Десятый Вонгола – Рок Звезда!?

      В подвале Кокуе-Ленда достаточно сыро и прохладно, из-за чего Киоко и Наги недовольно возмущаются, оглядывая полузаброшенное место. И какого чёрта они согласились на эту авантюру? Нет, ради какого понятно, но всё равно находиться здесь неприятно.              — Ку-фу-фу, смотрю, вы уже освоились, — ехидно улыбается Рокудо, спускаясь по неосвещённой лестнице к девушкам.              — Да, я смотрю, ты сама гостеприимность, — в тон отвечает Наги, обольстительно улыбаясь. — Ничего другого от тебя и не ждали.              — Подожди-ка, это здесь по рассказам Тсуны, ты держал некоторое время в плену Хибари? — уже с большим интересом крутит головой по сторонам Киоко.              — Оно самое, — крайне коротко отвечает Мукуро.              — О-о-о, а теперь мы тут, — тянет Хаяси, хлопая в ладоши, — Нас тоже в плен возьмёшь?              — Обязательно, Наги, — подыгрывает Мукуро, так же хищно улыбаясь. — А потом буду шантажировать Тсуну вами обеими, ку-фу-фу.              — Эй, так это получается, Тсуна бросится спасать только меня, свою Джульетту, — довольно восклицает Киоко, чуть ли не «скалясь» в сторону подруги. — Реборн же про тебя не знает, а значит, только моё спасение будет играть важную роль, так что ты останешься в плену у Мукуро, хах!              Рокудо же смотря на двух дурачившихся между собой подруг, вздыхает. Нет, это, конечно, всё весело, но всё-таки… Почему он один должен отдуваться за то, что Тсуна в своё время пригрёб себе двух туманов! А ему их обучать.              — И всё же, — закончив шутливое противоборство между собой, Киоко становится крайне серьёзной, — Тут нам точно будет безопасно? Реборн же знает про это место. И не сунутся ли твои подчинённые, или кто там они, сюда?              — Ребята не полезут в подвал, я это решил ещё давно, — подходя ближе, объясняет Рокудо, — А то, что Реборн знает, это как раз то, что нам нужно. Он знает, что я здесь, скажем так, живу, так что какие могут быть вопросы к тому, что «я» использую пламя тумана.              — А! Это что-то вроде «хочешь спрятать — положи на видное место»?! — восклицает Наги, уловив мысль, — Тогда это очень логично и правильно.              — Ну и с чего начнём? — учитывая, что подвал завален всяким разным, Киоко заваливается на большое кресло-подушку, которое выглядит самым приемлемым из всего находящегося.              — Подожди-подожди, Киоко-чан, начнём мы с того, что ещё раз обговорим, уже конкретно с упором на меня, мои новые силы. Объяснений позапрошлой ночью «О, круто, у неё пламя тумана!», мне не хватило, — притормаживает Хаяси и тут же поворачивается к Мукуро, поскольку в этом вопросе может полагаться только на него.              — Рассказывать можно всё что угодно и долго, и нудно, можно даже устроить похожие курсы посвящения, какие Реборн устраивает Тсуне, но это всё лишь теория, которую в нашем случае надо агрессивно мешать с практикой.              Взгляд фиалковых глаз девушки, передаёт всю гамму эмоций, начиная от «А можно покороче», заканчивая «Давай начинать».              — Мы коротко ввели тебя в курс дела, коротко объяснили за пламя и его основные свойства. Чтобы начать тренироваться тебе лишь следует знать, что наше пламя тумана — это сила, направленная на создание иллюзий. При должном уровне контроля, этими иллюзиями можно нарушать привычный ход вещей, менять реальность буквально наяву. Чем сильнее иллюзионист, тем больше, он естественно может. В случае тумана, наверное, всё действительно ограничивается нашим уровнем фантазии и намерением воспользоваться этой фантазией.              — А… теле-портация? — запинается Наги, внимательно смотря на Рокудо. Всё оказывается не настолько замудрённым, как она думала.              — Скажу сразу, это не самая простая штука, и то, что это умею я, а теперь и Киоко, потому что я научил, это скажем, больше исключение из правил. И наша большая удача, учитывая ситуацию вокруг.              — Но ты же ей научился как-то? — продолжает давить Наги.              — И тебя научу, а как я научился.… Опустим этот момент, — без лишней шутливости припечатывает Мукуро. Наги же смотря на несколько помрачневшего Рокудо, оглядывается на подругу. Киоко только качает головой в стороны. Чтобы там ни было, явно это не та тема, которую надо обсуждать прямо сейчас.              — Ну, хорошо! — Хаяси тут же меняется в лице, мило улыбаясь. — Тогда полагаю, стоит начать то, ради чего мы тут все собрались.              — Ага, начинайте, но я-то тут что забыла? Вроде учить Наги, ты и без меня можешь? — Киоко упирается локтями в колени, и в чашечку из ладоней кладёт подбородок.              — Учить буду параллельно с нашими тренировками. В конце концов, сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы перемешать у нас троих пламя. Реборн не должен отличить в первую очередь вас. А то, что я нахожусь часто рядом с вами, это уже давно для него не секрет, — с тяжёлым вздохом заканчивает Рокудо.              — То есть главная наша задача, — поднимается с мешка Киоко, и сосредотачивает пламя в левой руке. — Сейчас придумать способ, чтобы наше пламя было, как можно дольше смешано между нами троими? Было будто бы одним целым, пусть и состоящим из трёх разных.              — Ку-фу-фу, верно, — Мукуро хитро щурится, видя пристальный взгляд Наги, направленный на чужое пламя. — Попробуй для начала сделать так, как Киоко.              — Окружить ладонь пламенем? — тут же поворачивается в сторону говорящего Хаяси.              Мукуро чуть мотает головой, подходя ближе к девушке. Он берёт девушку за ладонь, поднимая её выше.              — Окружать тело чистым пламенем это больше приколы других ребят. Мы это делаем несколько по-другому, — юноша отпускает руку Наги, а та её и не думает опускать вниз, внимательно смотря на свою же ладонь. — С одной стороны ты должна настолько ярко, насколько возможно представить, что твоя рука объята пламенем. Окружить её иллюзией, но эта иллюзия и будет одновременно твоим же пламенем. Наше пламя и есть иллюзия. Мы играем с восприятием мира.              Хаяси послушно старается сделать то, что рассказывает Мукуро. И с расширяющими глазами наблюдает, как её ладонь окутывает появляющееся из ничего пламя, похожее на сизый фиолетовый туман. Сначала она видит только смутные очертания языков пламени, и с восхищением замечает, как цвет становится с каждым мгновением насыщеннее.              Киоко довольно хмыкает, смотря на восторг подруги. Она помнит, как было почти что волшебно впервые целенаправленно создавать какие-то иллюзии, пусть и неумело. Зато потом Мукуро ей спокойно указывал на все ошибки и учил, как их избежать. Ей и Наги достаточно сильно повезло с «учителем». Не то, что некоторым.              — И всё-таки. Как будем смешивать наше пламя? — подходя ближе, интересуется Киоко.              — Ку-фу-фу, попробуем самое примитивное, — отходя от девушек, так чтобы образовать своеобразный треугольник, объясняет Мукуро. — Начнём с обычной «медитации», чтобы максимально расслабиться и отпустить своё пламя, и в этом процессе начнём объединять его во что-то общее. Можем попробовать при этом создать какую-нибудь иллюзию вместе. Возможно, это поможет.              Мукуро опускается прямо на пыльный пол и смотрит на девушек достаточно равнодушным взглядом. Ни Киоко, ни Наги не пугают почти безэмоциональные разноцветные глаза. Обе рокерши, аккуратно так же опускаются на пол, подминая под себя юбки.              — Что будем создавать? — любопытствует Наги, глубоко выдыхая.              — Что получится. Будем действовать чисто по интуиции, — слегка пожимает плечами Мукуро.              — Главное, Наги, отпускаем весь контроль. Чем мы свободнее, тем лучше, — губы Киоко, окрашенные в тёмный вишнёвый цвет, растягиваются в злобный оскал.              Помещение заполняет то ли туман, то ли дым ядовитого тёмно-синего оттенка, что переливается при тусклом освещении тёмными волнами. На какое-то мгновение кажется, что туман заменяет воздух и всё пространство вокруг. В непроглядном сине-фиолетовом мареве лишь изредка проблёскивают разноцветные глаза или яркие рыжие локоны. Наги, прикрыв глаза, сосредотачивается на силе, что начинает играть в груди тёмным аметистовым морем и вихрем врывается в переплетение туманных волн двух других иллюзионистов.              В это же время Реборн, гоняя Тсуну по опушке леса, не заостряет внимание на невероятно сильной вспышке пламени тумана в стороне Кокуе-Ленда. Ничего удивительного в этом нет. Мало ли чего там может Мукуро бесоебиться, а в адекватности последнего он крайне сомневается. Вряд ли с его учеником водятся адекватные и нормальные люди.       

