Недопустимо

Утро выдалось пасмурным. За окном были слышны нестройные удары капель. С крыши по желобкам стекали и вливались в тёмно-бурые болотца ручейки холодной дождевой воды. Уайт с трудом разлепил веки и приподнялся на смятом коврике. Блэк ещё спал, и Уайт, наученный горьким опытом, благоразумно решил дождаться, пока брат проснется сам. Белый граф устало потянулся, но тут же охнул — по всему телу предупреждающе заныли вчерашние ожоги. Уайт болезненно поморщился. Он ещё раз взглянул на спящего брата. Блэк лежал на спине ровно, как мертвый, но по тихим, едва различимым вздохам, можно было догадаться, что он спит. И все та же бессменная бейсбольная перчатка на правой руке… Уайт с трудом отогнал от себя меланхоличные воспоминания и сел на коврике. «Надо бы посмотреть, что делается на улице!» Он медленно встал и, пошатнувшись на затёкших ногах, двинулся на цыпочках мимо кровати брата к окну. Осторожно приоткрыв краешек чёрной занавески, Уайт выглянул наружу. Серые тучи лениво плыли по бледному небу, загородив собой едва успевшее выйти робкое солнце. Дождь уже начинал заметно редеть, но завывания ветра, порывисто качавшего кроны чахлых садовых деревьев, не предвещали ничего хорошего. — Будет гроза, — подумал граф, и за его спиной тут же громко скрипнула кровать. Инстинктивно вздрогнув, он быстро обернулся, встретившись взглядом с сонным братом. Блэк, агрессивно зевнув, потянулся к тумбочке и достал из верхнего ящика маленький золотой колокольчик. Бросив безразличный взгляд на застигнутого врасплох Уайта, он позвонил. В коридоре послышались торопливые шаги. В комнату, тихо постучав, скользящей походкой вошёл слуга, неся на серебряном подносе одежду для графа. За ним, чуть не сбив товарища с ног, прошмыгнул другой, неся воду в тазу и чистое полотенце. Блэк раздражённо взглянул на своих подчиненных и, прокашлявшись, произнес: — Одежду оставить. Воду, — он кивнул на оторопевшего брата. — Ему. Прислуга незамедлительно исполнила всё, что ей было приказано. Не прошло и полминуты, как поднос одежды перекочевал на постель графа, а у растерянного Уайта в руках очутился небольшой медный таз, наполненный тёплой водой. Слуги так благоговейно раскланивались, покидая покои графа, что Блэк, стянув с руки бейсбольную перчатку, злобно запустил ею вслед ретировавшимся придворным. Перчатка жалобно ударилась о дверь и незамедлительно подчинилась законам гравитации. Блэк снова грозно прокашлялся, как бы показывая свое крайнее возмущение. На этот раз Уайт не заставил себя уговаривать и, приблизившись к брату, принялся неуклюже копировать все те действия, которые обычно выполняли слуги по утрам. Блэк вяло умылся и знаком приказал брату убрать таз. Пора было приступить к смене туалета. Для Уайта, который всегда одевался самостоятельно, выполнение этих привычных действий не должно было стать проблемой. Однако. «У него такие широкие плечи! — пальцы графа ловко застегивали пуговицы на шелковой черной рубашке — Мне так неловко. Он… Он же почти без одежды!» Лёгкий румянец окрасил бледные щёки графа. Уайт осторожно, как величайшую драгоценность взял с подноса чёрные хлопковые брюки. Блэк сидел на кровати безучастно, как бы нарочно абстрагировавшись от такого скучного процесса, как смена платья. Покончив с облачением брата в дневную одежду, Уайт в поисках дополнительной работы, оттягивавшей момент неприятного диалога, случайно зацепился взглядом за прическу брата. Светлые, шелковистые волосы были заплетены в высокий пучок на затылке. Уайта поразило, что аккуратный, порой дотошный в вопросах внешнего вида Блэк пренебрёг своей прической. — Ты не расплёл на ночь волосы… — робко заметил Уайт, затаив дыхание, опасаясь вспышки агрессии. Но Блэк оставался безмолвным. — Если… Если ты не против, я… — он на мгновение замялся, подбирая слова. — Я приведу их, ну… В порядок. Ты не возражаешь? Молчание. В чёрных, с матовым блеском глазах, обычно пронзавших своим величием любого, теперь совершенно ничего не отражалось. Блэк сидел совершенно неподвижно, никак не реагируя на вопросы брата. Он, казалось, пребывал в каком-то забытье, оторвавшись от реальности. Уайт осторожно заглянул ему в глаза. Никакого результата. Стеклянный, словно у фарфоровой куклы, взгляд Блэка проходил сквозь него. Запаниковав, Белый граф уже собрался звать на помощь, как вдруг Блэк как-то странно дёрнул головой, и уже в следующее мгновение в глазах хозяина замка снова блестел колючий глянцевый огонек. Уайт облегченно вздохнул. — Ты на что уставился?! — сердито выпалил Блэк. Младший граф повторил свой вопрос, со всеми предосторожностями. — Как хочешь, только быстро! Я голоден. В тусклых лучах утреннего солнца заструился золотистый водопад, выскользнув из тугих объятий чёрной перевязи. Уайт огляделся в поисках расчёски. Блэк жестом раздражённо указал ему на ящик тумбочки. Мягкие спутанные локоны легко подчинялись частому гребешку, и послушно ложились один к одному. «Нет, не может быть, чтобы у такого злюки, как Блэк, были такие шелковистые волосы! Странно, что у меня на руках до сих пор не выступила кровь и не потрескались ногти!..» Он собрал золотистый фонтан на затылке брата и аккуратно перевязал пучок чёрной лентой. Внизу пронзительно зазвенел колокольчик. Пора завтракать. Блэк порывисто встал и, схватив брата за кольцо на ошейнике, быстрым шагом направился в трапезную. Жалобно стукнулся об пол выпавший из рук графа деревянный гребень. Тяжёлые двери многострадального помещения были распахнуты настежь, вдоль стен тянулись цветастые гирлянды на ниточках, люстра переливалась всеми цветами, которые только различает глаз, щеголяя начищенными подвесками из стекла. На столе сияла белизной свежая скатерть с золотистой оторочкой. Паркет был отполирован до такой невероятной степени, что с легкостью мог бы служить в качестве большого зеркала. Стоит заметить, что для завтрака стол был накрыт роскошно: в желтоватом свете люстры игриво сверкают хрустальные сосуды, тихонько позвякивают графины, наполненные различными напитками, важно заседают накрытые столовыми полотенцами горячие пироги, блестят в лужах лимонного сока свежие фрукты. Кругом суетятся разгоряченные слуги, раскладывая приборы. — Что это вы тут устроили?! А? Это что за безобразие?! — брови разъяренного графа образовали собой одну черную галочку. — Недопустимо!!! — У тебя сегодня День Рождения. Блэк медленно обернулся к брату. «Да что он себе позво…» — С Днём Рождения, Блэк. Уайт знал, что такие дерзкие высказывания не проходят безнаказанно, знал, что Блэк не выносит всякого рода неожиданностей и сюрпризов, и, разумеется, был заранее готов к любым истязаниям. Но поздравление — дело принципа.