Десятый Вонгола – Рок Звезда!?

      Лежа на кровати, Тсуна уже профессионально притворяется спящим, чтобы его не застали врасплох. Он изредка приоткрывает левый глаз, поглядывая в сторону спящего Реборна. Аркобалено солнца выглядит полностью погрузившимся в сон, но подросток не решает сдвинуться еще несколько минут, чтобы случайно не нарушить чужой покой. Хотя, как показывает практика, Реборн спит буквально, как убитый, но лишние минуты для безопасности всё равно не повредят. Настенные часы тихо и аккуратно отсчитывают секунды тонкой стрелкой, за которой Савада уже буквально следит, периодически поглядывая в сторону Реборна.              Когда рокер решает, что время пришло, он очень медленно и аккуратно, будто в замедленной съемке сначала садится на кровать, а потом уже поднимается с неё, про себя молясь, чтобы та не издала лишнего звука или скрипа. Стоит минутной стрелке остановиться на половине двенадцатого, он вытаскивает из-под кровати заныканный заранее туда рюкзак с одеждой и тетрадями. Всё ещё поглядывая на Реборна, он аккуратно добирается до двери, и выбирается из комнаты, сразу же залетая в ванную комнату, где со скоростью света переодевается в подготовленную одежду. По коридору он старается пробираться с ловкостью ниндзя, чтобы его не засекли другие обитатели дома. С лестницы он буквально скатывается по перилам, чтобы не навернуться на ступеньках. Ему удаётся ловко спрыгнуть с перил и сразу же выскользнуть в небольшую прихожую, где его уже ждут.              Мукуро выглядит несколько комично со скучающим выражением лица, при этом держа на руках зевающего Ламбо, который сегодня буквально содрал себя с кровати, чтобы попасть с ними на репетицию. Всё же ребёнок не всегда с ним ходит по ночам, предпочитая периодически поспать. Тсуна кивает Мукуро, подходя ближе, но замирает на полушаге, замечая выходящего из кухни отца и Колонелло. Те смотрят на ребят с лёгкой усмешкой, подходя ближе, и уже по этим выражениям лиц рокер понимает, что им сегодня не открутиться. Он ещё раз кивает Мукуро, который быстро сообразив, переносит их всех в дом Акиры. Реборн на вспышку тумана несильно вздрагивает и только бросает взгляд в сторону кровати своего ученика. Тсуна завернувшись в одеяло, словно гусеница в кокон, спит десятым сном.              Появившаяся компания сразу в репетиционной комнате застаёт всех подростков врасплох. Все застывают в неловком молчании, постепенно осознавая, что к чему. Хана первая приходит в себя, убирая гитару в сторону, и поднимаясь с табурета.              — Тсуна, ну, ты бы хоть предупреждал о том, что Ёмицу-сан будет с вами, — брюнетка легко кланяется, приветствуя, и за ней тут же повторяют остальные ребята, вразнобой здороваясь с гостями.              — А кто бы меня предупреждал об этом, — с наигранной обидой произносит подросток, бурча под нос, и забирает с рук Мукуро сонного Ламбо. Ребёнок то встал сегодня ночью, но явно не проснулся. И скорее всего, будет спать здесь под шум, крики и громкую музыку, что ему уже не впервой.              Ёмицу смотря на приходящих в себя подростков, что постепенно возвращаются к своим делам, присаживается на диван, пока Колонелло с интересом оглядывает комнату. Он по сравнению с Савадой старшим впервые в этом доме и разведать обстановку в новом месте первостепенная задача. Взрослые с настоящим любопытством рассматривают погрузившихся в дело подростков. Их даже поражает, с какой легкостью Хару утаскивает за собой причитающего Мукуро в другую комнату.              — О, Хана-чан, я вижу, ты вернулась к своему делу, — мужчина с лёгкой улыбкой смотрит на длинноволосую девушку, что чуть ли не вцепившись в гитару, не выпускает её из рук. А ведь девушка достаточно долгое время не прикасалась к инструменту, насколько он помнит.              — А? Да, вернулась к ней не так давно, эти ребятки без меня совсем никуда, — Курокава обратно присаживается на облюбованную сегодня табуретку и проводит бездумно по струнам. Тёмно-карие, почти чёрные глаза поднимаются на сидящих недалеко взрослых. — Можно вопрос, Ёмицу-сан? Этот младенец рядом…              — Меня зовут Колонелло, и раз здесь, похоже, все знают о Реборне, я, как и он аркобалено, — блондин смотрит на Тсуну, будто предлагая ему самому рассказать об этом.              — Ну, в общем, они с папой работают вместе. И благодаря ему, я все ещё нахожусь с вами, а не лежу и подыхаю после каждого концерта и особенно тренировок Реборна… А особенно, когда всё это все совмещается в один день.              — О, так вы что-то типа первого репетитора Тсу-тяна? — Хару, неизвестно когда и как оказавшаяся в комнате, отрывается от Юмы и тут же хватается за свой блокнот.              — Нет. Я ему всего лишь выдал максимально полезную и необходимую систему физических упражнений, чтобы он следил за своей формой, и чтобы он действительно не загнулся после концертов со своими скачками по сцене.              — А-а-а, так вот почему ты так неожиданно начал активно заниматься зарядкой буквально в один день, — понимающе тянет Киоко, окунаясь в прошлое.              — И это меня спасло! Особенно когда Реборн заявился со своими тренировками! — восклицает Тсуна. — Если бы не это, я бы точно склеил ласты в первый же день, как он заявился на пороге дома.              — Но я так поглядел, что это не осталось без результата, — улыбку Ёмицу очень хочется стереть. Но ничего Тсуна ещё доберётся до своего отца. Как-нибудь… когда найдется свободное время между репетициями, концертами и тренировками. — Реборн даже в учёбе тебя вытянул.              — Учеба… — кривится Тсуна, чуть высовывая язык в отвращение, — В одном месте я её видел. В первую очередь музыка.              Ёмицу вздыхает, но нисколько не удивляется тому, что его сын всё так же относится к школе. Тому всегда с самого детства было интересней в первую очередь все, что связано с музыкой. Учитывая, что Нана активно потакала и поддерживала сына в этом, а сам Ёмицу понимая, что у Тсуны талант, нисколько не мешал развиваться своему ребёнку в этом направлении, то и неудивительно, что даже сейчас у подростка отношение к учёбе принудительно-негативное. Благо у того хоть мозги работают и вбить в них знания не так уж и сложно. Реборн успешно с этим справляется, пусть и своими методами.              — Кстати, сынок, раз уж нам, наконец, удалось поговорить спокойно без лишних ушей, я бы хотел узнать, как тебе удалось заманить в свои ряды Ламбо и Мукуро, — в словах Ёмицу отчетливо читается подтекст «Почему именно они?», на который Тсуне всё же придётся как-то ответить. Остальные ребята концентрируют внимание на вокалисте, который тяжко вздохнув принимается за небольшой рассказ. Они всегда не против лишний раз послушать про приключения Тсуны из другой стороны его жизни.              — Ну, всё довольно просто! Ламбо просто спалил меня ночью, когда я возвращался с репетиции, а там уже пришлось выкручиваться мне. Сначала у нас был уговор, что я просто обеспечиваю его конфетами и иногда пою, а он молчит и не сдаёт меня Реборну. А потом взял и чуть не устроил одной ночью истерику, из-за чего мне пришлось тащить его с собой на репетицию. Так что он теперь с нами, — он переводит дыхание и бросает взгляд на Мукуро, стоящего в дверном проёме. Никакой помощи от этих людей. — А Мукуро… Ну мы же должны были надрать друг другу задницы по настоянию Реборна. По-хорошему, он может бы и прибил меня, но на моей стороне было самое страшное оружие!              Тсуна выдерживает драматическую паузу, из-за чего подростки начинают хихикать, но никак не спорить.              — Моё большое сердце и голос… Ну, и может немного ебанутости!              — О, да, благодаря твоей ебанутости в тот момент, мы получили замечательный материал для работы! — Хару воодушевленно хлопает в ладоши, сверкая своими хитрыми тёмно-карими большими глазами. О, они используют предоставленные снимки со всей своей фантазией для костюмов для предстоящего концерта через три ночи.              — О-я, кстати, о материале. У нас не так много времени, чтобы окрасить и высушить все тряпки. Если мы не правильно прикинули и результат выйдет не тем, придётся всё быстро переделывать.              — Всё будет идеально! — Хару подходит к Мукуро, с полной уверенностью кивая своим словам. — Кофе и уголь точно подойдут под задумку. И тогда материал будет использован на все сто процентов!              — Какой материал? — Колонелло недоверчиво смотрит на ребят и тут же переводит взгляд на Тсуну, будто понимая, где нужно искать виновного.              — Ку-фу-фу, Ёмицу-сан, хочу вам выразить свои искренние соболезнования, — Мукуро явно сдерживает смех, вспоминая события месячной давности. — Ваш сын придурок.              — Ну, спасибо, тебе, Мукуро, — шипит Тсуна, распутывая завязавшийся едва ли не узлом шнур от микрофона. Рокудо до сих пор слишком драматизирует по поводу той ситуации.              — И почему же ты так считаешь? — Ёмицу вряд ли можно удивить выходками его сына. Тот как одно сплошное бедствие, поэтому такое остаётся лишь принять. Сопротивляться просто устанешь.              — Ку-фу-фу, а какой придурошный рискнёт фотографировать Вендиче при попытке моего задержания?! — с небольшой истеричностью в голосе возмущается иллюзионист, не понимая, как их тогда двоих не повязали. Сказанные слова оказывают достаточно яркий эффект — лица Ёмицу и Колонелло выражают полнейшее удивление и непонимание озвученного.              — Сынок… Ты… сдурел? — кажется Савада старший хотел произнести далеко не это. А что-то менее цензурное.              — Неа, да ладно вам всем, зато мы действительно получили такой материал, что, ну, сплошная красота! — нисколько не тревожась заявляет Тсунаёши с полнейшим восторгом. — О, видели бы вы тогда этих Вендиче. Кажется, они были даже в замешательстве… Ну прям как вы сейчас!              — Мне на секунду стало жалко Реборна, — выдает немыслимое Колонелло, смотря на компанию, явно сдуревших подростков. Он даже сбивается с адекватной мысли, пытаясь уложить в голове, что они только что узнали. Кажется, со временем проблематичность этих ребят возрастает только в геометрической прогрессии. — Ладно, оставим это. Изначально мы с Ёмицу решили навестить вас по другому поводу. Насколько мы поняли из всего происходящего тут есть ещё двое туманников?              — О, это мы! — хором выкрикивают Наги и Киоко, поднимая руки вверх. Девушки нисколько не тушуются под изучающими взглядами.              — Я так полагаю, Тсуна уже всем рассказал о снятии проклятия, что будут осуществлять через три дня. Если вы обе обладаете пламенем, я думаю, даже такая поддержка для Рокудо не окажется лишней, — Ёмицу вздыхает, понимая, что ввязывает в происходящее тех, о ком изначально и подумать не мог. Но с учётом разворачивающихся событий, по-другому уже вряд ли можно поступить.              — Мы говорили об этом все втроём. Мы с Наги без сомнений, поможем, чем сможем Мукуро, — Киоко поправляет одной рукой рыжие пряди, упавшие на лицо, другой поигрываясь с микрофоном. — Но нас всех больше волнует Тсуна… Насколько мы поняли… Ему потребуется просто немереное количество сил, чтобы использовать столько пламени.              — Тсуна, я правильно понимаю, что ты сейчас достаточно неплохо владеешь пламенем, судя по словам Реборна, — Колонелло выжидающе смотрит на подростка, уставившегося задумчиво в стену.              — Ага, вроде того. На концертах, правда… да, в принципе, когда я пою, мне будто сносит башню и вот тогда я… Думаю это в несколько раз мощнее того, что я выдаю на тренировках с Реборном. Не зря же он, наверное, так сильно пытается меня смешать с пылью после каждого концерта, когда насмотрится на Масочника, выделывающегося на сцене. А так чёрт его знает, как оно на самом деле всё работает, — подытоживает Тсуна, пожимая плечами.              — Скорее всего, в момент, когда ты поёшь, ты достигаешь максимальной точки концентрации на своей силе. И не важно, что это — голос или пламя. Работает оно, наверняка, примерно одинаково. Ты сконцентрирован только на пении и думаешь только об этом. Возможно, ты так легко в этот момент управляешь пламенем, потому что для тебя оно буквально представляет ту же систему контроля, когда ты выступаешь. Не исключено что здесь нет влияния того, что конкретно ты исполняешь. Хотя зная тебя, это всегда будет нечто взрывающее. Мне теперь интересно, — Ёмицу задумчиво смотрит на своего сына, что внимает каждому его слову. Потому что по факту, он сейчас единственный кто может хоть немного объяснить связь одного и второго. Реборну же об этом не расскажешь. — Насколько возрастет твоя сила, когда ты будешь выступая, держа в голове это знания? Бессознательный контроль, который ты и не чувствуешь это одно, но когда ты будешь контролировать это целиком…              — Ку-фу-фу, сила Тсуны велика, даже сейчас без осознания своей мощи, — Мукуро зависает взглядом на трезубце у себя в руке, — На концертах его сила зашкаливает, она просто ошеломительная. И это при том, что он всего лишь поёт, а пламя контролируется в этот момент бессознательно. К тому же… Это оказывает влияние не только на Тсуну. Я даже не уверен, как правильно выразиться. На нас с Ламбо это точно действует — это похоже на неконтролируемый прилив энергии. И я отчего-то уверен, что у остальных хранителей, которые постоянно посещают концерты, происходит то же самое. Возможно, они этого не замечают пока… Ку-фу-фу, ну или не решают озвучить.              — Хм, взаимодействие неба и его хранителей с помощью неосознанного скачка пламени на фоне эмоционального всплеска… Ну ты даешь, Тсуна. Что же, предпоследний вопрос тогда решен, кора, — Колонелло с усмешкой рассматривает подростка, что недовольно бурчит, выпутывая ногу из проводов застилающих весь пол. Даже сейчас рокер чуть не умудрился навернуться на ровном месте.              — И какой же последний? — любопытно тянет Наги, склоняя голову в бок.              — То, что мы не вернемся во взрослую форму… Останемся в детской форме, но не обременённые проклятием аркобалено, — в комнате повисает гнетущая тишина. Все с шоком за исключением Ёмицу, смотрят на Колонелло. Тсуна с тревогой перебирает в голове разговор, прозвучавший несколько дней назад. И ведь действительно за то, чтобы они все вернулись к своей изначальной взрослой форме и речи не шло. — Вчера была небольшая беседа между Кавахиро и всеми аркобалено. Кавахиро высказал опасения, что с твоим уровнем пламени, о котором все знают, и о которым осведомлен Реборн, шансов на то, чтобы проклятие было успешно деактивировано полностью… крайне мало.              Но в противовес своим словам, на губах Колонелло расползается хитрющая усмешка. Тсуна щурится, распрямляя плечи, уловив несколько важных слов в прозвучавшей речи.               — Однако… Беря в расход, что мы только что узнали. Твоя истинная мощь сейчас сокрыта от других, а учитывая, что победа над Реборном для тебя будет превыше всего…              — Я поставлю всё на кон этим шагом… О-о, я покажу им, насколько они ошибаются, — лица подростков склонены к своим инструментам, но от слов Тсуны, на этих самых лицах растягиваются почти звериные оскалы.              Они не отступятся.       Не сейчас.       Не сегодня.       Не через три дня.       Никогда.