***

      — Тсу, просыпайся. Тсуна, ну же, просыпайся, — сквозь пелену сна подросток едва разбирает несколько нервный голос матери, и отчего-то при этом очень радостный. Что это ещё за сочетание такое? — Давай поднимайся, у нас гости…              — Ма, какие ещё гости? — подросток только сильнее кутается в одеяло, зарываясь поглубже в тёплый кокон. Неожиданные посетители в последнее время начинают его выбешивать, — Эти гости у меня уже поперёк горла стоят.              — Поверь, эти гости тебе точно понравятся.              Улыбка Наны освещает чуть ли не всю комнату, при этом нисколько не сбавляя скепсиса у Тсуны. Подросток кое-как вылезает из-под одеяла, наблюдая, как мама пархаючи вылетает из его комнаты. Сонно покачиваясь на ещё тёплой постельке до него, наконец, доходит, как сейчас выглядела его мать. Вся полностью в чёрном, в достаточно приталенном по фигуре платье со шнуровкой по спине, и с узкой банданой на голове. Не знающим людям это покажется просто чёрным платком с тёмно-красными линиями, но то, как он повязан, поймут немногие. И вот Тсуна прекрасно понимает, что его мама позволила себе разойтись в образе на день, и это пугает. Нет, он безумно радуется, когда мама наряжается так, что от неё глаз не отвести, но сейчас, учитывая всю конспирацию… Это действительно напрягает.              А принимая во внимание, что в последние пару дней он и так находится в состоянии крайнего нервного напряжения, связанного с тренировками, что ему устраивает Реборн — всё происходящее заставляет его забеспокоиться. Ему и без того ещё и ночью достаётся. Потому что на последних репетициях «радостный» Мукуро очень понятно ему объяснил, как он «рад» ещё одной проблеме на свою синеволосую голову. Потому что, оказывается, справится с тандемом очень любопытных до всего нового девушек, достаточно сложно. Даже для такого иллюзиониста… За которым Киоко и Наги периодически ходят, как два утёнка за мамой-уткой.              В целом, сейчас жизнь напоминает сущий хаос, который непонятно как будет раскручиваться дальше и в какую сторону поведёт. Всё это безумно интересно, но нервные клетки не так быстро восстанавливаются. А чем дальше, тем сложнее всё становится.              «Ох, ну, и какие гости там припёрлись?.. Я их очень ждал с самого утра пораньше, в субботу,» — с кряхтящим вздохом, подросток едва ли не сползает на пол, отмечая главную странность сегодняшнего утра. Сегодня его будил не Реборн. Его вообще в ближайших метрах не наблюдается. И вот это тревожит куда больше всего остального. Значит, сейчас он вполне может быть с гостями внизу. И это, ой, как не хорошо, по ощущением от интуиции.              Тсуна замирает перед дверью, обдумывая крайне важный вопрос. Стоит ли сейчас тратить и без того отсутствующие силы, чтобы приодеться. Забив на всякие нормы морали и этики, он решает выйти в чём попало. Боксеры и чёрная растянутая футболка, думает Тсуна, крайне красноречивый ответ на то, как он рад гостям в доме.       «Что-то мама сегодня слишком сильно разошлась на кухне. На весь дом ароматы…» — подходя к лестнице, Савада решает больше не томить себя и, окончательно забив на правила приличия, спускается вниз, сразу же направляясь в гостиную. И вообще у него отходняк от последней репетиции, чего к нему пристали.              — Как в восемь лет ходил в одних трусах и майке, так и сейчас. Время не меняет, да? Привет, Тсуна, кора! — первого, кого рокер замечает, это младенца в зелёной армейской форме с автоматом за спиной. На блондинистые волосы повязана бандана с милитари рисунком, на шее висит голубая соска, а на спинке кресла, рядом с хозяином, сидит какая-то большая птица.              — Кора… Подождите-подождите… это что-то знакомое, — Тсуна округлив глаза, замирает, пялясь в довольного улыбающегося аркобалено, совсем не замечая удивлённых взглядов Верде и Фонга, сидевших на диване, и отчего-то недовольного взгляда Реборна. Светло-карие глаза расширяются ещё больше, заливаясь радостью, а на губах растягивается довольная улыбка. — Точно! Вспомнил! Колонелло!              Аркобалено дождя в ответ подростку ярко улыбается, поигрывая бровями и переводя взгляд в сторону, из-за чего Тсуна уже собравшийся зайти в комнату, резко замирает на пороге, медленно поворачиваясь в ту сторону, куда указал Колонелло. Реборн с лёгким удивлением наблюдает за странными переглядками между своим учеником и армейцем.              — Тсуна, сынок! — полностью повернувшись, подросток растерянно улыбается, рассматривая своего отца. В нём ничего особо не поменялось с последней встречи, но интуиция внутри яро подсказывает ему, что где-то прямо здесь зарыт подвох.              «А чего это папа так неожиданно вернулся? И именно сейчас…»              — Папаша! — уловив звоночек интуиции, Тсуна рывком хватает подушку с дивана и запускает её в отца, с хитрющей улыбкой, наблюдая, как Ёмицу запросто уворачивается.              «Чёт ты какой-то больно проворный».              — Сынок, как жизнь? Как школа? Девушка есть? Как кон… — договорить Ёмицу не даёт сам сын, который бросается на него, валя на пол, и схватив подушку, начинает больше играючи душить, на деле заглушая чужие слова. Колонелло, наблюдая за «предсмертными» хрипами Ёмицу и маниакальным взглядом Тсуны, смеётся, щуря глаза. Он бросает быстрый взгляд на Реборна, моментом схватывая происходящее вокруг.              — Все тут ясно, кора, ха-ха-ха!              Из кухни первой выглядывает Бьянки, а уже после высовывает голову Нана, наблюдая комичную картину на пороге в комнату. Тсуна, мельком обращая внимание на мать, не отпускает подушку, а лишь сквозь зубы шипит, растягивая губы в маньячную ухмылку.              — Жизнь с некоторого времени стала, ну, совсем замечательная! Школа, как всегда! Девушка есть! А КОНченые придурки не достают, — скалится подросток, поднимаясь, и откидывает подушку в сторону. Нана, наблюдающая за этим мини диалогом, быстро понимает, что к чему.              — Милый, нам нужно серьёзно поговорить, прямо сейчас, — голос Наны звучит со странной загробной интонацией. Губы растягиваются в дьявольско-милой улыбке, из-за чего на мгновение кажется, что в комнате становится жарко, как в аду, только в роли «Сатаны» выступает сама Нана. По спине Ёмицу бегут мурашки от взгляда, направленного на него сверху вниз.              — Боже, что у меня за семья. Никакого покоя в доме…              Ёмицу, поднимаясь с пола, сразу же следует за женой на кухню. Бьянки, кажется, подумав о слишком взрослом разговоре, утаскивает детей в гостиную, где вскоре собирается весь дом. Фуута и И-Пин с интересом с уголочка комнаты наблюдают за взрослыми, что пока лишь молча переглядываются. Ламбо же понимая, что ситуация с окружением складывается не самая однозначная, забирается на плечо к Тсуне, пережёвывая стащенные до этого конфеты. Бьянки присаживается возле Реборна и, кажется, даже несколько отключается от всего остального.              Тишину, стоящую в этой комнате резко нарушает звон чего-то бьющегося на кухне, из-за чего вся детвора чуть ли не подпрыгивает на месте, но вопреки всему, другого шума с той стороны больше не раздаётся.              — Ну, и чего мы все ждём? — Тсуна усаживается на подлокотник кресла, даже и близко не собираясь пойти и привести себя в порядок. Чего ему теперь стесняться — уже полгорода его в трусах увидело благодаря стараниям Реборна. Парочкой больше, парочкой меньше, вообще уже значения не имеет.              — Тсуна, у нас проблемы! — вылетевший из клуба тумана Мукуро, застаёт всех врасплох и привлекает к себе всё внимание. Хотя тут же понимает, что ворвался немного не вовремя.              — Мукуро, ты чего? — Тсуна удивлённо округляет глаза, пялясь на своего хранителя. А потом внутренне содрогается, когда за другом появляется большое туманное облако, откуда искажённым эхом раздаётся неясный девчачий голос.              — А ну вернулся, зараза! — облако быстро трансформируется во что-то на подобии портала во весь рост, откуда появляются две женские руки, похоже, принадлежащие двум разным людям. Наманикюренные пальчики цепко хватают Рокудо за рукава и тянут на себя, затаскивая в портал. Мукуро даже как-то сдаётся и легко оказывается по ту сторону пространства, явно намереваясь сбежать из не особо приятной обстановки в доме Савады.              — Тсуна, спаси, помоги, обещаю слушать твои приказы! — всё же решает кинуть туман, перед полным исчезновением в портале, чтобы разыграть напоследок «драму». Сине-фиолетовое облако тумана тут же растворяется, будто его никогда там и не было.              — Придурок… — тихо произносит Тсуна с абсолютно каменным выражением лица. Ламбо на произошедшее шепчет нечто похожее и утыкается в ближайшую подушку, заглушая нервный смешок. Колонелло же оценивая обстановку вокруг Савады, хмыкает с лёгкой улыбкой.              — Потрясающе… — вздыхает вошедший Ёмицу и став возле сына растрёпывает и без того лохматую тёмно-каштановую шевелюру. Взгляд, брошенный на сына, доказывает, что только что произошедшее глава семейства застал.              «Ой, только не смотрите вы так на меня. Да, признаю. Я вляпался в ТАКОЕ дерьмо, что просто пиздец».              Тсуна «грустно» пожимает плечами и смотрит сначала на отца, а затем и на аркобалено дождя. Те же обменявшись взглядами между собой, окончательно разбираются в том, что тут творится. Поэтому в итоге их взгляды мельком останавливаются на Реборне, а потом обратно на Тсунаёши. Губы обоих мужчин растягиваются в лёгких усмешках, а в карих и голубых глазах Тсуна легко читает поддержку и, кажется, не меньшее желание досадить и поиздеваться над одним киллером.              — Ёмицу, откуда твой сын знает Колонелло? — Реборн хмурится, понимая, что он что-то упускает в происходящем. У аркобалено солнца внутри чёткое ощущение, будто над ним специально издеваются. Причём коллективно.              — О, ещё с детства! — чуть ли не с какой-то глуповатой улыбкой выдаёт Савада старший. — Несколько раз, когда я возвращался домой на пару дней, со мной ездил и Колонелло. Так они и познакомились.              — Тсуна, а я смотрю, ты не забросил утренние упражнения, которые я тебе советовал? — скорее спрашивает, чем утверждает Колонелло. Хотя одного профессионального взгляда на полуобнажённого юношу хватает, чтобы понять, что тот не бросил это занятие. Но понятное дело, что тут и заслуга Реборна уже прослеживается с учётом его тренировок.              «Отлично, Колонелло! Ты просто гений! Спасибо! Теперь Реборн должен меньше париться о том, почему я уже был в неплохой форме к его прибытию в Намимори. Такие союзники будут просто спасением!», — ликует внутри себя Тсуна, мысленно потирая ладошки.              Но на самом деле никто и не соврал о прошлом. В последние свои визиты Ёмицу и Колонелло были как раз тогда, когда вся сценически-концертная история только начинала завязываться. И Колонелло даже видевший пару репетиций, дал совет. В армейской форме с наглядным пособием, что и как лучше делать, чтобы не сдохнуть на ближайшем серьёзном концерте. И Тсуна отнёсся к нему со всей возможной подростковой серьёзностью. И был крайне рад уже на первом выступлении. Тогда о больших концертах не было даже мыслей, а вот Колонелло, похоже, что-то предчувствовал и оказался, как никогда прав.              «Раз собираешься выступать помни, что не только голос и музыка будут оказывать влияние, но и то, как ты выглядишь, кора! Тебе потребуется быть крайне выносливым!», — за несколько лет эта фраза размылась в голове, но сейчас Тсуна понимает, что всегда невольно на неё опирался, когда в очередной раз соскребал себя с кровати, чтобы выполнить хоть какую-то зарядку.              Ухмыльнувшись, рокер прикрывает глаза и медленно качает головой в согласии, от чего волосы красиво растрёпываются.              — Как видишь, зарядку не забросил. Да и Реборн со своей стороны очень помогает, — юноша прячет глаза за чёлкой, мысленно смеясь. Даже не так. Он ржёт! Все в непонимании заворожённо следят за движениями подростка — выглядит это на удивление красиво и ослепительно, даже как-то откровенно. И если все легко поддаются на такой незамысловатый актёрский трюк, то Реборн уже не реагирует так явно на всё это. Он продолжает сохранять спокойствие, и недовольно хмурясь, справляется с желанием прибить всех в этой комнате.              «Что эта глупая бестолочь позволяет себе при гостях?! На собраниях в будущем он так же будет себя вести?!» — от мысли, что может быть всё ещё хуже, Реборн пока отказывается.              — Тсунаёши, а позволь узнать, кто украл твоего хранителя тумана? — напряжение в комнате резко спадает и Тсуна с Реборном моментально меняются настроением. Реборн ликует, что его бестолковому ученику придётся объясняться о том, какой он плохой босс, раз не контролирует даже своих хранителей. А вот рокер теперь мечтает убить тут всех, ну, или хотя бы одного конкретного аркобалено грозы.              «Ах, ты зелёная кактусная дрянь, всё тебе надо знать! А помолчать не мог?! Учёный нашёлся тут, блять. Всё им интересно! Ведро зелёное!» — не стесняется ничуть подросток и выплёскивает все свои эмоции мысленно, смотря теперь на своего ещё одного врага. В действительности ему приходится выдавить из себя притворную неловкую улыбку.              — А… Эм, без понятия. Он мне ни о чем таком не рассказывает.              — Я думаю, с нашей стороны не очень культурно влезать в личную жизнь хранителей Тсунаёши-куна, — тут в дело вмешивается Фонг, от чего Савада младший спокойно выдыхает. Маленький плюсик в личном рейтинге для Фонга. Тому и без того в прошлый раз «досталось» впечатлений от взрослой И-Пин.              Внезапно за окном раздаётся непонятный шум и буквально через несколько мгновений на весь дом звучит трель звонка. Нана вылетев из кухни, проносится мимо гостиной чёрной тенью, бросая по пути мимолётные взгляды хмурых светло-карих глаз на своего мужа и сына. А уже через несколько минут в гостиную заходит девочка лет семи-восьми с тёмными короткими волосами и глубокими синими глазами. И если свободное простое белое платьице напоминает девочек с детских площадок, то от оранжевой соски, что висит на атласной ленте на шее девочки, Тсуна чуть ли не съёживается. Нет, умом он понимал, что он встретит абсолютно всех аркобалено, но вид ребёнка немного старше Ламбо его честно смущает.       Следом за, судя по цвету соски аркобалено неба, в комнату ступает молодой юноша лет восемнадцати. На белоснежных волосах Тсуна зависает и тут же вспоминает Акиру. У того тоже белоснежные волосы, только если у его друга они буквально напоминают снег по зиме, то у нового гостя оттенок уходит в лёгкую сирень. Тсуна мысленно плюётся, ощутив себя на мгновение Хару, которая всегда разглядывает людей с пристальным вниманием. Возвращая внимание к парню он лишь мельком отмечает хитрые аметистовые глаза (и татуировку под одним в виде перевёрнутых треугольников), что так же неотрывно следят за ним. Несмотря на то, что оппонент по переглядкам одет во всё белое, а Тсуна во всё чёрное и то не до конца, он не позволяет себе стушеваться перед незнакомцем. И пока он продолжает так же откровенно разглядывать гостя, как и тот его, Ламбо рядом заостряет внимание на браслетах и цепочках с шипами. Это выглядит красиво, так, как Ламбо нравится, но хитрый взгляд на своего босса хранитель грозы не оставляет без внимания.              — Тсуна, это Юни — аркобалено неба, — негромко знакомит Реборн своего ученика с гостями, наблюдая за странным поведением двух парней. — Её сопровождает Бьякуран Джессо, Босс семьи Мельфиоре.              — А я смотрю, босс Вонголы очень радушно встречает гостей, — платиновый блондин слащаво улыбается, почти пряча за этой улыбкой свои глаза и раскрывает пачку с маршмеллоу, непонятно как оказавшуюся у него в руках.              — Дядюшка Реборн! — Юни заметив аркобалено солнца тут же подбегает к нему, что-то щебеча на итальянском. После лёгкого кивка от Реборна девочка с полным довольством усаживается рядом с Фонгом. На подлокотник возле Юни чуть ли не копируя позу Савады, садится Бьякуран, не сводя хищного взгляда с Десятого. Тсуна же в этот момент вместе с Ламбо сдерживаются из последних сил, но всё же сдаются и прыскают, всё ещё не оставляя попытку сдержать смех. Видно пытаются не заржать на всю Японию.              «Реборн… Дядюшка Реборн», — почти, что истерично мысленно шепчет Ламбо.              «Всё, я не могу. Я же теперь не смогу спокойно тут находиться до конца этого балагана», — сдаётся Тсуна и чуть успокаивается, улавливая мысли Бовино. Значит Мукуро уже совсем рядом.              — Ку-фу-фу, ржешь, как конь, Тсу, — в этот раз Мукуро появляется без спецэффектов. Его усталая улыбка доказывает, что он побывал буквально в аду, но он умело натягивает на себя ухмылочку, смотря сначала на своих друзей, а потом оценивает масштаб трагедии из собравшихся людей. — О-я, сколько тут гостей собралось. Не помню, чтобы ты рассылал приглашения на вечеринку, ку-фу-фу.              Тсуна отсмеивается и, наконец, расслабляется. Основная боевая единица с его стороны рядом. Но сбавлять накал своего хорошего настроения он не собирается, поэтому отсмеявшись, решает играть дальше по чужим правилам.              — Мукуро, кто же тебя до этого утащил? — а зная эти правила, их можно смело нарушать для своей выгоды.              — Ку-фу-фу, это большой-большой секрет, мой Босс. Когда-нибудь ты его раскроешь, — Рокудо хищно улыбается и буквально играет последними словами. Хотя внутри себя туман не может отойти от истеричного состояния.              Последние тренировки выматывают всех троих туманов не только физически, но и эмоционально. Но главное это даёт свои результаты и это пока всё что надо им.              — Интересный у тебя хранитель, Тсунаёши-кун, — теперь внимание Бьякурана заострено на иллюзионисте. Что-то привлекло босса Мельфиоре в этом юноше: наряд, глаза, поведение голос или всё вместе — не совсем понятно.              «Тсу, а это чё ещё за белоснежный кактус у тебя тут вырос?» — Мукуро щурится в ответ, рассматривая блондина. Он поигрывает трезубцем с уменьшенным древком, будучи настороже.              «О-о-о! Это Бьякуран — Босс Мельфиоре. И ты, кажется, его заинтересовал», — язвительно смеётся Тсуна, но стоит признать, эта личность его откровенно напрягает.              «Мукуро! Мукуро! Ты бы слышал, что тут было! «Дядюшка Реборн», — пародируя Юни, Ламбо зажимает рот ладошками, пытаясь задушить нарастающий смех.              «И, кстати, по кактусам. У нас уже есть один. Зелёный. Так что имечко уже занято. Или будем клумбу рассаживать?» — Тсуна чуть двигается в сторону Мукуро, щуря свои хитрые глаза. Кого-кого, но Рокудо уже не обмануть «невинностью» этих больших глазок.              «Эй, Тсу! Верде же по итогу стал ведром! Но главное зелёным!» — напоминает Ламбо, подбираясь ближе к ребятам.              «Ведро? Тсу, серьёзно?» — Мукуро бросает на друга лёгкий скептичный взгляд, между делом на мгновение, заостряя внимание на Верде, — «Тебя имя его надоумило?»              «Не только! Ну ты просто пририсуй к его шевелюре ручки! Выйдет милое ведёрце!» — уже переходя в настоящий хохот, задыхается Тсуна.              «Тсу, Ламбо, я даже не сомневался в вашем «остроумии», ку-фу-фу. Поехавшая крыша от недосыпа дело серьёзное, понимаю!» — Мукуро с каменным выражением лица, выдерживает хватку на своём плече, за которое схватился Тсуна, пытаясь не свалиться на пол от смеха.              «А ты тоже такой, раз с нами водишься!» — прилетает в ответ и, подхватив общее веселье, Мукуро смеётся, теряя равновесие из-за напора со стороны Тсуны. Вследствие чего все трое рокеров валятся на пол, весело смеясь.       — Я промолчу, — коротко и тихо отмечает Ёмицу, стоя по другую сторону от кресла, на котором расположился Колонелло. Всем видом мужчина показывает, что он однозначно не здесь и сын вообще не его. Хотя по едва уловимой улыбке в уголке губ можно понять, что Ёмицу однозначно рад за своего сына.              Колонелло с лёгкой усмешкой, наблюдает за подростками, что находятся в небольшой куче буквально справа от его кресла. По несколько уловимому отголоску пламени тумана, он понимает, что причиной для такого веселья явно послужил телепатический разговор, организованный Рокудо. Становится занятней и занятней вникать в происходящее вокруг Тсунаёши.              И если общее внимание приковано сразу к трём веселящимся ребятам, то Бьякуран наблюдает исключительно только за одним иллюзионистом.              — Мукуро, — голос Реборна звучит грозно, из-за чего туман сразу же настораживается, щуря свои разноцветные глаза. — Не мог бы ты приодеть своего босса более прилично для такой встречи.              — Ку-фу-фу, прилично? — своеобразную просьбу-приказ Мукуро решает вывернуть в свою пользу. Он прокручивает в руке трезубец, принявший свой истинный размер, и не сводит буквально хищного взгляда с друга.              «Ку-фу-фу, будет вам прилично!»              — Нет! Мукуро, даже не вздумай! — Тсуна резко вскакивает на ноги и пятится назад. Ему не нравится то, что он уловил в мыслях своего друга. Но поделать с этим уже ничего не может, поэтому ему остаётся лишь смиренно выдохнуть и быстро оглянуть свой наряд. Нервный смешок вырывается от мысли, что общение между Хару и Мукуро даёт свои плоды. Первое что Тсуна отмечает это на удивление простые чёрные кеды, правда все, что выше трудно отнести к слову «прилично». Чёрные рваные джинсы, плотно сидят на ногах. Поверх обычной чёрной майки порезанный во всех возможных местах чёрный оверсайзный лонгслив. Тсуна старается максимально выдать своим лицом замешательство, хотя внутренне хмыкает. Учитывая количество разрезов на джинсах и на кофте сложно сказать насколько он сильнее одет по сравнению с «нарядом» до этого. Но его крайне радует наличие цепочек и кожаных байкерских перчаток с изображёнными на них черепами в пентаграммах. Главное, теперь состроить обиженное личико. Ведь по своей роли он не должен быть рад такой одежде. (Он пиздец как рад и благодарен за эту возможность Мукуро).              — Ну-ну, Босс, поверь, ты просто «милашка», ку-фу-фу, — Рокудо делает ещё пару оборотов трезубцем, добавляя шутки ради блёстки в растрёпанные волосы друга и растворяет своё оружие в тумане.              «Нья-ха-ха-ха! Вы только посмотрите на реакцию народа!» — Ламбо просто ухохатывается, успевая отметить, что сейчас его два друга выглядят просто сногсшибательно. И, наверное, даже мысливышибательно, судя по лицам некоторых личностей.              Бовино плохого не советует. И следуя ему, оба парня медленно, чуть ли не кинематографично поворачиваются к гостям. Тсуна пытаясь состроить из себя «невинность» зарывается ладонью в волосы, щуря хитрые глаза, в которых лишь некоторые улавливают мелькнувшее пламя неба. Мукуро тихо посмеиваясь, чуть качает бедром, и упирается одной рукой в бок, медленно считывая каждую реакцию, что выдают окружающие. Лукавые усмешки и едва ли не дьявольски прищуренные глаза явно вводят всех в ступор. Всё это выполнено настолько профессионально и обыденно, что, кажется, никто и не предполагает, что это всё сделано специально для собственного веселья. Челюсти всех присутствующих лежат где-то на полу. Только Юни, не отводя восхищённого взгляда, едва выговаривает пару слов.              — Будто модели с обложки журнала…              Бьянки смотря на разворачивающуюся вакханалию, быстро соображает, что детей надо уводить отсюда — нечего смотреть на эту порнографию. Она ловко утаскивает И-Пин и Фууту обратно на кухню, по пути пытаясь зацепить Ламбо, но тот умело уворачивается и прячется за ногой своего босса, показывая язык.              «Босс, ку-фу-фу, кажется мы всех отправили в аут, причём надолго», — довольно улыбается Мукуро, опираясь локтём о плечо друга, и встречается со взглядом аметистовых глаз, направленных на него.              «Ну, не всех. Колонелло и папа вроде, как в сознании. Просто в небольшом шоке», — не менее довольно ликует Тсуна, радуясь хоть такому развлечению.              «Ну, ничего, отойдут, ку-фу-фу», — хмыкает Мукуро при этом, не отрывая взгляда от Бьякурана, что, не прекращает рассматривать его.              Реборн в этот же момент очень недовольно смотрит на своего ученика, обещая себе мысленно прибить то ли всех присутствующих, то ли только одного Тсуну.              Недолгое замешательство, потонувшее в тишине, разрушает влетевший почти кубарем Дино, неизвестно как зацепивший Ламбо. По итогу ребёнок с диким криком и явной паникой летит сначала в стену, и явно пытаясь себя как-то обезопасить, попадает сам в свою же базуку.              — Упс, кажется, надо было быть аккуратней, — неловко произносит блондин, виновато улыбаясь и смотря на рассеивающийся розовый дым.              Тсуна не успевает даже до конца в голове сформировать мысль «Что тут забыл Дино?», потому что теперь всё внимание приковано к очередному сюрпризу из десятилетнего будущего. Уже по обыкновению оказавшийся перед ними пятнадцатилетний Ламбо вводит всех в состояние лёгкого шока. Особенно своей злой аурой и чуть расстёгнутой чёрной рубашкой. Но больше всего внимания привлекают следы тёмно-бордовой помады по челюсти и на одной щеке юноши. Тсуна мимолётно думает, что путешествие во времени опять произошло немного не вовремя.              — Шестое свидание! Твою же мать! — по потолку комнаты проносятся потоки зелёных молний, — Да сколько можно уже! О! Тсуна, Мукуро, привет!              Вроде бы спокойней произносит юноша и… Нет, ни разу не спокойно. Теперь гроза излучает самое настоящее счастье, довольно обнимаясь с подростками.              — Ламбо… — рычит Реборн, гневно смотря на Бовино. Каждый раз от этой базуки всё больше вопросов, чем объяснений.              — Ого. Ты меня чё по имени назвал? — достаточно спокойно поворачивается к киллеру Ламбо, приподнимая одну бровь. — Блин, вернусь, нужно будет отметить это с друзьями.              — И много у тебя друзей для такого повода? — Колонелло решает присоединиться к разговору, при этом понимая, что, судя по происходящему, нужно быть аккуратным. Всё равно, что ступать по тонкому льду.              — О-о, да, — тянет Бовино, посмеиваясь загробным голосом, — Как и у всей Вонголы. Жаль только, многие семьи боятся моего босса. Очень сильно боятся.              — Ламбо-кун, ответь-ка. И-Пин с прошлой встречи со свиданием как-то связана с тобой? — уже с дурным предчувствием интересуется Фонг, сопоставив номер сорванного свидания.              — Да. И, кстати, вам нужно было воспитывать свою ученицу чуть лучше, внести больше культурности в её характер, — хитро хмыкает Ламбо, внимательно следя за реакцией Фонга.              — Не понимаю…              — Посмотрите на мою шею и лицо. Творение вашей ученицы. Ей богу, вампирша, а не человек, — Ламбо показательно ещё больше оттягивает воротник с зацелованной стороны. А Фонг, наконец, поняв всё до конца, с обречённым вздохом теряет сознание. К счастью рядом сидит Юни, которая перепугано, но придерживает аркобалено от падения.              Ещё мгновение и комнату опять окутывает быстро рассеивающийся розовый дым. Ламбо сидит на месте стоявшей секунду назад старшей версии себя. Только у этого Бовино потерянно-напряжённый вид.              — Твою мать… — едва слышно хрипит дитё, отчего Тсуна тут же срывается к нему, обеспокоенный психическим состоянием ребёнка.              — Ламбо, что ты увидел, говори! Все говори! — в голосе Савады проскальзывает испуг. Было смешно ровно до того момента, пока он не увидел вернувшегося из будущего друга.              — Взрослую И-Пин. Она была ну очень злая. А потом к ней полез какой-то парень… А она его буквально вынесла одним ударом с ноги, даже не смотря в его сторону. Просто разговаривала со мной, а потом так же просто отправила его в полёт на другой конец улицы. С такой улыбкой… Фонг-сан, пересмотрите обучение своей ученицы.              Ламбо комично округляет глаза, смотря на аркобалено урагана. Фонг же только придя в сознание, пытается опять отправиться в мир иной от происходящего вокруг.              — Дурдом…              Только и произносит Тсуна, поднимая ребёнка на руки. Он проходит мимо дивана, на котором пытаются откачать Фонга и привести его в нормальное психическое состояние.              — Ламбо, тебе всё же лучше будет пока посидеть с мамой, — негромко произносит Тсуна, почти зайдя в кухню, где вовсю хлопочет Нана.              — Ага… И с И-Пин… Нет, не хочу! А вдруг она меня убьёт?! — тут Бовино начинает всерьёз вырываться из рук подростка. Савада, в конце концов, не выдерживает и опускает телёнка на пол, присаживаясь на корточки перед ним.              — Ламбо, давай договоримся так. Ты сейчас недолго побудешь на кухне, и через некоторое время я тебя забираю? — ребёнок призадумывается над словами друга, поднимая черноволосую голову к потолку. На лице Бовино быстро расползается хитрющая улыбка.              — Хорошо! Но тогда я сегодня получаю VIP-место.              — Договорились.              Развернувшись, Ламбо гордо топает в кухню, оставляя друга в задумчивости. Под кодовым названием «VIP-место» подразумевается тренировка с Акирой на барабанах. Придётся Тсуне поуговаривать своего друга на небольшой урок этой ночью. Хотя в последнее время не похоже, чтобы Моримото этому как-то противился. Из Бовино выходит на удивление хороший ученик, поэтому иногда Акира сам с охотой обучает Ламбо азам игры на ударной установке.              Вернувшись в гостиную, Тсуна проходит к Мукуро, стоящему у стены. Почему иллюзионист отошёл в сторону, он не задаёт вопросов. И без этого видно, что за ним до сих пор следят. Кажется, Бьякурана ничуть не интересует разговор аркобалено, потому что сосредоточен он только на одном человеке.              «Что-то новое произошло? Пропустил что?» — повторяя позу друга, Тсуна осматривает каждого гостя, стараясь сохранять внутри себя спокойствие. Столько гостей вызывают лёгкое недовольство внутри. А интуиция неприятно оповещает внутри, что это ещё и не конец.              «Пока ничего…»              «Я чувствую, как ты напряжён. Говори, давай», — Тсунаёши бросает быстрый взгляд на иллюзиониста, замечая его на секунду скривившееся лицо.              «Этот белоснежный кактус во мне дырку просверлит скоро», — голос Рокудо звучит максимально недовольно. Он явно не рад такому пристальному вниманию.              «Аха-ха-ха! Похоже, ты его заинтересовал», — сочувственно улыбается Тсуна, на мгновение опять останавливая взгляд на Бьякуране.              «Не смешно».              «А мне смешно!»              «Босс, вы всё же такой садист…» — ехидничает иллюзионист.              — Тсуна, Мукуро, может, вы и нас посветите в свой диалог, — голос Реборна, обращённый в сторону подростков звучит, как гром среди чистого неба. Аркобалено откровенно надоело наблюдать за странными переглядываниями между этими двумя. Они явно мысленно общались в эту минуту. Проблема лишь заключалась в том, что как такового пламени киллер не почувствовал, а это значило только одно — Рокудо практически в совершенстве владеет своими силами.              — А, ну, я пытался выпытать у Мукуро о Ма… — договорить рокер не успевает, так как иллюзионист ему моментально зажимает рот рукой.              «Тсу, не глупи, ещё слишком рано. Ещё вспомнят о тебе, и потом проблем не оберёмся со всеми разъяснениями. Когда останется определённый круг людей, тогда и рискнём их запутать. Сейчас слишком много риска».              Боковым зрением Тсуна замечает идущую к входной двери мать. Выражение лица у женщины посылает по спине табун мурашек. Кажется, Савада Нана сегодня точно кого-нибудь убьёт. И не исключено, что только одного.              «Мукуро… Давай немного развлечёмся?»              «Мне уже становиться страшно, ку-фу-фу», — только вот поднимающееся внутри веселье Савада ощущает отчётливо и внутри себя, и у Мукуро.              «Тебе не кажется, что один кактус белоснежный на тебя смотрит слишком много», — язвит рокер, беззвучно хихикая, благо за рукой Мукуро, которую тот так и не убрал с лица Савады, этого не видно.              «А тебе не кажется, что один маленький киллер очень сильно хочет тебя убить, ку-фу-фу», — Мукуро мысленно откровенно смеётся, переводя руку с лица Тсуны и укладывает её на пояс друга, приобнимая.              «Ну, и что вы задумали?» — и Мукуро, и Тсуна чертыхаются и чуть не валятся на месте на пол, кося взгляды на Колонелло.              «А… как?» — кажется Рокудо действительно ошарашен, судя по удивлённым округлённым глазам.              «Свои секретные штучки», — мысленно отмахивается аркобалено дождя, не отвлекаясь и от реального разговора. — «Так что ты задумал, Тсуна?»              «Ничего такого, просто повеселимся немного!» — голос Тсунаёши сквозит радостью от открытого общения с Колонелло.              «Не заиграйтесь сильно, скоро будет не до шуток», — достаточно серьёзно замечает Колонелло, но дальше больше навеселе добавляет, — «И ей богу, Ёмицу уже скоро изведётся от того, что не до конца понимает, что вы два дуралея творите».              Тсуна со смешком хмыкает, запоминая, что в следующий раз надо будет уговорить Мукуро и отца добавить в телепатический «чат». Только лишний звук от подростков опять привлекает к ним пристальное внимание со стороны Реборна.              — Прошу прощения, кажется, Тсуна забыл об одном договоре, — выкручивается Мукуро, обольстительно улыбаясь и продолжая начатую историю. И чтобы кое-кто рядом не сильно рыпался он впивается пальцами в кожу друга, чтобы заставить того замолчать и подумать прежде, чем говорить. Правда со стороны это выглядит, как откровенные «обнимашки», на которые Реборн скептично приподнимает бровь.              — Мукуро, прекрати! — Тсуна старается максимально прошипеть, чтобы меньше привлекать к себе внимания. Только, к сожалению, его теперь пристально рассматривает не только Реборн, но и Бьякуран. И если выражение лица жаждущего убийства первого он даже понимает, то, что он успел сделать Боссу Мельфиоре, парень откровенно не соображает.              — Тсуна, неужели Киоко изменяешь? — Реборн откровенно застаёт ребят врасплох таким вопросом, а вот Ёмицу, до этого спокойно наблюдавший за баловством ребят, сразу же напрягается.              — Сынок, ты встречаешься с Киоко? — голос Ёмицу аж хрипит от нервозности.              — Да, папа… — Тсуне приходится ответить положительно, чтобы не разрушить легенду, известную всем вокруг. Но услышав ответ, мужчина начинает терять равновесие и падать, благо того придерживает вовремя среагировавший Дино. На лице блондина читается полное непонимание ситуации, особенно после слов старшего Савады.              — С этой Сатаной…              «Па, да не бойся. Всё окей! Мы с Киоко только притворяемся для своей выгоды. Это очень удобно! Я тебе всё позже объясню», — Тсуна всерьёз опасается за психическое состояние отца после таких новостей. Хотя и тот ему должен многое объяснить. Слишком многое.              «Всё равно она Сатана… На крайний случай — крокодил…» — чуть ли не замогильным тоном произносит Ёмицу              «Ку-фу-фу, слышала бы вас Киоко…» — смеётся Мукуро, хотя у самого аж дрожь идёт вдоль позвоночника. Киоко в последнее время очень хорошо учится новым приёмам с пламенем.              То ли веселье, то ли похоронную атмосферу разрушают несколько личностей, проходящих в комнату.              — Я смотрю, все в хорошем расположении духа, — с добродушной улыбкой произносит светловолосый мужчина в очках и обычной ничем не примечательной одежде. Тсуна внимательно смотрит на нового гостя, понимая, что идя по улице, он бы даже не обратил внимания на такого человека. Но вот взгляд, который гость останавливает именно на нём, пробирает до самых костей. Кажется, будто этот человек видит его насквозь. Но уже в следующее мгновение, он «мило» улыбается, щуря глаза.              Следом за мужчиной в комнату заходят два аркобалено. Ну как заходят. Малышка аркобалено с треснутой соской буквально за шиворот тащит другого аркобалено, облачённого в плотный фиолетовый костюм и байкерский шлем. Тсуна откровенно пялится на это представление, понимая, что даже среди аркобалено не всё так просто в межличностном общении.              — Тсуна, это Кавахиро, он же Шахматноголовый. Аркобалено облака Череп и Лар Мирч, — Савада кивает, подтверждая, что он всё услышал.              «Так это и есть наша основная проблема?» — Тсуна выбирается из «объятий» Мукуро, и опирается о стену, собираясь с силами. Сейчас всё же надо постараться быть максимально серьёзным.              — Итак, раз все аркобалено собрались, значит можно начать, — Кавахиро усаживается в свободное кресло и устремляет взгляд на Тсуну, из-за чего теперь он находится в центре внимания, — Но перед тем как мы будем выстраивать план наших действий по снятию проклятия, я бы попросил Тсунаёши-куна позвать своих хранителей.              — Всех? — подросток даже теряется на мгновение, не успевая хотя бы мысленно возмутиться о том, почему ему только сейчас об этом говорят.              — Всех, — подтверждает мужчина, не сводя с него взгляда.              — Мукуро, мне нужна твоя помощь, — в глазах своего босса Рокудо впервые замечает странную нервозность, несвойственную Саваде. Кажется, «игры» в мафию, наконец, начинают накаляться до высокого градуса.              — Ку-фу-фу, что требуется? — учитывая, что сейчас Мукуро единственный, кто может оказать поддержку именно «Боссу», он концентрируется теперь только на словах своего друга.              — Тащи сюда Ямамото и Гокудеру, если получиться, то желательно и Рёхея, — Савада делает глубокий вздох, перед тем, как озвучить конец предложения, — А я позвоню Хибари…              — Не сдохни. Ты нам ещё нужен.              Естественно иллюзионист не поясняет кому «нам», просто растворяясь в тумане. Но Тсунаёши и так всё понимает. Внимание прикованное только к нему одному несколько неприятно ощущать, но он просто смиряется и тащится за телефоном, позабытым где-то в своей комнате.              Он спокойно переносит внимание от огромной толпы на концерте. Прекрасно ощущает себя, даже когда находится в центре внимания в классе, но пристальные взгляды мафиози, он понимает, что надо будет учиться переносить. Это другой уровень давления и сейчас ему никак нельзя спасовать назад. Но ничего, он и не такое переживал.              Схватив телефон, Тсуна сразу же направляется обратно вниз, по пути набирая номер Хибари. Позвонить то он позвонит, но как заставить Хибари явиться сюда, тот ещё вопрос.              — Алло, Хибари-сан… — настало время импровизации.              — Травоядное, совсем страх потеряло? — кажется ГДК действительно находится в удивлении. Ну или он просто раздражён. Не дай все величайшие музыканты, он его разбудил.              — Ну, разве что немножко, — кажется, от напряжения он только что съязвил ему. Он уже давно нарывается на проблемы от комитета. — Вы не могли бы явиться ко мне домой? Дело городской важности.              — Не наглей, — от чужого тона Тсуна буквально ощущает мурашки, бегущие по коже.              — А тут Мукуро будет, а у него информация… — Тсуна начинает откровенно давить на Хибари, уже представляя, как ему это аукнется и от ГДК, и от самого Мукуро. Главное, чтобы они в очередной драке не перебили друг друга. Рокудо им нужен очень живим и желательно невредимым.              — Жди.              Тсуна тяжко выдыхает, убирая телефон в карман узких джинс. Едва ли не синхронно с его шагом в гостиную, в комнате образуется портал, откуда, благодаря, судя по всему, пинку от Мукуро, вылетают хранители урагана, дождя и солнца.              «Выполнено, Босс, ку-фу-фу», — кажется, для Мукуро это было даже в радость.              «Сопротивления были?» — устало интересуется подросток, уже «предвкушая» какой пиздец здесь начнётся с таким-то количеством людей.              «Не успели».              — Джудайме, что это значит? — Гокудера поднимается с пола, не сводя злого взгляда с довольного тумана. Но как только его взгляд цепляется за остальных людей в комнате, он поражённо замирает. Ямамото и Рёхей смотря на тех же людей, решают пока молча отстояться в стороне, но поглядывают на Тсуну, решая держаться вблизи него.              — Я бы тоже очень хотел знать, что всё это будет обозначать, — бурчит Савада, подбираясь поближе к сверстникам. Хоть какое-то ощущение безопасности. Тишину он пытается игнорировать, но видя приподнятую бровь Реборна, сквозь зубы шепчет. — Мне, что их всех ещё и поимённо представить?              От кивка репетитора, Тсуна уже собирается натурально завыть. Это не собрание аркобалено, это публичное издевательство над ним в мафиозном стиле!              — Кхм, это мои хранители. Гокудера Хаято — ураган, Ямамото Такеши — дождь, Сасагава Рёхей — солнце. Сейчас должен подойти Хибари Кёя — облако. И как некоторые уже знают Рокудо Мукуро — туман.              — А где же гроза? — задаёт вполне логичный вопрос Кавахиро, на что Тсуна хлопает себя ладонью по лбу, и в следующее мгновение набрав воздуха в лёгкие, громко произносит.              — Ламбо, иди сюда! — настолько громко, что, кажется, некоторым закладывает уши.              Из коридора сразу же слышится крик, смешанный с визгом, а через секунду в руки Тсуны приземляется Ламбо, пролетев половину комнаты.              — Тсуна! Она злая! Она меня убьёт! — буквально верещит ребёнок, крутясь в руках, будто надеясь сильнее спрятаться от «неведомой» опасности.              «Ламбо, успокойся. Ты в безопасности. Надеюсь…», — пытается успокоить не только ребёнка Тсуна, но и самого себя, перепугавшегося от такого появления Бовино.       «Убьё-ё-ё-т!!!»              — Травоядное.              В этот раз уже Тсуна выступает в роли оглушающего оружия. То ли визг, то ли ор в таком маленьком помещении очень больно проезжается по ушам всех находящихся. А не хрен так неожиданно появляться у него за спиной, ещё и когда он и без того находится в нестабильном состоянии. Но однозначный плюс от этого крика точно есть — всем требуется пару минуток, чтобы прийти в себя. Даже тому же Кёе, что решает пока отложить допрос удачно подвернувшегося иллюзиониста.              — Ничего себе. Ну и голос у тебя… — Бьякуран в шоке смотрит на подростка, пытающегося привести дыхание в норму.              — Мне вот интересно… Если Скуало поставить рядом с ним. Кто из них громче будет? — тихо интересуется Дино, за что сразу же ощутимо получает локтём в живот от Ёмицу и замолкает.              — Теперь все в сборе? — Кавахиро быстро пробегается взглядом по каждому и хмурится. — А где аркобалено тумана?              «Чувствует моё сердце подвох… и интуиция в особенности», — Тсуна сразу замечает, как при упоминании об этом аркобалено Реборн, Ёмицу и Колонелло странно напрягаются.       «Соглашусь, однако… Нашёлся…» — Мукуро резко задирает голову к верху, сужая глаза. Его так просто не обмануть.              — Ку-фу-фу, под потолком поищите.              — Любопытно. Ты почувствовал моё пламя, — действительно, в комнате появляется ещё один аркобалено в плаще, полностью скрывающем его. Видно лишь нижнюю часть лица.              — Ну, раз, теперь все точно здесь, можем начинать, — Кавахиро, наконец, решает перейти к главной теме. — Мы собрались по поводу снятия проклятия аркобалено.              «Да неужели! Наконец-то, я-то думал, что мы ещё кого-то будем собирать до вечера», — возмущается Тсуна, наконец, вернувшись в своё нормальное состояние.              «Сынок, будь внимательней. Это действительно важная информация», — мысленно отмечает Ёмицу, бросая взгляд в сторону сына.              — Владельцы проклятых сосок в курсе, как работает система с их пламенем, но для Тсунаёши-куна и его хранителей, я полагаю, нужно будет объяснить, как всё устроено. Существует достаточно интересная система сохранения баланса в мире — Три-ни-сетте. Одной из составляющих, которых как раз и являются соски аркобалено. Есть ещё два вида артефактов для этой системы, но мы специально продумали всё с учётом участия только одной из трёх составляющих.              — А чем являются остальные два? — задаёт совершенно спокойно вопрос Тсуна, правда по взгляду половины присутствующих понимает, что, похоже, от него не ждали этого вопроса.              — Кольца Маре, их хранителями выступает семья Мельфиоре, — Тсуна слушая Кавахиру, бросает подозрительный взгляд на Бьякурана. Разве он не босс этой семьи? — И кольца Вонголы.              — Кольца Вонголы? — зрачки резко сужаются от услышанного. Все, что теперь звучит со словом «Вонгола» вместе, вызывает дикие подозрения. Тело подростка вытягивается струной, и даже сквозь прорези в логнсливе видно, как напрягается каждая мышца Савады.              — Но нас сейчас интересует, как я сказал, только соски аркобалено, — Кавахиро однозначно не собирается давать пояснений ни по одним кольцам, ни по другим. — По факту они представляют сейчас хранилище для огромной пламенной мощи. И чтобы освободить аркобалено от бремени нести их, надо безопасно распечатать и тут же запечатать в альтернативное хранилище.              На маленький столик опускается небольшая коробочка, спокойна помещающая во взрослой ладони. Тсуна склоняет голову в бок, разглядывая замысловатые узоры по граням куба, и поднимает глаза обратно на мужчину. За его спиной, где стоят остальные хранители, явно ощущается не меньшее напряжение, чем в нём самом.              — Своеобразным ключом к распечатыванию сосок и обратно, послужит как раз ваше пламя, — спокойно заключает Кавахиро, смотря на Саваду сквозь линзы очков.              Тсуна понимает, что сейчас его считывают, как открытую книгу. Но пусть не обольщаются, он покажет только то, что считает нужным. И на минуточку, у него есть парочка вопросов.              — Почему мы? А не семья Мельфиоре? Здесь же как раз сидит их Босс, — он поворачивает голову к юноше, что на последнем слове громко открывает новую пачку с зефирками и поднимает глаза на Тсунаёши.              Ёмицу наблюдая со стороны за своим сыном, довольно хмыкает. Он немного опасался, но ничего за время его отсутствия не изменилось. У его сына характер намного твёрже, чем может показаться многим на первый взгляд. Он никогда не сомневался в нём. И сейчас, видя взгляды его хранителей, стоящих за спиной Тсунаёши, Ёмицу может только предвкушающее усмехнуться.              — То, какое влияние оказывает твоё пламя и пламя Бьякурана. Когда я повстречал недавно Реборна, я сразу понял, что именно твоё пламя, а значит и твоих хранителей, подойдёт для этого плана. За то время, что Реборн находится рядом с тобой, твоё пламя ослабило защиту на соске. Причём сделано это было явно неосознано, но при этом без лишних проблем и разрушений, не разрушая саму соску. За Юни-чан, едва ли не постоянно находящуюся под присмотром Бьякурана, я такого не заметил.              «Ну, давайте, блять, ещё скажите прямо, что у меня пламя какое-то уникальное», — почти рычит Тсуна, сжимая кулаки.              «Боюсь, что на это он именно и намекает», — мрачно поддерживает Мукуро, замечая странные брошенные на них взгляды со стороны Ёмицу и Колонелло. Кажется не всё им надо слышать.              — Я здесь только в качестве сопровождения Юни-чан, — чуть ли не слащаво улыбается Бьякуран. — Ну и подстраховать.              — Подстраховать? — скепсис в голосе Тсуны смешивается с каким-то жутковатым прищуром глаз.              — Если, что-то пойдёт не так, или не сработает, он выступит в качестве подушки безопасности, чтобы вовремя остановить процесс распечатывания сосок.              — Подождите, подождите! — мотает головой Тсуна, почти стряхивая со своих волос блёстки, и явно не собирается успокаиваться с вопросами в своей голове. — Хорошо, он из Мельфиоре, у них кольца Маре. Допустим, именно наше пламя подходит для всей этой затеи. А где же тогда кольца Вонголы?              — Как я говорил раньше, для осуществления этого плана нам потребуются только соски, и вся сила вашего пламени, — Кавахиро тоже явно не отступает и не собирается пояснять ничего за эти долбанные кольца.              «Ну, я прямо чувствую, ощущаю это своей сраной интуицией, будто меня пытаются поднаебать!» — откровенно негодует подросток, скользя взглядом то по коробочке на столике, то по самому Шахматноголовому.              — И судя по тому, как ослаблена защита на соске Реборна, у вас должно всё получиться. Ты явно хорошо контролируешь своё пламя.              — Тут бы я немного приостановил разговор. Тсуна не часто использует пламя, даже на тренировках. Поэтому гарантировать полный успех точно нельзя.              — Что?! — все в шоке оборачиваются на аркобалено солнца, который совершенно спокойно смотрит на коробочку прямо перед ним на столе.              — Большую часть тренировок он выполняет сам. Ему хватает выносливости для уровня, который сейчас от него требуется, — как хорошо, что сейчас Реборн не видит максимально довольную улыбку Колонелло. Как говорится, Тсуне не привыкать к «армейской» закалке. — Но контролировать пламя он действительно способен. Сам, без моей помощи, но каким другим способом, похоже, сам не знает. Или не рассказывает.              Тсуна моментально теряет всю серьёзность. На лице мелькает растерянное выражение, выражающее полную непричастность. Вообще ни к чему. Мукуро и Ламбо, понимая, что его друга сейчас чуть не поймали за шиворот, сгибаются в углу комнаты от беззвучного смеха. Моментально из собранных подростков, вся компания напоминает детей пойманных с поличным. Лишь один Хибари держится особняком от остальных в стороне.              — Как бы то ни было, сейчас важно одно, — Кавахиро кашляет, привлекая к себе внимание, — У молодого Вонголы и его хранителей задача распечатать соски аркобалено, высвобождая мощь, сокрытую в них. Вашей главной проблемой будет именно запечатать весь поток в куб, и запечатать в нём же соски. Это ваша главная цель. Каждый хранитель станет напротив аркобалено соответствующего пламени. Лар Мирч будет придерживаться Колонелло, в случае чего. Тсунаёши-кун, помимо того, что тебе придётся взаимодействовать с пламенем Юни-чан, тебе так же потребуется вначале достаточно правильно распределить своё пламя между всеми аркобалено, чтобы ускорить распечатывание сосок. Так что будь крайне внимателен. Чтобы окончательно запечатать куб, так же потребуется достаточная концентрация пламени неба. Это и весь план. Главная составляющая в нём это вы, ваша выносливость и вся возможная сила.              В комнате наступает тишина, в которой все обдумывают прозвучавшие слова.              «Тсу, ты сможешь так долго использовать пламя? Да и ещё в таком немереном количестве», — Мукуро уже начинает волноваться за друга. И сразу же от проблем подальше, оставляет мысленную связь только с ним и Ламбо, внимательно следя, чтобы его никакие сторонние «штучки» не сбили.              «Если буду напевать, то может и смогу. Не экспериментировал в этом направлении. Я волнуюсь о другом. Ладно, ты, ладно Гокудера, даже Ламбо — вы с пламенем справитесь. А вот остальные?»              «Хибари-кун выедет только на одном упрямстве, а Ямамото и Рёхей спортсмены, тоже должны вынести такое напряжение. У них должно хватить сил…» — кажется, Рокудо успокаивает не только друга, но и себя.              — Когда мы будем снимать проклятие? — Тсуна поднимает уверенный взгляд на Кавахиро, не обращая внимания на то, что сейчас именно он находится в центре всеобщего интереса.              — Тсуна, ты уверен, что справишься? — Колонелло с беспокойством смотрит на подростка. Да, это то, что они все хотят, но всё же хватит ли просто смелости у этих детей?              — Да, — уверенный ответ не оставляет сомнений.              — Ровно через неделю. Особо помочь тебе нельзя будет, к сожалению. Только оказать лёгкую поддержку, но не более.              «Значит, ты точно намерен за это взяться?» — Мукуро внимательно смотрит на своё небо со стороны. Они собираются влезть в какую-то мутноватую историю.              «Да… Стоп… Стоп! Стоп! Стоп!»              «Ку-фу-фу, что уже случил…» — Мукуро замирает на полуслове и теперь так же ошарашенно смотрит в круглые глаза Савады. Кажется, даже слышно, как у подростков, а потом и Ламбо крутятся шестерёнки в голове.              «Концерт!» — тройной крик оглушает Ёмицу и Колонелло, которые едва сдерживают свою реакцию, чтобы не повернуться сию же секунду в сторону столь ярких эмоций.              И ведь действительно ровно через неделю они собираются устроить ахерительный концерт. И он у них по плану, а не как в прошлый раз. Когда Тсуне сорвало башню от преуменьшения их способностей и заслуг, и он решил показать, кто тут, в Намимори, самый «Спокойный». Вышло красиво и эффектно, но запросило очень много энергии и сбило половину планов.              — Если мы закончили обсуждение, то предлагаю расходиться. Думаю теперь нам всем надо настроиться на это важное событие и подготовиться.              Все дружно соглашаются с Кавахиро. Тсуна кивает чисто ради приличия, уже пытаясь придумать, как выжить в день, когда надо будет выкачать из себя всё пламя, а потом ещё отстоять, а желательно отплясать на концерте на подобающем уровне. Ему понадобится много сил. Очень много.

