоль тапочках ноги Блэка оставляют за собой ступеньки. «Мог бы просто сказать спасибо.» Вот и комната Блэка. Граф отпёр ключом дверь и вошёл, жестом повелевая брату следовать за ним. Уайт робко вошёл, притворив за собой дверь. Комната, едва успевшая погрузиться в темноту, на мгновение колыхнулась, и на тумбочке, рядом с разобранной кроватью, зажглась маленькая настольная лампа. Блэк с размаху сел на кровать и сбросил тапочки на чёрный махровый коврик. Уайт стоял потупившись, совершенно не зная, как себя вести. В комнате повисло неловкое молчание. Время в такие моменты становится невыносимо тягучим и липким, все предметы теряют очертания, пространство начинает неистово вибрировать, а ноги — подкашиваться. В комнате тихонько тикали настенные часы в чёрной оправе, по форме напоминающей треугольник. Каждая секунда отзывалась колючим, бесконечно долгим звоном в голове Уайта. Блэк, желая прервать моральные страдания брата (а, может быть, ему просто было невтерпёж поскорей лечь спать?), указал ему на тот самый коврик, на котором покоились тапочки графа. Уайт всё понял. Он должен провести ночь на ковре, как животное. «Ну что ж, этого стоило ожидать!» Уайт покорно опустился на мягкий коврик и свернулся калачиком  «И пусть я, может быть, безвольная тряпка и бесхребетный тюфяк, но с другой стороны — я всё это заслужил. Кто просил меня сбегать? Если бы я тогда остался дома…» Продолжая нещадно себя корить за все вселенские грехи, Уайт начал тихонько плакать. Он не мог точно объяснить, почему у него из глаз льются слезы, а в горле твёрдым комом встала обида. Он плакал практически беззвучно, изредка прерывисто вздыхая.