***

      Не сказать, что Тсуной овладевает самый настоящий мандраж, но судя по колотящемуся внутри сердцу, именно это сейчас и происходит. Таких ощущений он никогда не испытывал ранее, даже выступая на концерте в самый первый раз не было ничего походящего на испуг или неуверенность. Но мафия в очередной раз ломает все привычные установки в жизни, и теперь подросток лишь сжимает зубы, осматривая поляну, на которой постепенно собираются все люди, причастные к происходящим событиям. Но Савада всё равно не понимает, что тут забыли некоторые личности такие, как Дино или И-Пин. Последняя вообще ребёнок и никакой помощи ни окажет, главное чтобы вообще в принципе под ноги не сунулась в самый главный момент.              Подросток опирается о дерево, сложив руки на груди. Отсюда ему открывается лучший вид на «любимую» опушку в лесу, где его частенько мешает с пылью Реборн. Наверное, по той же причине, что однажды киллер и выбрал её, как место для тренировок, её выбрали и сейчас для всей затеи со снятием проклятия. Тсуна кидает взгляд на Гокудеру, что стоит неподалёку и на самом деле внимательно отслеживает передвижения всех и каждого. По Хаято можно сказать, что он даже насторожен, и неудивительно — слишком большую ответственность положили на плечи шестерым подросткам и одному ребёнку.              — Все готовы? — Кавахиро выходит в самый центр поляны, опуская на землю замысловатую маленькую коробочку, которая является одним из важнейших элементов сегодняшнего плана.              Неспешно мужчина возвращается на край опушки, под деревья, где собрались остальные наблюдатели. Аркобалено первые образуют круг в паре метров вокруг коробочки. Тсуна смотря на проклятых, бросает взгляд в сторону хранителей и кивает им, давая понять, чтобы те встали на свои места напротив каждого аркобалено. Всё проходит пока слишком гладко, даже Хибари не медлит, останавливаясь напротив Черепа, выдержав заветные пару метров. Рокер сдерживает кривую усмешку, думая, что ему ещё достанется от Мукуро, который послужил обещанной наградой для ГДК за участие в происходящем. Лишь бы точно не прибили друг друга, а то они же могут, учитывая что между ними двумя расстояние меньше двух метров. А ему, что хранитель облака вроде как нужен, что Мукуро незаменимая единица в борьбе против одного, надеемся, скоро бывшего аркобалено солнца.              — Надеюсь, на твою помощь. Удачи, — Юни смотрит на Тсуну с ангельской наивностью, отчего подростка едва не пробивает на смех, учитывая, что очень часто по общественным меркам, он то, как раз чёрт из ада. Девочка мило улыбается, прикладывая ладошки к груди, и это почему-то очень отзывается в парне.              Тсуна встряхивает волосами и оглядывает своих хранителей, убеждаясь по чужим лицам, что остальные вроде, как и готовы. Пока Ямамото и Рёхей давят максимально доброжелательные лыбы, Гокудера и Хибари сохраняют максимальное равнодушие, смотря на аркобалено перед собой. Мукуро вроде тоже, как обычно, слащаво усмехается, но глаза выдают его подозрения насчёт буквально всего. Благо остальным непонятно, что ещё в этот же момент туман очень сконцентрирован, налаживая почти невесомую связь с двумя девушками, спрятавшимися в густых зарослях неподалёку, которых, похоже, никто и не заметил. Савада почти засмеялся, когда увидел тех мельком в лесу. Хару преобразила Киоко и Наги в двух ничем непримечательных брюнеток. На таких лишний раз и не обратишь внимание, если увидишь где-нибудь.              Единственный за кого действительно переживает Тсуна это Ламбо, что с глуповатым лицом ковыряется в носу, чем доводит до белого каления Верде, стоящего перед ним. Поделом этому зелёному металлолому.              — Тсунаёши-кун, как только будешь готов, начинай, — Кавахиро произносит это до крайности спокойно и уверенно, осматривая всех аркобалено и подростков. На лице мужчины проскальзывает едва заметная улыбка, когда тот отмечает почти что хищный наклон головы Савады. Подросток выглядит так, будто готов сорваться с места и ринуться прямо в битву.              «What can I say, what can I do       This is who I am, and Iʼm hurting You       What can I say, what can I do       No matter how strong my feelings are…»              «Ты определился с тем, что хочешь «спеть?» — шёпотом в мыслях скользит голос Киоко, тут же уловившей мотив песни.              «Нет. Я выбрал. Другая…» — без лишнего промедления отвечает Тсуна, прикрывая глаза и глубоко вдыхая.              «Ну, тогда ждём команды, Босс!» — кокетничает Наги, настраиваясь на нужный лад. Они должны никак не отсветить перед опытными мафиози. У них очень важная миссия. Лишь бы остальные хранители Тсуны не оказались придурошными и не разрушили все их планы.              От идеи, пришедшей в голову, рокера пробивает лёгкая дрожь. Внутри играет смех, а в мыслях проскальзывает пока одна строка.       