***

      В дни, которые обещают лишь спокойное существование, не всем людям, а особенно подросткам, легко живётся. Так и Тсуна решает, что его жизнь богатая на различные события, не достаточно насыщенна. Или у него уже просто едет крыша на фоне происходящих событий. И последнее, скорее всего, перевешивает первое.              — И почему всё-таки именно сейчас, мы занимаемся этим делом, Джудайме? — Гокудера с лёгкой растерянностью смотрит на шагающего впереди Тсуну с листком «подозреваемых» в руках. У них только-только закончились уроки, и Тсуна отчего-то решил, что именно сегодня самый подходящий день, чтобы начать поиски «неизвестного» Рёты. За пять дней до снятия аркобалено.              — Реборн нам посоветовал постараться сработаться вместе до осуществления всей этой бешеной задумки, — Тсуна ловко разворачивается к друзьям, легко шагая спиной вперёд. — И я думаю, что так мы хорошо проведём время. Будучи вместе и занимаясь этим очень важным, по мнению Реборна делом.              — Ну, мы только втроём здесь, — отмечает Хаято, размеренно шагая вровень с рядом идущим Ямамото.              — Хах, и то точно, разве не стоило позвать Рёхея? — Такеши улыбается, смотря на задумчивое лицо Тсуны, всё так же шагающего задом наперёд.              — Я пытался! — восклицает обиженно Савада, — Но вытащить его из зала у меня не получилось. У него на носу соревнование. Он пообещал присоседиться чуть позже к нам.              — Тогда Мукуро? — не колеблясь, спрашивает опять Ямамото.              — Меня нецензурно послали и сказали разбираться с этим самому, — задумчиво тянет Тсуна, сдерживая улыбку.              — И не удивительно, он же на их стороне, — бурчит Гокудера, закатывая глаза. — Честно, бейсбольный придурок, ты бы ещё за Хибари спросил.              — Я об этом думал, — ошарашивает хранителей Тсуна с абсолютно серьёзным выражением лица. — Но он скорее нас всех прибьёт. Я думаю, что добывать информацию ему всё же интереснее, пытаясь её выбить из Мукуро.              — Ну, а Ламбо? — уже решает закончить перечисление Такеши.              — Он и так почти постоянно рядом со мной крутится. А в таком деле, я думаю, мы и втроём справимся! — почти что восклицает подросток, уверенный в своих мыслях на все сто процентов.              — Реборн, кажется, относится к этому заданию крайне серьёзно, — задумчиво произносит Гокудера, переводя взгляд с листка с информацией обо всех возможных «Рётах» в ближайшей округе, прямо на глаза своего неба.              — Пусть относится как ему угодно, — откровенно усмехается Савада, щурясь от яркого солнца. Его интуиция не звенит тревожно, поэтому он вполне может позволить любые высказывания.              — Я до сих пор не понимаю, почему он так… прицепился к этим ребятам, — с лица Ямамото соскальзывает улыбка. Он погружается в раздумья на эту тему.              — Насколько я понял из слов Дино, того блондчика, который стоял возле моего отца на собрании, это своего рода развлечение такое — давать тупые задания, связанные с местными знаменитостями. Кажется, Дино говорил что-то про какую-то то ли актрису, то ли певицу.              — Ну, то есть это какая-то своеобразная проверка на прочность? — Гокудера хмыкает, осмысляя всю эту ситуацию.              — Да чёрт его знает! — гневно бурчит Тсуна, — проблема одна, он и вам, и в основном мне мозги выносит этим!              Рокер откровенно внутри себя психует от всей этой ситуации, хотя у него и есть определённый план, но осуществлять его откровенно стрёмно. Он беспокоится, всё ли сложится согласно его гениальной стратегии. Ведь в этом деле у него несколько переменных, действия которых чётко он не определит.              — Не знаю, как вы, но я бы не сказал, что прямо горю желанием раскрывать кто эти ребята за пределами сцены, — задумчиво произносит Ямамото, поднимая глаза к голубому небу.              — Ха? — Тсуна аж замирает на месте, внимательно смотря на одноклассника. — Тебе разве не интересно?              — Интересно?.. Как сказать, — уже улыбаясь, продолжает дождь, — Мне нравятся их выступления, энергия на их концертах. И, блин, они действительно выглядят круто на сцене. Но если о них ничего не слышно за пределами чёрных ночей… То может и не стоит лезть туда.              — Что-то вроде приятного ощущения таинственности? — теперь уже усмехается Гокудера, пока Тсуна почти что с шоком переводит взгляд с одного хранителя на другого. Это что получается…              — Да, вроде того. Ну и если уж честно, Тсуна, — Такеши смотрит прямо в светло-карие ошарашенные глаза, — Мне кажется это больше игра между Реборном и Масочником. А не между тобой и Масочником.              Гокудера поддерживающе кивает, думая о странности совпадающих с Ямамото мыслей. Тсуну прорывает на истерический смех, который он не сдерживает и сгибается пополам. Хаято и Такеши приподнимают брови, смотря на загибающегося от смеха одноклассника. Хотя у обоих внутри больше веселья от происходящего, чем удивления.              — Гокудера, Ямамото, — отсмеявшись, Тсуна выравнивается и лукаво смотрит на своих хранителей. — Вы поможете мне, как вашему Боссу?              Парни удивлённо переглядываются, услышать такое от Савады несколько неожиданно, но, не раздумывая долго, они уверенно кивают, смотря на своё небо.              — Отлично! — хищный оскал растягивается на губах рокера. — Тогда поможем же Реборну найти и раскрыть личность Масочника.              Тсуна зарывается в портфель, вытаскивая оттуда кипу бумаг с информацией по каждому существующему «Рёте». Он недолго смотрит на раскрытые веером бумажки с улыбкой и поднимает взгляд на хранителей, стоящих перед ним.              — Доверьтесь мне! И я приведу нас к победе!              — Да без проблем, Тсуна! — радостно произносит Ямамото.              — Не беспокойтесь, Джудайме. Мы в первую очередь на вашей стороне, а не на стороне Реборна, — губы Хаято растягивает усмешка.              Ощущение сплочённости со своим небом наполняет обоих хранителей. Может, они общаются не так близко, как хотелось бы, но всё ещё впереди. И начинается это скрепление уз прямо сейчас.              — Тогда не будем тянуть! — Тсуна делает шаг вперёд, перекладывая поверх бумажек список со всеми именами. — Можно было бы начать по порядку, но я думаю, так будет очень скучно.              — И что, предлагаешь, Джудайме? — Гокудера подходит сбоку, чтобы удобно рассмотреть бумаги, находящиеся в руках одноклассника.              — Будем рандомно наугад выбирать, пока они не закончатся, — хмыкает Тсуна, скользя по списку глазами, чтобы найти того, в кого надо «случайно» попасть пальцем.              — И с кого начнём? — Такеши также внимательно вчитывается во все имена.              — Ну, предпо-о-о-ложем, с… — Савада старательно сдерживает шальную улыбку, якобы наугад тыкая в конкретное имя. — Хаякава Рёта! 16 лет, первый год старшей Намимори.              — Начнём со старшеклассников?              — А почему бы и нет! — Тсуна весело улыбается, смотря на Такеши. — Сейчас по времени у них вроде заканчиваются уроки, и если повезёт, мы сможем застать его недалеко от школы.              — И где находится старшая Намимори? — Гокудера вытягивает из кипы конкретный номерной лист на именно этого Рёту. На бумажке оказывается не так уж и много информации. Удивительно, что и её Реборн спокойно им предоставил, а не заставил самим искать.              — Я знаю короткий путь! — Ямамото разворачивается, ожидая, что за ним последуют. — Я бывал там несколько раз в рамках бейсбольных соревнований, так что хорошо помню дорогу.              — Тогда погнали! — Тсуна закидывает руку на плечо хранителя. Гокудера еле слышно цыкает, не особо приятно признавать, но, кажется, маленькая зависть его съедает. Ну, ничего, он ещё покажет, кто будет правой рукой Джудайме!              Неспешным шагом они постепенно приближаются к старшей Намимори. В некотором роде им даже интересно позаглядывать на школу. Пусть им ещё и учиться полтора года, но посмотреть на место, где они будут уже через пару лет, любопытно.              Внешне старшая Намимори чем-то напоминает среднюю школу. Здание действительно выглядит, как самая обыкновенная среднестатическая школа в Японии. Ничего необыкновенного, за исключением ярко-цветущих густых кустов по всему периметру забора, закрывающего его полностью. Из-за цветов вблизи школы стоит приятный аромат, хотя Тсуна и не может даже приблизительно вспомнить, что за растения могут цвести так поздно.       У ворот школы не видно ни одного ученика — похоже, уроки ещё не закончились, и им придётся подождать. Троица школьников предусмотрительно остаются на другой стороне дороги от школы, чтобы меньше привлекать внимания своей формой, и зарываются в бумажки, вчитываясь в лист с характеристикой на «Хаякаву Рёту».              Гокудера и Ямамото всматриваются в номерной лист под цифрой «28» — на небольшой фотографии юноша с короткими золотыми волосами пронзительно смотрит прямо в камеру своими ярко-зелёными глазами. Краткая сводка информации даёт минимальные сведения.              — Вот смотрите, здесь есть слова о том, что он почти с самой начальной школы ходил к музыкальным преподавателям, — Такеши указывает пальцем на конкретный абзац. Тсуна молчит, больше сконцентрированный на аккуратном и успешном выполнении своего плана. Сейчас у него на кону стоит слишком многое. И пусть у него уже чуть больше веры в своих хранителей, он всё равно не хочет сильно рисковать.              — Ага, а ниже сказано, что в середине обучения в средней школе он забросил музыку, — внимательно рассматривает фотографию Хаято, быстро пробегаясь глазами по тексту. — Но вроде, как он сейчас занимается в музыкальном клубе в школе. И, подождите… Эй, что значит «информация может быть не достоверна»?!              — Значит то, что либо информации действительно нет, либо Реборн так прикалывается, — Тсуна недовольно бурчит, — Если такие фокусы будут на каждого подозреваемого, то рыться во всём этом будет нам же дороже.              — И как поступим, Джудайме? — Гокудера поднимает взгляд на босса, убирая руки в карманы школьных брюк.              — Нам же надо будет как-то его проверить… И дальше проверять список, — Ямамото так же смотрит на Тсуну, ожидая ответа от него.              «Они даже не предполагают и мысли, что первый попавшийся может быть именно тем самым «Рётой», — с неким облегчением думает Савада. С одной стороны он не хочет рушить хрупкую связь с хранителями, обманывая их. Но с другой стороны… Если они однозначно будут на стороне Савады Тсунаёши, тогда сам Тсуна будет отвечать за качество выполнения этого задания от Реборна. Он может выиграть намного больше в итоге всего этого противостояния.              — Нам же главное проверить каждого? — с лёгкой усмешкой замечает Тсуна, смотря на хранителей хитрющими почти янтарными глазами. — И не наша вина, что мы будем делать, как умеем. Что Реборн нам дал, с тем и работаем.              Гокудера про себя хмыкает. Похоже, его Босс собирается доставить проблем Реборну не меньше самого Масочника. Хотя в первую очередь он хранитель именно Тсунаёши. Так что со своей стороны можно спокойно снять ответственность перед аркобалено. Он выполняет приказы лишь соответствующие воле своего Босса.              — Мы знаем, как он выглядит, — задумчиво произносит Хаято, поднимая голову к небу. — Самый простой вариант, просто поймать его на улице и поговорить.              — И что мы ему скажем? «Хэй, ты случаем не парень из местной рок-группы»? — направляет Тсуна, при этом сдерживая лёгкую дрожь в руках. Он должен сегодня сделать это.              — А почему и нет? — почти что смеясь, произносит Такеши, закидывая руки за голову. — Мы застанем его врасплох и посмотрим на его реакцию. Зададим несколько вопросов.              Тсуна улыбается, понимая, что всё пройдёт даже проще, чем он думает.              — Тогда… Все внимание на школу. Мы не должны пропустить его! Начнём, и дальше дело пойдёт быстрее!              