Десятый Вонгола – Рок Звезда!?

      Самое лучшее утро, которое только может представить себе Тсуна — это отсутствие утренней пробежки и пинков от Реборна. Вместо очередного издевательства над собой, он спокойно попивает тёплый чай, надеясь немного избавиться от саднящего чувства в горле. Под конец их фееричного абсолютно «спокойного» концерта разразился самый настоящий ливень, но они отыграли всё до конца. Тсуна с мурашками по коже вспоминает ощущения прошедшей ночи, когда холодные капли безжалостно разбивались о тела полуобнажённых подростков. И всем это нравилось. Поэтому сейчас он сидит с довольной улыбкой и смотрит на капли дождя, скользящие по оконному стеклу. Даже непривычная для этого дома тишина приносит ему сейчас удовольствие, позволяя погрузиться в воспоминания о прошедшем концерте.              — Как спалось, сынок? — Нана тихо и плавно проходит в кухню, сразу направляясь к холодильнику за продуктами для завтрака.              — Отлично, хорошо отдохнул, наконец-то. Как тебе вчерашний концерт? Я слышал, вчера было нечто… невообразимое, — тихий разговор без имен и чётких упоминаний, скрывает под собой куда больше, чем кажется. Тсуна смотрит на маму и усмехается, видя, что сегодня она одета во всё чёрное — ночь всё же оставила свой отпечаток.              — О! Потрясающе! Я была так удивлена тому, что эти ребята натворили! Особенно Масочник, — в светло-карих глазах матери скользит лёгкий укор за выступление почти что без одежды под холодным дождём. — Но всё было просто идеально. Безумно рада за их успехи.              — Да, наверное, — за сомнением в словах, скрывается коварное чувство победы, потому что изумлённое лицо Реборна само показало, что их план удался. Ещё бы не получилось. Их идеи никогда не подводят.              Реборн, проходя в кухню, внимательно смотрит на юношу. Взгляд, скрытый полями шляпы, скользит по каждому изгибу лица, цепляется за аккуратный изгиб губ и большие светло-карие глаза, как у Наны. Тсуна замечает, что его рассматривают, и обращает внимание прямо на киллера. Мягкость, присущая его глазам никуда не исчезает от взгляда на своего «любимого» репетитора, но Реборн прекрасно знает, как всего один прищур способен полностью изменить выражение лица. Как расслабленность сменяется на что-то странно-хищное, что даже пока сам Реборн не понимает. Он, в принципе, не до конца разбирается в собственных размышлениях насчёт юнца. Есть лишь одно, и то смутное понимание — с этим мальчишкой что-то не так. Или всё-таки с ним самим? Зацикленность на ученике при этом почти не напрягает.              «Точно. У него же явно один подростковый ветер в голове, а ведь он должен думать об уроках и тренировках, а не о… любви с девчонками», — к простому заключению приходит Реборн. Надолго ли только?              Размышления прерываются диким кашлем Тсуны, который чуть ли не валится со стула, но его вовремя придерживает, вошедшая на кухню Бьянки. Нана незамедлительно подлетает к сыну и тянет ладонь ко лбу.              — Температуры вроде нет. Тсу, может тебе стоит пойти поспать? — в её голосе отчётливо скользит беспокойство, но глаза пылают по-матерински тёплым укором. Знала же, что так будет.              — Х-хорошо… — заикается от взгляда матери Тсуна и спешит сбежать в свою комнату. Мама, конечно, поддерживает его в музыке, но может и не выпустить его из дома, если он сильно заболеет. Взрослые такие скучные в своей безопасности.              Нана же вздыхает и возвращается к плите. На губах проскальзывает усмешка — её сын заболел, а значит необходимо поставить его на ноги в ускоренном режиме. Она не до конца разбирается в том, что за игру ведёт Тсуна с группой против Реборна, но безоговорочно готова помочь. Ламбо в этот момент, убегая подальше от И-Пин, запрыгивает на стол и несётся мимо женщины, бросая на неё короткий взгляд. По прищуру и изгибу бровей маленький киллер всё понимает, но всё же опасливо заглядывает в сторону Реборна, который что-то обсуждает с Бьянки. Чем дальше, тем больше кажется, что всё приобретает куда более высокие риски.              Нана собирает короткие волосы в хвостик и прикрывает глаза. Тяжело вздыхая, она осматривает кухню и возвращается к готовке. В голове всплывает мелодия одной из её старых песен, которую она начинает беззвучно напевать. Одновременно с этим заваривается новая кружка чая для сына, в который она добавляет лекарства. Заваренный с любовью напиток под мамину песню точно поднимет её сына на ноги. Уже через несколько минут накрытый тканью поднос стоит на столе возле кровати Тсунаёши. Сам юноша по голову укутан в одеяло и даже не высовывает носа.              — Выздоравливай, Тсунаёши… — шепчет Нана, покидая комнату, стараясь не засмеяться от выходок её любимого сына, который дал ей аккуратные намёки.              — Раз ты заболел, так и быть, тренировок сегодня не будет. Лечись, — вынеся свой вердикт Реборн, оставляет подростка в его комнате одного. Сегодня ожидается крайне важная встреча, так что надо подготовиться.       Как только воцаряется тишина, из-под одеяла вылезает вспотевший Савада. Реборн бы ещё дольше торчал у него в комнате, чтобы он совсем задохнулся.              — Фух… Чуть не сдох… — хрипит Тсуна, понимая, что всё-таки заболел, от чего хочется пару раз стукнуться головой о стену. Как же он без песенок-то?!              — Ку-фу-фу, сомневаюсь, что одеяло представляет для тебя реальную угрозу по сравнению с Реборном, — Мукуро материализуется недалеко от кровати подростка. Кинув взгляд на дверную ручку, он переводит разноцветные глаза на своё небо. — Уверен, что мы не спалимся?              — Не должны, — из-под кровати выползает Ламбо и разваливается на небольшом ковре, утыкаясь взглядом в потолок. — Вчера, когда я шпионил за Реборном, он весь вечер разговаривал с кем-то по телефону. Ка-а-ажется… Фонг. Так его звали. Так что весь день только наш, а если повезёт, то ещё и немного вечера!              — А что насчёт И-Пин, Фууты и Бьянки? — Мукуро запирает дверь и проходит к окну, выглядывая на улицу. Дождь постепенно прекращается.              — О-о, мама сейчас разберется, — на лице Тсуны расцветает хитрющее выражение.              — Тсу, мы ушли, если что! — с первого этажа раздался голос Наны, до невозможности довольный и озорной.              — Вот и весь фокус, — выжидая в тишине несколько минут, Савада тянется к столу и сдергивает ткань с подноса, расплываясь в улыбке. — Вот теперь мы точно одни! А значит отдыхаем!       Мама им прямо мини-пир приготовила. Несколько теплых кружек с чаем для здоровья, а остальное для отдыха: чипсы, конфеты и прочая вредная, но такая вкусная еда.              — Конфеты! — Ламбо со сверхскоростью залазит на кровать и тянется к желанной сладости. Ребёнок, что с него взять. Мукуро, смотря на начинающуюся драку за леденцы, улыбается и стягивает на пол подушки. А после щелчка пальцами по стенам начинают плестись лотосы, хищно подбираясь к двум дерущимся друзьям.              — Ку-фу-фу, может, вы успокоитесь немного? Или, как думаете, внезапно вернувшийся Реборн будет рад этому шоу? — Тсуна на слова Мукуро, прищуривается и, бросив хитрый взгляд на Бовино, бросается на друга, поваливая его вместе с Ламбо на пол. Каждый хватается за ближайшую к нему подушку и начинает яростно отбиваться, до летающих перьев в воздухе. Вскоре вся комната превращается в поле жесточайшего боя. Тсуна гоняя во рту чупа-чупс, отбивается от Мукуро подушкой, пока на самого же Саваду со спины нападает Бовино с одеялом, намереваясь сбить того с ног.              — Без нас веселитесь? — если это и пугает троих ребят, то только немного. Наоборот Тсуна вовремя увернувшись от Ламбо, запускает в сторону новоприбывших подушку, что, судя по сдавленному крику, попадает точно в цель. Правда, если этой целью окажется Киоко, то им будет малость несдобровать.              — Мукуро, к какому лешему черту, ты научил Киоко телепортации?! Я чуть коньки не отброс… — договорить Саваде не даёт подушка, прилетевшая прямиком в лицо, и отправившая его на кровать.              — Поменьше свой рот открывай! — Рёта, схватив ближайшую к нему подушку, вновь целится в друга, но сам быстро оказывается на полу в лежачем состоянии, благодаря метко запущенной подушке из рук Наги. — Это война!              Начавшаяся схватка, в которой каждый оказывается сам за себя, грозится перерасти в самое настоящее сражение до последнего выжившего. Битва постепенно разрастается по периметру всего дома. Киоко с маниакальной улыбкой кидается подушками, пока сама не оказывается отправленной в полет подушкой Наги. Мукуро вовремя объединившись с Юмой, успешно атакуют дуэт из Тсуны и Ламбо их же подушками. Хаос в доме дополняют вопли Рёты, из-за того, что Юма спелся не с ним. Впрочем, он быстро оказывается заткнут тем же Хиратой. Вдобавок к летающим перьям, периодически добавляются конфеты и пачки из-под чипсов, иногда даже рвущиеся на лету. Неизвестно когда начинает громко орать музыка, иногда заглушая вопли подростков, хотя переорать тех же Тсуну, Киоко и даже Ламбо никто не сможет.              В беспорядок оказывается, захвачен не только второй, но и первый этаж. Хана увернувшись от летевшей в неё подушки, наворачивается и падает прямиком в рядом стоящее кресло, успев перед этим отправить в полёт небольшую подушку. Та прилетает прямиком в лицо Хару, сбивая её с последних ступеней лестницы. Правда для Миуры это вообще не о чем, она быстро группируется и запускает ту же подушку в замеченного ей Акиру, который, в попытке избежать лишнего кипиша, прячется за диваном. Хитрее всех оказывается Ламбо со своими тайными детскими ходами по всему дому, поэтому в какой-то момент поймать маленького рогатого беса пытаются все, правда всё равно отбиваясь друг от друга уже, чем попадётся. Мукуро не выпускает трезубец из рук, распоров так парочку подушек, но взамен создавая несколько таких же. Только иллюзорные подушки начинают сами прыгать на других ребят, а иногда и кусаться, создавая тем значительные проблемы.              Тсуна, наблюдая за всем безобразием, широко улыбается, прибавляя звук на колонках, вытащенных из кладовой. В какой-то момент, кажется, что стены, а особенно стекла в окнах не выдержат творящейся подростковой бесовщины. Савада только хватается за ближайшую к нему подушку, мысленно надеясь, что это не одна из иллюзий Мукуро, как замирает, сражённый внутренним чувством интуиции. И весьма вовремя, потому что под той самой подушкой оказывается выпавший во время битвы телефон, который разражается достаточно агрессивным рингтоном, при этом почти не слышимым среди творящего балагана.              — Всем замолчать! Код красный! — буквально заорав на весь дом Тсуна, поднимает выше телефон, чтобы все, кто могли увидеть, поняли, что ситуация крайне серьёзная. Рёта первым разглядев иероглифы в наименовании звонившего, с дикой скоростью летит к колонкам, вырубая их и чуть не сталкиваясь при этом с Ламбо, вылетевшим из-за угла. Дом резко погружается в гробовую тишину. — Да, мам…              — Тсу, ты не мог бы встать и быстренько пробежаться по дому, навести порядок. У нас ожидаются гости. Мы скоро вернёмся, — голос Наны становится чуть тверже, немного теряя свою привычную мягкость, — Реборн тоже с нами.              Тсуна отключает телефон, прикрывая глаза. Вся огромная компания, подобравшись поближе, внимательно смотрит на Саваду, ожидая от него объяснений. С тяжёлым выдохом Тсунаёши поворачивается к друзьям, озвучивая крутящие на языке слова.              — Ну что сказать… Мы в дерьмище! Они скоро вернутся! — вся разношёрстая компания переглядывается и выжидающе смотрит на Саваду, — Ну, и чего уставились?              — Ку-фу-фу, ты же босс, так что раздавай указания, — подкалывает с ехидной улыбочкой туман, опираясь на трезубец.              — Да вы издеваетесь… — видя прищуренные взгляды своих друзей, Тсуне остаётся только тяжело вздохнуть. — Ну, раз так, значит, Киоко, Хару, Хана, Наги, забираете второй этаж, мы с парнями убираем первый, а Ламбо стоит на внимательном стрёме. У тебя самое ответственное дело! — все синхронно кивают, раздаётся лёгкий хлопок, — У нас на всё минут пять-семь. Начали!              Масштаб работы не такой уж и большой, но занимает достаточно площади. Убрать первый этаж удаётся достаточно быстро, запихивая перья в мусорные пакеты, а оставшиеся подушки, закидывая на диваны и кресла в гостиной. Поэтому надеясь, что никаких признаков стороннего присутствия в доме не ощущается, все дружно спешат на второй этаж, который пострадал намного сильнее. Киоко и Хару собирают всё в те же пакеты, как и перья, так и редко разбросанные конфеты, мысленно извиняясь перед Ламбо. Хана повторно просматривает убранные участки, чтобы устранить нежелательные улики, пока Наги аккуратно выглядывает в окно, убирая несколько пёрышек со штор.              Тсуна чувствует усиливающее напряжение — Реборн однозначно не так далеко. Он быстро пробегает весь дом, просматривая комнаты и надеется, что они убрали всё тщательно. Все подростки в напряжении замирают в коридоре на втором этаже, переглядываясь и будто ожидая сигнала.              — Шухер! — раздаётся дикий крик Ламбо, несущегося по лестнице. Тсуна резко оборачивается к Бовино, ловя того на руки и так же резко возвращает взгляд на друзей.              — Мы дома! — Хватает какой-то миллисекунды, чтобы Киоко и Мукуро притянули к себе ребят за руки и исчезли в быстро рассеивающимся фиолетовом тумане              Тсунаёши выжидает несколько мгновений, пытаясь утихомирить бешено бьющееся сердце. Ламбо тихо и абсолютно неподвижно сидит у него на руках, и лишь внимательно смотрит в сторону лестницы. Решая больше не тянуть, юноша медленно спускается на первый этаж и, стараясь незаметно прошмыгнуть мимо гостиной, проскальзывает в кухню, где и застаёт Нану.              — С возвращением, — он аккуратно подходит к матери, отпуская Бовино на пол.              — Как себя чувствуешь? — Нана мягко улыбается, касаясь ладонью лба сына. Она чуть наклоняется вперёд и шепчет на ухо, внимательно смотря в сторону на играющих между собой Ламбо и И-Пин, — В гостиной ждут гости. Так что, наверное, тебе стоит поторопиться. А вот количество выпотрошенных подушек, ты мне назовёшь потом. И пакеты могли поглубже засунуть в тумбы.              Чуть смутившись, Тсуна едва разборчиво бурчит: «В кладовке ещё несколько», — и сразу же сматывается в гостиную, чувствуя спиной прищуренный взгляд Наны, вряд ли обещающий что-то хорошее. Впрочем, в гостиной его встречает не менее недовольный взгляд Реборна. Сегодня можно смело собирать коллекцию — «Самый многообещающий взгляд».              — Мукуро гостил?              — С чего ты взял? — Тсуна почти падает на диван, усаживаясь ближе к краю, и упирается взглядом в напротив сидящих «гостей». Фонга он признаёт сразу, тот никак не изменился с их последней встречи. А вот новое лицо в виде младенца с темно-зелёными волосами, в медицинском халате и зелёной соской, вызывает уже лёгкое беспокойство. Особенно напрягает, как раз таки наличие этой соски. Ему-то одного Реборна хватает с головой, и ещё двух подобных «карапузов» Савада вряд ли выдержит, даже со всей его выдержкой.              «Так, а вот это у меня вызывает неприятные подозрения по поводу нашей безопасности. Особенно моей. Не столько интуицией чую, сколько задницей».              — Думаешь, я бы не заметил настолько сильный всплеск пламени тумана? Особенно в этом доме. В коридоре, на втором этаже, — Реборн смотрит прямо в глаза своего ученика, отмечая, что тот даже не дёргается и выдерживает столь тяжёлый взгляд. Уже неплохо.              — Ку-фу-фу, ну что вы, Реборн-сан, он же не ваша собственность. Я же имею право общаться со своим боссом, — Мукуро, растягивая губы в язвительной улыбке, эффектно появляется из фиолетового тумана и присаживается на подлокотник дивана. Туман зарывается рукой в волосы шатена, не переставая хитро щуриться, чтобы не сбить уже появляющееся раздражение у Реборна. На деле он аккуратно вытаскивает белое пёрышко и незаметно убирает, стараясь больше концентрировать недовольство аркобалено солнца на себе. Ему, возможно, ещё аукнется, но это будет потом, а убрать все признаки слишком активного времяпровождения надо. Хранитель он всё-таки или кто.              — Тсуна, это — Фонг, надеюсь, — на последнее слово киллер делает упор, будто совсем сомневаясь в умственных способностях своего ученика, — ты его помнишь по прошлой встрече. Рядом с ним Верде — аркобалено грозы.              «Мукуро, у меня одного максимально хреновое предчувствие?» — Тсуна максимально откидывается на спинку дивана, бегая взглядом от одного аркобалено к другому. На Реборна любоваться смысла нет — он перед глазами чуть ли не двадцать четыре на семь.              «Поверь, не у тебя одного», — Мукуро же наоборот наблюдает только за одним Реборном, учитывая, что тот постоянно бросает на него крайне подозрительные взгляды.              В другой комнате раздаётся небольшой грохот. Ламбо не заставляет долго себя ждать и с кувырком залетает в гостиную, словно маленький ураганчик, который успешно приземляется прямо на колени своему боссу. И пока ребёнок приходит в себя после специфического появления, Тсуна всё же решает открыть рот.              — Так зачем… все мы тут собрались? — подросток криво улыбается, чувствуя, что новости, озвученные в ближайшие минуты, будут скорее… не совсем приятные.              — Я так полагаю, Реборн посветил Тсунаёши-куна в нашу ситуацию с проклятием аркобалено, — Фонг прикрывает глаза, слегка наклоняя голову вперёд. — И в то, что мы ищем способ от него избавиться.              — Ну, да. Типа, слышал, — скомкано отвечает подросток, бросая нервный взгляд в сторону Реборна, — Эм.… Ну и нашли?              «Блять, блять, блять! Подождите, какое ещё снятие?! Это что значит?! Он перестанет быть младенцем?! Да ёб твою мать, нам же всем пиздец будет! Тут даже, не до пряток будет, он мне шею одной рукой, скорее всего, свернёт! Я не думал, что тогда тот разговор был всерьёз!», — внутренние ощущение Савады сейчас похожи на полнейшую мешанину из не самых приятных подозрений по поводу своей безопасности.              «Тсу-у-уна, ты че-его так ругаешься?» — Ламбо, явно слыша весь внутренний монолог друга, мысленно похихикивает, хотя внешне держится молодцом и не выдаёт своего странного весёлого настроения, — «Нам же только лучше будет, если Реборн станет большим! Вы чего? Тсу, мы даже об этом уже говорили!»              «Ку-фу-фу, и каким же образом нам станет лучше, а, Ламбо? Тсуна прав, он нам быстрее всем шеи свернёт и кости переломает», — впервые за всё время знакомства в голосе Мукуро проскальзывают нервные нотки, выдающие нарастающее нервное состояние.              «Нет, выгода нам в этой ситуации определённая есть. Если Реборн станет взрослым, ему закроются все его тайные проходы, а следственно способов за нами следить будет в разы меньше».              «Наивно полагать, что он не найдёт других вариантов, как контролировать все твои действия», — скептично отмечает Мукуро, рассматривая всех троих аркобалено, — «Тем более, чувствуется мне, что если проклятие всё-таки снимется, то это будет только начало масштабного пиздеца, который повлечет много малоприятных вещей. Например, будет любопытно посмотреть, как на тренировках взрослый Реборн будет выбивать из тебя душу, ку-фу-фу».              «Эй! Тсуна нам ещё живой нужен! А то Киоко нас убьёт за то, что мы не сберегли его, как хранители!» — громко восклицает Ламбо, из-за чего его голос будто набатом раздаётся в мыслях.              «Какие же у меня, блять, заботливые «хранители»!»              Мукуро и Ламбо уже не сдерживаются и тихо смеются, тут же привлекая к себе внимание аркобалено.              — Они у вас сумасшедшие? — Верде с научным интересом щурится, рассматривая двух уже ухохатывающихся хранителей.              — А, не обращайте внимание. Просто немного долбанутые, такое бывает, — совершенно равнодушно произносит Тсунаёши, сохраняя при этом на лице каменную маску.              — Не скромничай, ты, Тсуна, в этом беспределе главный психопат, — с довольной ухмылочкой выдаёт Реборн, смотря из-под пол шляпы.              — Ну, должен же быть у них «руководитель», — акцентируя на последнем слове, Тсуна так же гаденько улыбается, смотря на киллера, но тут же сглаживает все эмоции и уже с более доброжелательным выражением лица обращается к двум другим аркобалено. — Давайте всё-таки не отвлекаться от главной темы.              — Если обрисовывать всё в общих чертах, у нас есть определённый план, как снять с нас всех проклятие. Есть даже несколько вариантов, как лучше всего будет осуществить нашу задумку, но главное, что остаётся неизменным во всех вариациях развития событий то, что нам потребуется твоя помощь, и с большой вероятностью всех твоих хранителей. Хотя и есть большой риск того, что учитывая ваш уровень пламени и навыки владения им, ничего может не получиться. Но это следует проверять только на практике. И если я правильно рассчитываю будущий ход событий, шансов проверить работает ли вообще наш план в союзе с вами, будет всего пару, — от монотонного и несколько заумного разъяснения Верде, у Тсуны почти начинает дёргаться глаз.              — Напомните мне, пожалуйста, сколько всего там было аркобалено? — растирая переносицу, хмурится Савада, пытаясь понять, насколько большими неприятностями всё-таки обернётся эта вся авантюра. — Семь? По количеству типов пламени?              — Восемь, — припечатывает к дивану ученика своим строгим и недовольным взглядом Реборн, — Тебе стоит внимательнее слушать то, что я рассказываю.              Видя этот взгляд, Тсуна прекрасно понимает, что это ему ещё аукнется. И очень сильно, и очень больно. Спасибо, что хоть сейчас Реборн не настроен на публичную расправу над своим учеником.              — Да, верно, что каждый аркобалено соотносится с одним из типов пламени. Я аркобалено солнца. Фонг аркобалено урагана. Верде, как уже сегодня представили — грозы. Череп облака, Вайпер — туман. Место аркобалено неба занимает Юни. Есть ещё Лар Мирч, она обладатель сломанной соски. С остальными тебе еще выпадет возможность познакомиться. С кем-то может даже ближе, чем думаешь. А точно, и Колонелло, он аркобалено дождя.              «Правильно же было сначала назвать аркобалено дождя, а потом говорить про сломанную соску, нет? Или это просто его отношение к другим аркобалено», — щурится Мукуро, в легком непонимании смотря куда-то мимо гостей.              — Колонелло? — едва слышимо шепчет Тсуна, будто зависший на этом имени.              «Я, кажется, его уже слышал раньше… или мне… Нет, вряд ли…», — рокер внимательно наблюдает за продолжающимся разговором между аркобалено. Полезной и важной информации для себя он слышит не так уж и много, поэтому больше концентрируется на другом разговоре.              «Тсу, все нормально? Может ты просто ошибся?» — голос Ламбо наполнен искренним беспокойством, — «Откуда тебе знать аркобалено?»              «Не знаю откуда! Но я точно знаю его, без сомнений! И самое главное, почему-то мне кажется, что и он знает меня».              «Тсу-у, ты меня пугаешь…», — Ламбо подползает ближе к другу и прижимается к нему сбоку, при этом хмуро рассматривая Реборна, сидящего почти напротив.              «Очень надеюсь, что мы со всем этим безобразием разберемся», — взгляд Мукуро так же держится исключительно на аркобалено, пока сам туман продолжает сидеть на подлокотнике дивана, не собираясь далеко отходить от своего неба.              — Через несколько дней в Намимори соберутся все аркобалено, там мы и обговорим больше деталей и объясним, что будет требоваться от тебя и твоих хранителей, — хмурый взгляд Реборна явно не предвещает ничего хорошего, а учитывая, что он, скорее всего, еще и услышал, как Тсуна завис на имени Колонелло, то вопросов к своему ученику у него будет ещё больше. — А тебе к тому времени, как боссу, надо будет оповестить все своих оставшихся хранителей об этом собрании и обеспечить их присутствие, когда соберутся все аркобалено.              