То ли от напряжения, то ли всё-таки от недосыпа у него уже однозначно едет крыша, потому что рядом с хранителями он ощущает спокойствие и очень подозрительное веселье. И видя улыбки на лицах одноклассников, Тсуна понимает, что эти ощущения общие. Ну что же. Дурным и безумным всё даётся проще. Меньше мыслительных загонов.              Время ожидания протекает быстро, занятое попутным изучением других «досье». Таким образом, они действительно смогут относительно шустро разобраться со всеми семьюдесятью кандидатами на роль музыканта в рок-группе.              — Хэй, Джудайме, это разве не он? — Хаято смотря в сторону ворот, замечает старшеклассника. Он аккуратно касается плеча Босса, привлекая внимание.              — А? — Тсуна не сразу находит нужную фигуру, но приглядевшись, понимает, кого имеет в виду Гокудера. Он поднимает лист с фотографией, сверяя ту с парнем, идущим вдоль забора по другой стороне дороги. — Кажется, да!              Троица переглянувшись, спешит на другую сторону, чтобы вылететь прямо перед старшеклассником и преградить ему путь.              — Хаякава Рёта?! — Тсуна в этой ситуации предпочитает не думать. Только импровизация. С ней будет надёжнее, учитывая, что у него всё же две переменные за спиной.              — А? — на лице блондина скользит крайняя степень непонимания и удивления. В некоторой степени даже ахреневания. — Ну, да, я…              — Круто! Ты нам как раз и нужен! — Ямамото делает шаг ближе, ярко улыбаясь. Со стороны трое веселящихся подростков, чуть ли не зажавшие старшеклассника, наверное, выглядят страшно.              — Чего? — Рёта максимально ничего не понимает, поэтому ему остаётся лишь переводить растерянный взгляд с двух незнакомых ребят на своего… друга. Который ни о чём таком не заикался даже.              — У нас к тебе очень важный вопрос, — Хаято так же ступает вперёд, пристально рассматривая человека перед собой.              — Это ты играешь в местной рок-группе?! — энтузиазм из Савады так и прёт. Ему становится очень весело от всего происходящего.              — А? — судя по растерянному выражению лица, парень ни черта, не понимает из того, что тут творится. — Я? Нет. С чего вы это придумали?              Это всё что ему удаётся сейчас спросить, всё ещё пребывая в ступоре.              — О! — Тсуна понимает, что настаёт время импровизации. Остаётся лишь надеяться, что Гокудера и Ямамото его подхватят. — Мы ученики средней Намимори, из литературного клуба! Пишем статью в школьную газету!              — Статья про ту самую рок-группу, — Хаято тут же подхватывает замысел босса, откровенно надеясь, что бейсбольный придурок их сейчас не подведёт.              — Мы рассуждаем на тему того, кто бы мог скрываться за лицами любимых музыкантов, — Такеши быстро ориентируется и с наивнейшей улыбкой добавляет. — Просто мы узнали, что ходит слух об одном участнике, чьё имя стало известно.              — Ага! И мы поспрашивали всех наших знакомых и многих ребят из школы, чтобы узнать про всех возможных парней с именем «Рёта» в городе, — Тсуна вовремя прячет руки с бумагами за спину, наклоняясь вперёд.              — Поэтому и проводим наше мини-расследование, — спокойно добавляет Гокудера. Из всей троицы он выглядит наиболее уравновешенным.              — Так мы и узнали про тебя. И решили проверить…              — Вдруг ты тот самый Рёта, — заканчивает за Ямамото Тсуна, наимилейше улыбаясь.              Старшеклассник устало прикрывает глаза, вздыхая.              — Ну, вы даёте, ребята, — Хаякава качает головой в стороны, явно поражаясь школьникам напротив. — Нет, я не играю в никакой группе.              — Но ты же играешь в музыкальном клубе? — Ямамото слегка наклоняет голову вбок, внимательно смотря на реакцию парня напротив. Тсуна смотря на жесты своего хранителя, кажется, начинает понимать, что Реборн выбрал их не просто так.              — И выступаю на школьных концертах, — улыбаясь, объясняет Рёта. Он перехватывает сумку закинутую на плечо поудобнее, из-за чего рукав свободной кофты опасно соскальзывает почти к самому локтю. — Нас человек двадцать в клубе. И есть ещё один небольшой музыкальный клуб. Там трое девочек второгодок тоже играют и поют. Если хотите и про них что-то можете узнать.              — Поют? — Хаято тут же поддаётся вперёд, внимательно смотря на улыбающегося парня.              — Ага, семпаи очень круто выступают. Особенно Касуми-сан потрясающе играет на гитаре. Они больше по балладам, не знаю, насколько они могут вас заинтересовать, — Рёта окончательно расслабляется. В нём ничего не выдаёт первоначального непонимания и напряжения.              — О, будем знать! — Такеши улыбается в ответ.              — Тогда, спасибо, Хаякава-семпай, за уделённое время! — Тсуна с благодарностью кланяется старшекласснику. Гокудера и Ямамото повторяют за боссом. — До свидания, семпай!              «Тебе пиздец», — Тсуна едва не содрогается всем телом от громогласного голоса Рёты в голове.              «Ку-фу-фу, я подумал, что он обязан рассказать всё, что о тебе думает», — Мукуро неизвестно где, почти помирает от смеха, после чего обрывает телепатическую связь.              И Тсуна решает побыстрее смыться от Рёты от греха подальше. С него станется сымпровизировать не хуже него самого. Он тащит за собой Гокудеру и Ямамото, оставляя Хаякаву за спиной. Впереди их ждёт красивый закат, укладывающийся за горизонт длинной дороги. Он сначала прыскает, а потом уже в открытую смеётся. Гокудера и Ямамото окончательно отойдя от первых впечатлений, тоже заходятся смехом, неспешно бредя вперёд.              Рёта сделав несколько шагов, поворачивается назад, смотря на удаляющуюся троицу, что заливается смехом на всю улицу и нарушает тихий покой тёплого вечера. На губах растягивается не менее весёлая улыбка, а внутри разливается тепло. Он аккуратно приподнимает рукав, смотря на выбитые чёрной краской кончики перьев. Основная часть татуировки благополучно скрыта одеждой. Блондин бросает последний взгляд в спину друга, опуская рукав, и продолжает свой путь.              Кажется, хранители Тсуны не такие уж и плохие ребята, раз они понимают его с полуслова.       

***

      — Рёта, нет!              — Тсуна, да!              Савада, которому удавалось последние пятнадцать минут спасать свою задницу, не успевает увернуться от летевшей в него подушки и неудачно поскользнувшись, летит на пол прямо посреди коридора. Рёта быстро ориентируется и придавливает друга к полу, садясь тому на бёдра и схватив подушку, которой сначала сбил его, начинает придушивать.              — Божечки-божечки, мальчики ну не так же в открытую, — Наги кокетливо качает головой, смотря на попытку самосуда. — Хоть уединитесь для начала.              — Я тебе устрою и веселье, и статью в школьную газету, журналист хренов, и все причисляющиеся почести, как боссу! — Рёта ни капли не обращает внимания на пошловатые комментарии подруги, продолжая свою кару. — Ты не представляешь, как у меня сердце остановилось, когда ваша троица передо мной словно черти из преисподней вылезли!              — Пхах, ха-ха-хах! Ты бы видел своё ошарашенное лицо! — Тсуна едва отпихнув от себя подушку, заливается хохотом, за что тут же опять оказывается придушен. Он возмущённо стучит ногами по полу, пытаясь скинуть с себя гитариста, одновременно с этим отпихивая подушку от лица.              Рёта выше его на голову и имеет хорошее спортивное телосложение, так что справиться с ним — это та ещё задачка. Но у Тсуны дури не меньше и, в конце концов, тренировки с Реборном дают очень хороший результат. Так что ему удаётся сбросить с себя Хаякаву и вырвав подушку из его рук, зарядить ею теперь в него.              — Зато я обезопасил нас хоть на какое-то время! — громко произносит Савада, быстро отползая назад, и хватается за оказавшуюся на полу пустую пластиковую бутылку из-под газировки. — Сейчас кину…       Увы, ему быстрее в лоб прилетает всё та же подушка.              — Спасибо! А предупредить о своей очередной идее нельзя было заранее? — возмущённо интересуется Рёта, поднимаясь на ноги.              — Пхах. Так было бы неинтересно! — Тсуна принимает ладонь друга, рывком поднимаясь с пола. — Я же знаю, что ты не обижен. Все остались только в плюсе!              Рёта тяжело вздыхает с улыбкой и качает головой, прикрыв глаза. Он прекрасно знает, что его друг это сплошное стихийное бедствие, но иногда он действительно оказывается удивлён тем, что приходит в эту голову.              — Эй, вы, два психа, мама специально наготовила онигири, давайте перекусим перед началом репетиции, — Акира высовывает голову из кухни, смотря на уже успокоившихся придурков.              — О! Еда Сэнго-сан! — хором восклицают Тсуна и Рёта, мгновенно позабыв про всё остальное.              — Ку-фу-фу, а как же еда Наны-сан? — Мукуро, посмеиваясь, проходит мимо парней, закинув на плечо огромную набитую чем-то сумку. За ним следом почти подпрыгивая, бежит Хару с не менее огромной сумкой.              — Ну, блин, они все вкусно готовят, я не буду выбирать никого, — уверенно отвечает Тсуна, кивая головой.              — Конечно, не выберешь… Никто из нас не станет этого делать, — по Рёте пробегает дрожь, — Иначе нам от всех мам достанется разом.              — Так вы идёте или нет?! — раздаётся громкий крик Акиры из кухни.              Тсуна и Рёта тут же срываются с места, залетая в комнату. Мукуро и Хару спокойно относят сумки в основную комнату, где обычно и проходят репетиции и только тогда направляются в кухню, в которой творится небольшой хаос. Слишком большая концентрация подростков на небольшое помещение. Так тут ещё и Ламбо, что со звёздочками в глазах, рассматривает красивые рисовые колобки, обёрнутые полосочкой нори, и уложенные в деревянные коробки.              — Мама наготовила самых разных, так что можете брать что кому приглянется. Хватит всем, — Акира ставит на стол ещё пару коробов, снимая с них плоские тёмные крышки.              — Что бы мы делали без наших родителей! — Киоко помогает расставить стулья, стащенные со всего дома, вокруг стола, так чтобы поместились абсолютно все.              — Не прожили бы и одной репетиции, — хмыкает Юма, расставляя по столу банки с газировкой.              Все усаживаются плотно друг к другу и едва ли не хором произносят дружное «Итадакимас!». Щелчки открывающихся металлических банок смешиваются с весёлыми разговорами и лёгким звуком хрустящих нори.              — И пока мы относительно свободны, я хочу, наконец, нормально услышать историю о том, что произошло сегодня, — Хару прожевав кусочек нори с тунцом, прикрывает глаза от наслаждения. — Без истерического хохота Тсуны и матов со стороны Рёты.              — Судя по тому, какой Рёта бешеный пришёл ночью, начудил явно Тсуна, — логично заключает Юма, переводя взгляд на Саваду, что специально вытягивает онигири с маринованной сливой.              — И нечего на меня наговаривать, я ничего такого не делал, — бурчит Тсуна, смакуя еду. Кажется, последний раз он ел часов восемь назад.              — Ага, конечно, всецело верим тебе, — улыбается Киоко, открывая со щелчком абрикосовую газировку.              — Этот умник припёрся к школе со своими двумя хранителями, — выдаёт друга Рёта. — И буквально на всеуслышание прицепился ко мне с вопросом: не являюсь ли я именно тем Рётой, что играет в рок-группе.              Половина подростков заходятся в судорожном кашле, подавившись, кто газировкой, кто онигири.              — Ты что сделал? — Мукуро шокировано поворачивается к Тсуне, который продолжает равнодушно пережёвывать рис, нисколько не обращая внимания на такую реакцию. Нет, Рокудо лишь удалённо тогда уловил эмоции Хаякавы и Савады, но не думал, что всё было настолько…              — Проводил спасательную операцию, — спокойно объясняет тот.              — Не предупредив об этом никого?! — возмущается Рёта, эмоции в нём снова вскипают.              — Я уже говорил, это было бы безопаснее. Застать врасплох. Если за нами в этот момент кто-то и наблюдал, то списал бы пристальное внимание друг к другу на обычное любопытство при встрече с новыми людьми.              — Конечно, а ещё чтобы повеселиться, не так ли? — язвит Хаякава.              — Ну-у-у, не без этого, — во все зубы улыбается Тсуна.              — Кто бы сомневался, что ты упустишь такой шанс, — со смешком произносит Юма, смотря на противостояние карих и зелёных глаз. И кто из них больший придурок.              — Ну, а по итогу чем всё закончилось то? — Хана откидывается на спинку стула, заинтересованно смотря на Саваду.              — Да ничём. Мы с Гокудерой и Ямамото посчитали, что эмоции Хаякавы Рёты не обманули нас, и он не является «тем самым», поэтому спокойно вычеркнули его из списка, — раскачиваясь из стороны в сторону, рассказывает Тсуна.              — Но от тебя весь вечер не было слышно ни слуху, ни духу, — напоминает Акира, который даже не сразу смог связаться с другом по поводу сегодняшней репетиции.              — Поздно вечером была тренировка с Реборном, а до этого мы с Гокудерой и Ямамото шлялись по Намимори, в поисках подозреваемых. Мы ещё около трёх смогли найти… Из семидесяти. Всего-то теперь осталось шестьдесят шесть.              — Вы будете этой хренью месяц страдать, — хмыкает Рёта, почти не убирая от губ банку газировки.              — Пусть Реборн будет озабочен этим. А я не вижу проблемы. Дольше топчемся на одном месте, тем лучше для нас всех.              — Тсу-у-уна, а разве Глопудера и Ямамото не… — Ламбо явно задумывается, как правильно выразиться, — помешают тебе?              Тсуна прикрывает глаза, делая глотки ягодного напитка. На губах его проскальзывает улыбка, когда он осматривает всех своих друзей глазами с янтарными проблесками пламени.              — За это… Можете совсем не переживать. Они же… мои хранители, — Тсуна задерживает взгляд на Мукуро, который дальше всё понимает без слов.              — О-о-о, вы посмотрите на него, кто-то вливается в роль страшного мафиозного Босса, — кокетливо тянет Наги и укладывает подбородок на скрещённые ладони, опёршихся об стол рук.              Тсуна закидывает голову назад, кривясь в лице. Начинается. Он знал, что так и будет. И от этого никуда не открутиться. Он возвращается в обычную позу и сразу же настораживается, заметив хитрый блеск в зелёных глазах напротив.              — Кстати, Тсуна, мне сегодня понравилось быть твоим семпаем, можешь и дальше так меня называть. Хорошо звучит — «Хаякава-семпай», хотя и «Рёта-семпай» тоже неплохо.              — А не пошёл бы ты нахер? — абсолютно спокойно отвечает Савада. — Обойдёшься, слишком велика честь, два месяца учитывать.              — Ну, во-о-от и смотри, я аж на целых два месяца старше тебя.              — Подождите, — Мукуро не даёт ответить Тсуне, в откровенном непонимании переводя взгляд то на него, то на Рёту. — Какие два месяца? Рёте же шестнадцать.              — И мне шестнадцать, — с абсолютной уверенностью заявляет Тсуна, сам непонимающе смотря на Мукуро.              — Чего? Разве не четырнадцать? Ты же на втором году средней школы.              Наступает гробовая тишина, в которой все замирают, смотря на Тсуну и Мукуро. Только Ламбо, кажется, наплевав на общую атмосферу, с удовольствием уплетает за обе щёки онигири с омлетом.              — Хах, — нервно хихикает Хару, решая озвучить общую мысль. — А мы что до этого ни разу не говорили Мукуро и Ламбо о возрасте Тсу-тяна?              Карие глаза в растерянности бегают от одного парня к другому, пока мозг соображает, что, да. Вот тут они все немного проебались.              — Не говорили, — припечатывает Мукуро, теперь подозрительно косясь на Саваду. Что ни день, то какие-то сюрпризы.              — Кхм, ну, как-то так. Мне шестнадцать, как и Рёте. Юме тоже скоро будет, поэтому мы втроём с ними одногодки, — замявшись немного объясняет Тсуна, зарываясь ладонью в свои волосы.              Мукуро теперь внимательно осматривает будто бы заново друга, усваивая новую несколько неожиданную информацию. Он перебирает воспоминания в голове, точно определяя, что за возраст и сколько кому лет они никогда не заводили разговор. Но он помнит, что, к примеру, Хару и Акира учатся в одной школе, на третьем году. Рёта и Юма первогодки старшей школы. А все остальные на втором году средней школы, но…              — Тогда, если тебе шестнадцать, почему ты ещё в средней школе? — Мукуро теперь допытывается до истины.              — Бха-ха! Тсуну оставляли на второй год?! — хохочет Ламбо и всё-таки присоединяется к разговору.              Киоко и Хана негромко прыскают со смеху, но никак не комментируют сказанное.              — Всё немного сложнее, — криво улыбается Савада и глубоко вздыхая, готовится всё объяснять. — Я же тебе как-то рассказывал, что мы все познакомились, будучи ещё в младшей школе. Только весь фокус в том, что я был на шестом году, а Киоко и Хана на четвёртом. Так уж повезло, что мы тогда были в одной школе. Мы меньше чем за пару месяцев собрались в ту группу, что вы сейчас знаете, и ближе к концу того учебного года уже начинали выступать. Сначала на школьных фестивалях, на небольших площадках в городе.              — Но вы же тогда учились по разным школам? — Мукуро, подпирает голову рукой, облокачиваясь о стол. Остальные ребята слабо улыбаются, явно предаваясь приятным воспоминаниям.              — Примерно как сейчас. Кто-то вместе, кто-то отдельно.              — Я с Наги-тян в младшей школе была вместе, хотя ни разу не попадала с ней в один класс, потому что мы были на разных годах обучения, — негромко отмечает Хару, чтобы не нарушать тихую приятную атмосферу.              — Так что, мы ещё с того времени были привыкшие к тому, что учимся в разных школах и надо было как-то самим находить место, где репетировать. Ближе к учебному концу того года, мы впервые выступили на отдельной сцене — на той, что мы выступаем сейчас, хотя тогда она была едва ли не вполовину меньше.              — Ага, мы дали наш первый самостоятельный концерт, а потом ты свалил, — бурчит Рёта, смотря на Тсуну. Кажется, сегодня они будут грызться всю ночь, пока не исчерпают всю энергию.              — Свалил? — Мукуро задаёт простые вопросы, больше концентрируясь на том, что рассказывает Савада.              — Ну как свалил… — вздыхает Тсуна, откидываясь на спинку стула, и поднимает голову к потолку. — Если коротко, я пропустил два года обучения, из-за чего и, поступая в среднюю Намимори, оказался с Киоко и Ханой в одном классе. Хотя я помню, что в своё время думал, что мы с Рётой и Юмой будем учиться вместе. Но мама решила иначе.              — Нана-сан? — Ламбо всегда реагирует ярко, как только речь заходит о хозяйке дома Савады.              — Ага, она сама та ещё любительница тяжёлой музыки, по молодости всем этим активно занималась, хотя может, теперь по ней так и не скажешь.              — Особенно сейчас, учитывая всю нашу конспирацию, в которую втянута и твоя мама, — хмыкает Киоко.              — Ну, да. А тогда вышло так, что мамина подруга Сузо-сан позвала маму покататься по Европе и Америке по рок-фестивалям, концертам…              — Подожди-подожди, то есть пока остальные учились, ты с лёгкой руки Наны-сан колесил по рок-концертам два года? — Мукуро аж подвигается ближе, пытаясь понять, всё ли он правильно понимает.              — Ага. С одной стороны, как я начал проявлять активность с группой маму это подтолкнуло вернуться к своим увлечениям. И с этой же стороны, она решила, что даст мне неплохой опыт, взяв с собой. Мы были не просто на концертах и фестивалях. Это буквально больше походило на обучение. Мама часто сидела и пела со мной, играя на гитаре, особенно после увиденных выступлений. Много чего объясняла с Сузо-сан на пару. Мы втроём перепевали услышанные песни, просто рассуждали о музыке. Хотя я обычно больше слушал, что и оказалось более полезным. О, а ещё за всё время сочинили несколько песен на английском, вот это был вообще неоценимый опыт.              — Но вы занимались этим два года, — Мукуро всё ещё сложно представить картину, где японская семья настолько ломает стереотипы о первостепенности получения знаний в угоду своих увлечений.              — Да, и на два года мы перестали выступать, как группа, что, кстати, помогло нам потом создать группу «заново», про которую никто ничего не знал. Нас просто не помнили, — решает объяснить Хана. — Но мы всё равно общались между собой в тот перерыв. Собирались и играли у кого-то дома, пока мы с Хару придумывали и изрисовывали блокноты с костюмами. А когда Тсуна вернулся… Тогда все будто взорвались.              — В нас был такой шквал энергии, что первые концерты напоминали… просто адское безумие, — с улыбкой вспоминает Акира, смотря куда-то в потолок.              — Ага, меня тогда несло, идеи выстреливали одна за другой. Тот год был лучший, — улыбается Тсуна, а потом переводит прищуренный взгляд на Наги, — А потом нас кинула Наги.              — Эй! Я отсутствовала намного меньше тебя! — возмущается девушка, готовясь уже запульнуть неоткрытую банку с газировкой, но её вовремя останавливает Юма.              Ребята заливаются смехом, смотря, как Юма, который намного выше Наги, усаживает её на стул, чтобы она не пыталась кинуть что-нибудь ещё в Саваду.              — Но всё-таки, разве не было проблем со школой и то, что ты пропустил обучение, по сути, просто так? — с искренним интересом любопытствует Мукуро, внимательно разглядывая друга своими разноцветными глазами.              — Честно, без понятия до сих пор, что мама там наплела директору, но я числюсь, как четырнадцатилетний Савада Тсунаёши, второгодка средней Намимори.              — Бха-ха-ха! Значит маман тоже та ещё мафиози! — восклицает Ламбо, из-за чего все ребята впадают в ступор, обдумывая ситуацию с такой стороны. А учитывая, что Савада Нана явно постаралась над сокрытием истинного возраста своего сына…              «Ей было у кого поучиться», — задумывается Тсуна о внезапном и подозрительном возвращении отца. Подросток решает не заморачиваться на этот счёт. Главное, что сейчас ситуация наоборот на его стороне, пока про неё не прознал Реборн, а остальное не важно.              — Знаете, а это даже хорошо, что мы завели этот разговор, — с широчайшей улыбкой, щурится Тсуна, смотря на Хаякаву. — Рёта, спасибо. За то, что все эти два года не давал всем распасться и продолжал собирать всех вместе.              — С тебя причитается, — в зелёных глазах напротив плещется теплота и ощущение тихой радости. — Ты наш лидер, так что веди нас, как обычно, только вперёд.              — Как видишь, завёл я вас в самые мафиозные дебри, — смеётся Тсуна, смотря на расползающиеся улыбки друзей.              Киоко прыскает с довольного лица друга и заражает других приятным смехом. Но отсмеявшись, собирается с силами.              — Ладно, ребят. Ночь не резиновая. Пора начинать, у нас большие планы на предстоящий концерт.              — О, ваши костюмы сразят всех наповал! — хлопает в ладоши Хару, уже готовая, сорваться с места и взяться за свою любимую работу.              Ребята постепенно перебираются в репетиционную комнату, настраиваясь на насыщенную ночь. Рёта и Тсуна, выходят из кухни последними, оставляя в помещении Хару и ноющего Мукуро, который помогает ей убрать всё со стола, чтобы быстрее приступить к костюмам. Хаякава и Савада улыбаются, по дружески пихаясь локтями, и спешат к ждущим их друзьям.              — Спасибо тебе за сегодня, — Рёта закидывает руку на плечо друга. — Твои ебаннутые идеи действительно спасают нас.              — Ты подожди, они не только спасут. Реборну мало не покажется, что он связался с нами, — абсолютно уверенно заявляет Тсуна.              Пока он со своими друзьями, круг которых к тому же растёт, он уверен в своей победе на все тысячи процентов.              — И всё же, Рёта-семпай звучало бы очень хорошо.              — Да пошёл ты!