Всё что сейчас хочется Тсуне это скривиться и начать уже просто причитать о том, как ему всё надоело. Но если он сейчас так сделает, то это ему явно хорошего самочувствия не прибавит, учитывая, что за этот разговор он уже и так заработал достаточно неприятных взглядов от Реборна, которые тот потом выместит во время очередной тренировки. Так что ему остаётся только покорно кивнуть, выражая своё, по крайней мере, «понимание» ситуации. Остаётся надеяться, что на сегодня марафон неприятных сюрпризов завершен.              — Мастер! — забегая в комнату, И-Пин разрывает ненадолго повисшую тишину, которая до этого была разбавлена только переглядываниями между Тсуной и Реборном. Фонг, видя ученицу, едва улыбается, выражая всем своим состоянием полное «дзеновское» спокойствие.              — Здравствуй, И-Пин, — внешне так и не скажешь, но, похоже, аркобалено урагана рад видеть свою ученицу, — Как поживаешь?              — Замечательно. Тсунаёши-сан присматривает за мной, а Нана-сан очень вкусно готовит. И я не забываю про ваши уроки, Мастер, — девочка слегка кланяется, выражая благодарность своему учителю. Вот только дальше девочка запинается и злобно зыркает в сторону Бовино, прижавшегося к Тсуне. Последний, к слову, уже предчувствует начинающийся пиздец. — А вот Ламбо часто вредничает и жульничает!              — Жульничаю?! — Бовино тут же подрывается на ноги, перекрикивая девочку, которая так по-детски ябедничает на него. Тсуна сдерживает смешок внутри себя, смотря, как от злости у мальчика краснеют щёки, — В последний раз в прятках это ты сжульничала! Ты не досчитала до конца!              Тсуне смешно только ровно до того момента, пока Ламбо не начинает закидывать девочку не только невкусными конфетами и бейсбольными мячиками (неизвестно откуда добытыми), но уже и гранатами. И розовый цвет его ни капли не смущает и не обманывает, потому что казалось бы игрушечные гранаты начинают по настоящему взрываться.              — Эй-эй, Ламбо, успокойся немного, — Тсуна сначала больше играючи пытается остановить ребёнка, но когда замечает, что уже вместо гранаты в руках Бовино оказывается базука, понимает что вряд ли успеет что-либо исправить, — Твою же! Блять, нет! Ламбо!              — Упс… — это всё что произносит виновник, переводя взгляд с Тсуны на небольшой участок комнаты, погруженный в яркий, почти ядовитый розовый дым, сопровождённым ожидаемым хлопком.              Все с неким ожиданием всматриваются в постепенно рассеивающийся дым. Реборн и Фонг находятся, судя по всему, в спокойном ожидании, а вот Верде явно заинтересован чуть больше в том, как работает данное устройство. Понятно лишь то, что аркобалено не ждут чего-то сверхэпического, поэтому то, как почти у всех челюсти падают на пол то ещё зрелище. Тсуна и Мукуро обходятся только глубоким шоком. Ламбо лишь в непонимании смотрит на (не) знакомого человека.              Практически посередине комнаты оказывается невысокая очень милая брюнетка, в ярко-красном коротком платье с пышной юбкой и накинутой на плечи чёрной джинсовкой, образ дополняют милые туфли на широком каблуке и на этом заканчивается адекватная составляющая образа милой китаянки. Потому что в две тонкие косички до плеч вплетены цепи и красные ленты, шею молодой девушки украшают несколько подвесок и цепочек разной ширины, а руки нагружены кожаными браслетами с шипами. С накрашенных в тёмно-красный цвет пухлых губок слетает тяжелый вздох.              —Уже пятое свидание… Пятый раз, как нас прерывают и не дают спокойно погулять! Неужели так сложно не трогать ни одного из нас хотя бы какое-то время, особенно тогда, когда мы что-то планируем?! — в девушке, представшей перед ошарашенным Фонгом и закатывающимся от смеха Мукуро, похоже, понявшим, откуда тут растут ноги, мало узнается И-Пин. Остальные аркобалено и Тсуна наблюдают за этим лишь с интересом. Особенно Тсуна, тоже догадывающийся в причинах такого поведения и внешнего вида. Кого-то И-Пин, наконец, обратившая внимание на учителя, ему напоминает… — Ох, здравствуйте, мастер! Рада вас видеть!              — И-Пин… Здравствуй… Ты выглядишь весьма… необычно, — Фонг вроде и рад, что ученица соблюдает все правила этикета в приветствии, но что-то его крайне смущает во внешнем виде девушки.              — А? — И-Пин для собственной достоверности, крутится вокруг своей оси, проверяя наряд, — Со мной все хорошо! А! Если вы насчет стиля в одежде… Ну, я одеваюсь просто, как все наши.              — Как «все» — кто? — уточняет Реборн, внимательно смотря на китаянку, которая больше строит задумчивое лицо, чем размышляет на самом деле. По факту девушка явно прекрасно знает, как будет отвечать на любой вопрос, какой бы ей ни задали.              — Ну, как… Как вся Вонгола.              Ламбо получивший короткие разъяснения от Мукуро, от последнего заявления И-Пин, чуть ли не хрюкнув, заваливается на диван дико хохоча, при этом, почти не привлекая к себе внимания, которое сконцентрировано только на девушке, которая буквально через мгновение исчезает в облаке розового то ли дыма, то ли тумана.              — Мамочки… — Тсуна бледнеет у всех на глазах, уже примерно прикидывая, что могло произойти там в будущем. От того, чтобы не свалиться на пол, его удерживает только Рокудо, едва успокаивающийся после дикого смеха.              «Неплохо-неплохо, босс, даже очень хорошо вы там всё устроили в будущем, ку-фу-фу», — от язвительной интонации Мукуро в голове и многообещающего взгляда Реборна, который, наверняка, уже что-то там себе надумал по поводу своего ученика и Масочника хочется немного выйти из окна этой реальности.              «Мукуро, блять, заткнись, и без тебя тошно. И вообще, если чё — я не с вами», — в подтверждение своим словам, Тсуна обмякает в руках тумана, всерьёз теряя сознание. Артист, блин.             

***

      — Ну и ну, чем дальше, тем больше проблем с этой вашей Вонголой и мафией, — вздыхая, произносит Хару, почти падая на диван, прямо в свои же раскиданные ткани. Новости последнее время всё больше и больше удивляют, а в сочетании с не самыми лёгкими репетициями по ночам, всё это иногда оказывается слишком тяжёлым для понимания.              Все подростки рассаживаются, после на самом деле не особо продолжительной репетиции. Хочется немного передохнуть и обсудить последние «сплетни», которые ещё неизвестно чем обернутся в будущем.              — Вонгола не наша! — раздаётся «ложь» сразу с трёх углов, в которую уже никто не верит. Тсуна просто уже привязан к ней, и ребята постепенно с этим смиряются, а вот Мукуро и Ламбо просто по следствию примыкают и к своему боссу, и понятное дело к самой мафиозной семейке.              — А всё с неё началось! — восклицает Хару, бросая в Тсуну кожаный ремешок для будущей портупеи, — И конкретно с тебя, вообще-то!              — Да я в душе до сих пор не ебу, каким боком я ко всему этому оказался привязан! — в тон ей отвечает подросток, потихоньку поднимаясь из-за дивана, где лежал последние минут пять, отходя… в принципе от своей жизни.              — Кстати, да, было бы интересно узнать, откуда всё-таки всё это идёт, — замечает Акира, даже не потрудившийся встать из-за ударной установки.              — Придет время и, наверняка, всё выяснится, — спокойно отвечает Юма, отставляя гитару на стойку, чтобы пересобрать волосы в хвост.              Хару смотря на брюнета, тут же соскакивает с дивана, с какой-то тряпкой в руке, которая оказывается банданой, и тут же подносит её, раскрывая, к чёрным волосам друга.              — Может тебе на следующий концерт платок на волосы повязать, и уберем их с лица, и можно будет рисунок крутой подобрать? — крутясь вокруг него, Миура уже прикидывает несколько вариантов образов, которые сможет составить.              — Всё на твоё усмотрение, — Юма слегка улыбается Хару, смотря на её радостные глаза. Ей, как стилисту, только в радость полная свобода действий.              — Отличненько! — девушка хлопает ладоши и тут же бежит за своим блокнотом, где делает несколько набросков с описанием, чтобы было, потом проще выбирать.              — И всё же. Не забываем про самое главное, — Киоко окидывает хмурым взглядом всех друзей, — Если Реборн станет взрослым, то есть буквально большим, это с одной стороны поможет вам и всем нам, возможно, тем, что с его стороны слежка будет менее эффективным средством.              — И то, я уже говорил, он профессиональный киллер, думаете, у него нет путей отступления? — довольно мрачно замечает Мукуро, складывая руки на груди, — Наверняка, он уже сейчас продумывает, если уже не продумал, новые варианты контроля над Тсуной. У такого человека на каждый упущенный шанс, найдется минимум три новых не менее эффективных.              — Когда ты так серьезно рассказываешь об этом, Мукуро-кун, становится по-настоящему жутко, — отрывая взгляд от синтезатора, дует губы Наги. Для неё это всё ещё звучит слишком дико, хотя, похоже, остальные друзья уже немного подсвыклись с таким положением дел.              — Мукуро прав, — с тяжелым вздохом бормочет Тсуна, — Шутки шутками, но как бы это действительно всё не вывернулось нам во вред. Реборн может слишком сбить все наши планы.              — А до какого времени всё это будет тянуться, лучше скажи, Тсу, — Хана развалившись в одном из кресел, подпирает щеку ладонью. — Мы же не будем вечно играть в эти прятки, если уж серьёзно.              — Ну-у, Хана-чан, вот именно, ты слишком серьёзно к этому относишься, — бурчит Хару, не отрываясь от своих набросков. — Весело же пока.              — Вот именно — «пока», — хмуро подмечает Хана.              — И Хана права, — с не менее тяжёлым вздохом, чем в прошлый раз, опять произносит Тсуна.              — И, эй, вообще-то всё началось с тебя! — Киоко пихает друга в бок, усаживаясь возле него на диван, — Так что взбодрись и давай думать, как нам быть дальше! Ты же теперь «Босс».              Вслед за противненьким хихиканьем Киоко, по всей комнате так же раздаются смешки.              — Пока мы сильно ничего не придумаем, — складывая руки на груди и смотря на друзей, отвечает Савада. — Будем просто двигаться дальше, как получается. А до каких пор… Что ж, это решится со временем. Но обещаю об этом более тщательно подумать.              — Ну, раз обещаешь, то можно не беспокоиться, — улыбаясь, подвигается Рёта, закидывая руку на плечо друга. — Мы в тебя всецело верим.              — Но всё-таки, надо понять, как нам всем быть до ближайших событий, — переводит на себя внимание Юма, снова возвращая всех к первоначальной теме.              — Мы об этом поговорили, с Киоко и Мукуро, — негромко произносит Тсуна, концентрируя всё внимание на себе.              — А поче-ему только с ними? — сразу же ноет Хару.              — Потому что, — таким же тоном отвечает Тсуна, но тут же собирается и уже серьёзно продолжает. — За пределами концертов и наших репетиций, нам придётся быть очень аккуратными, если даже не совсем сократить общение, чтобы нас никто лишний раз не увидел вместе. Между собой в школах то ладно, но в остальном… Придётся быть крайне внимательными. И, кстати. Рёта, отсвечивай поменьше.              — А? — блондин тут же напрягается, вглядываясь в лицо друга. — Я то, что уже успел натворить?              — Реборн каким-то хреном запалил откуда-то, что одного из нас зовут «Рёта»… понимаешь степень проблемы, — Тсуна внимательно, но в то же время несколько обеспокоенно смотрит в глаза друга.              — Бля-я-ять, — только и остаётся протянуть Хаякаве, откидываясь на спинку дивана. — Это же полный пиздец.              — Не то слово, — соглашается Киоко, — Я лично была в тот момент, поэтому нам всем стоит теперь следить за тем, что мы делаем и как.              — К чему и веду речь. Меньше контактов вне наших встреч, и в обычное время старайтесь меньше палиться, кто, чем занимается. Не достаём лишний раз свои записи, ноты, тексты и тем более наброски костюмом, поняла, Хару?              — Да-да, услышала, — уныло тянет Миура, уже представляя, как станет скучно на переменках и уроках.              — Даже стараемся меньше таскаться со своими инструментами, особенно парами, а уж тем более группами. Нужно сделать всё возможное, чтобы никого из нас не уличили в том, что кто-то из нас занимается музыкой в принципе.              — Ку-фу-фу, это всё прекрасно, но только с вашей точки зрения. Если рассматривать всё тщательнее, то с пламенем придётся тоже заморочиться. Мы должны ожидать от аркобалено всё что угодно, поэтому и с пламенем надо быть осторожнее.              — В каком плане осторожнее? — Рёта хмурится, не совсем вникая в эту часть разговора. — Разве Реборн и другие хранители Тсуны не знают, что в группе Масочник и Алиса обладают пламенем? Это же скрывать бессмысленно.              — Я не совсем за это. Пламя каждого отдельного человека тоже отличается. Один тип пламени не будет означать, что двух людей обладающих, допустим пламенем дождя, нельзя различить чисто по их следам.              — Это вообще как? — закипать мозг начинает уже и у Киоко, непосредственно причастной к этой теме.              — Взять нас с тобой, Киоко, — обращаясь уже непосредственно к девушке, хмурится Мукуро, — пока, я считаю, нам с тобой сильно везёт, что Реборн не вытянул ни тебя, ни меня за шкирку, как котят. Потому что наше пламя разное, несмотря на один тип. Мы несколько по разному его используем, с разными намерениями, в разном эмоциональном фоне, и это дело времени, когда твои навыки вырастут и наши два тумана смогут отличить даже хранители Тсуны.              — Но как нам тогда быть? Мне не использовать пламя совсем? — уже в полном непонимании спрашивает Сасагава.              — Рёта правильно сказал, уже поздно. У меня есть несколько идей, как можно запутать следы, и чтобы нас по пламени тумана не вычислили. Поэтому могу лишь сказать, Киоко, готовься тоже к тренировкам, не хуже Тсуны, ку-фу-фу… — хмурится Мукуро, хотя в разноцветных глазах играет веселье.              — А с Тсуной что? Как с ним поступите? — резко вмешивается Акира, бросая беспокойный взгляд на друга.              — Мы решили с Мукуро, пока стараться держать Масочника на максимально дальнем расстоянии от Реборна. Как долго это будет работать, не знаем, но пока это единственная идея, что пришла нам в голову.               — Ну, раз всё приблизительно решили, вам пора уже продолжать репетировать. Ночь не резиновая на наши разговоры, — все недовольно цыкают и шипят на Мукуро. Иллюзионист с довольной улыбкой растягивается в кресле, наблюдая, как остальные ребята подтягиваются к своим инструментам. Рядом остаётся только Хару, не отлипающая от своего блокнота. Ламбо уже пару часов дремлющий в углу комнаты на стянутых им самим туда подушках и небольшом одеяле, даже не реагирует на то, что тишина сменяется сначала агрессивной ударной партией, куда мелодично втекает бас, а после уже подтягиваются и все остальные инструменты.              Туманник с удовольствием погружается в приятную на слух музыку. Вот в такие моменты, кажется, что время способно растягиваться. По ощущениям он словно оказывается погружён в тёплое обволакивающее марево, что будто слабыми волнами касается тела. Пламя неба уже привычно, будто на сцене, само переплетается тонкими нитями с туманом Киоко, которая не особо и сдерживает себя. Всё это ощущается до боли знакомым, но Мукуро понимает, что что-то всё равно не то. Он прикрывает глаза, концентрируясь только на ощущениях от пламени. К сожалению, среди всей компании он единственный кто более менее может помочь разобраться с пламенем и с тем, как его скрыть. Поэтому он и сейчас старается понять, откуда возникает необычное новое чувство чего-то… стороннего.              И, кажется, это замечает даже Ламбо, который внезапно оказывается рядом, хмуря своё по детски милое личико. Ребёнок ребёнком, но он чуть ли не с рождения приучен к пламени, поэтому даже не осознавая всего, он тоже чувствует что-то непривычное. А учитывая, в какой ситуации находится вся их рок-банда, это даже немного пугает.              Песня медленно подходит к своему завершению и Мукуро вроде бы удаётся зацепиться за нить чего-то нового, что чуть ли уже не витает в воздухе. Звучат последние ноты на синтезаторе, мелодия заканчивается, а дымка не исчезает. На губах Рокудо растягивается почти, что хищная ухмылка, а следом раздается мрачных негромкий смех, который привлекает всех ребят.              — Ку-фу-фу, Тсуна, я тебе просто поражаюсь… — прищуренные разноцветные глаза, едва ли не светятся в полумраке комнаты, почти что прожигая в Саваде дыру.              — Я что-то успел сделать не так? — подросток, непонимающе хмурится. Мукуро же ничего не отвечает, переводя внимательный прожигающий взгляд на Наги, которая лишь немного вопросительно приподнимает брови.              — Наги, не окажешь мне услугу? — туман закидывает ногу на ногу, хитро усмехаясь.              — Для тебя, дорогой, всё сделаю, — полуфлиртом отвечает Хаяси, не сдерживая несколько смешков, — Что хочешь?              — Споёшь соло? Без Тсуны и Киоко.              — Да без проблем, но зачем? — искреннее непонимание на лице Наги выглядит несколько необычно, потому что за короткое время знакомства это девчонка всегда держится в позиции постоянного лёгкого веселья.              — Ку-фу-фу, а вот это уже пусть останется небольшой тайной.              — Тогда начнём, — без сомнения произносит девушка.              Тсуна и Киоко поняв, что у них есть лишних несколько минут, чтобы передохнуть, заваливаются в одно кресло и с интересом смотрят на свою подругу, которая оказалась в неожиданной роли. Не то чтобы они такое не практиковали. Крайне редко, когда, что Наги, что Рёта рвались выступать вокально в соло.              Наги будто бы зависает над клавишами, раздумывая, что начать ей играть. Остальные ребята с готовностью смотрят на девушку, ожидая момента, чтобы вовремя вступить. На лице Хаяси расплывается удовлетворение смешанное с лёгкой искушающей улыбкой. Тонкие пальчики с тёмным маникюром касаются клавиш, одновременно с этим по комнате разливается мягкий приятный голос.       

Blackbriar — Arms of the Ocean

      Through the sound of raging waves       Her voice is leading me astray       I feel I need to be with her right away       For the sounds so sweet       I cannot leave her all alone       Here in this deep and dark blue unknown              Первый припев она поёт самостоятельно со звучанием клавишной установки. Если бы Мукуро не слышал пение Наги раньше, он оказался бы заворожен тем, как голос девушки будто проникается в каждую клетку тела, поражая своей обманчивой мягкостью на повал.              Come swim to me in a forward motion       Lie with me in the arms of the ocean       Sing to me my lady of the sea       Show me the way with your melody              Остальные ребята уже давно сообразив, что за песня звучит, вступают каждый в своё необходимое мгновение. Инструменты переплетаются между собой в буквально потустороннее звучание, гармонично переплетаясь с голосом девушки. Киоко и Тсуна неосознанно поддаются чуть вперёд, похоже, тоже, наконец, уловив новое ощущение в не просто звучании музыки, а в её буквальной осязаемости.              Oh my dear unwary sailor       Come to my shore, it's way safer       Than the roaring sea, I need you here with me       Oh my sweet unwary man       Follow my voice and take my hand       Let me take you to the promised land              И когда мелодия становится агрессивнее, а голос Наги твёрже, все понимают, зачем это было организовано. Вокруг девушки будто расплывается само пространство, заполняясь тёмно-фиолетовым маревом. Ощущения от песни настолько явные, что кажется, в комнате пахнет солёным морем и ночной прохладой, почти ледяной воды.              — Киоко? — Тсуна тут же оборачивается к Сасагаве, подозревая ту в такой иллюзии, но девушка тут же качает отрицательно головой. Переводя взгляд на Рокудо, Савада даже не успевает спросить, потому что тот так же отрицательно качая головой, слегка поднимает руки вверх, показывая, что он тут не причём. Поэтому рокеру остаётся перевести взгляд на единственного человека, кто может создать иллюзию… испытывая в данный момент больше всего эмоций. Как и Киоко когда-то, пусть и по другой причине.              Come swim to me in a forward motion       Lie with me in the arms of the ocean       Sing to me my lady of the sea       Show me the way with your melody              Come swim to me in a forward motion       Lie with me in the arms of the ocean       Sing to me my lady of the sea       Show me the way with your melody              — У неё пламя тумана! — радостно хлопает в ладони Ламбо, похоже, сдерживая себя из последних сил, чтобы не начать носиться вокруг новой подруги. Сонливость сняло, как рукой, поэтому его теперь интересует только то, что ещё сумеет сделать Наги.              She's pulling me into the fathomless deep       There's nothing i can do       She's pulling me into eternal sleep       There we go       There we go              Остальные ребята не отвлекаются от игры, концентрируясь только на ней, а Наги, понимая, что делает что-то ещё помимо игры, только сильнее расслабляется, раскрывая плечи и прикрывая глаза. Голос в полную силу с полным наслаждением тянет строки песни. Призрачно-туманные ощущения окутывают её, будто волны ласкают её ноги, пока она стоит посреди моря. Ребята, наблюдающие со стороны за девушкой, наконец, отпускают напряжение, позволяя так же окунуться в ощущения от песни. Лишь Хару, не проронив ни единого слова с самого начала, не отрывает тёмно-карих глаз от подруги. В голове вырисовываются несколько образов, в которые теперь она обязана нарядить подругу, учитывая её новые… способности.              We're sinking with graceful motion       Lying forever in the arms of the ocean       Sing to me my lady of the sea       Sing me your lullaby so I can go peacefully              Все погружаются в тишину, не зная на кого смотреть в первую очередь: то ли на Тсуну, потому что все, что связано с пламенем, началось с него, то ли на Мукуро, потому что он у них что–то вроде «главного» тумана в банде, то ли на саму Наги, что несколько задумчиво рассматривает свои руки, явно обдумывая ситуацию со всех сторон.              — Приехали… — Тсуна, глядя на Хаяси, щурится, раздумывая, как поступать теперь. С учётом таких то обстоятельств.              — Вопрос первый, Тсуна, — Мукуро поворачивается к Саваде, — Как ты, блять, умудрился найти себе в компанию двух людей с пламенем тумана? Туманники достаточно редкие, даже не во всех семьях они могут быть, а у тебя их уже считай целых три, считая меня.              Тсунаёши только пожимает плечами, явно находясь всё ещё под впечатлением от последнего события.              — И вопрос второй. Что ты теперь предлагаешь делать с пламенем Наги? Полностью скрыть, особенно на концертах, не получится. Учитывая, что она только раскрыла свои силы, контролировать их под большими эмоциями будет почти что невозможно.              — Учитывая, как мы обычно все отрываемся на сцене, пускаясь во все тяжкие… — Рёта вздыхает, не способный даже представить вариант с тем, чтобы спокойно стоять во время выступлений.              — Мукуро… — хищно тянет Тсуна, смотря в глаза Рокудо, — Ты же мо-ой хранитель, поможешь же? Одна ученица у тебя уже есть. Будет вторая.              — Ку-фу-фу, Босс, да вы садист каких свет не видывал…              — О! Я учился у лучшего!              И все прекрасно понимают у кого именно.