Thousand Foot Krutch — Let the Sparks Fly

      «Let the sparks fly»              Ёмицу с напряжением наблюдает за сыном, что разглядывает свой собственный кулак, объятый янтарным пламенем. Когда он успел это сделать, кажется, никто не уследил. Дино с похожим беспокойством смотрит на всех подростков, хмурясь, будто решает в своей голове сложное уравнение. Рядом стоящий Бьякуран, на удивление без маршмелоу, крайне насторожен. Взгляд аметистовых глаз прыгает, от Юни и до Мукуро, и обратно, лишь иногда останавливаясь на Тсунаёши, что пока ничего больше не предпринимает.              «There's no such thing as maybe,       Burn it like you fading,       No more hesitating       Let the sparks fly baby,       Drive it like you racing,       You can call me crazy,       I'm just tired of waiting,       Let the sparks fly baby»              Тсуна предусмотрительно выбирает именно ту песню, что ни разу не звучала на концерте — пусть лучше пока некоторые из его хранителей будут думать, что они уже едут крышей. А на лице того же Ямамото как раз и проскальзывает это выражение, тут же скрытое за улыбкой. Киоко и Наги не помогают сегодня Мукуро. В последний момент всё перерешали. У них задание намного важнее — установить между семерыми ребятами почти незаметную, невесомую мысленную связь. Чтобы никто из четырёх хранителей и не догадался о том, что странный текст и мелодия, всплывшие у них в голове, не принадлежат их разбушевавшейся фантазии.       «Give me one if it's real       And two if you can feel it,       Give me three sings that you're awake,       It only takes one spark       For two to fall apart       And three more to blow it away»              Взгляд янтарный глаз, окрашенных концентрированным пламенем неба, поднимается на лицо Юни, из-за чего девочка заворожённо замирает и почти перестаёт дышать от зрелища перед собой. Тсуна немного разводит руки в стороны, ощущая, как по коже и даже по костям волнами вспыхивает оранжевое пламя, постепенно обвивающее тело. В мыслях он повторяет текст. Сейчас не стоит использовать нагромождение красивых и разнообразных слов, чтобы никто не мог ни о чём догадаться. Чем будет проще, тем больше шанса на успешную концентрацию.              «Give me one if it's real       And two if you can feel it,       Give me three sings that you're awake,       It only takes one spark       For two to fall apart       And three more to blow it away»              Тсунаёши встряхивает волосами, отметая лишние мысли, чтобы в голове остался только один единственный текст, что разливается по венам неведомым до этого адреналином и решимостью. И судя по тому, что остальные хранители тоже активируют собственное пламя, эффект от песни оказывается именно тем, которого он хотел достичь.              «Let me take you into the light,       There's nowhere to hide,       There's nothing but darkness left here       Snake it up and let's take a ride       'cause heaven's not far away       And I'm not gonna leave you here».              Он старается не терять концентрацию на песне, но и не забывает про основной план и что он должен по нему выполнить, чтобы помочь со снятием проклятия. После глубокого вдоха и резкого выдоха его пламя вспыхивает по рукам, будто лёгкое движение воздуха превратило горящие угли в ярчайший костёр. Тсуна не отрывает взгляда от Юни, но периферийно отмечает, что у хранителей с пламенем всё хорошо. Даже Ламбо с плохо скрываемой радостной улыбкой выпускает искрящиеся электричеством бело-зелёное пламя.              There's no such thing as maybe,       Burn it like you fading,       No more hesitating       Let the sparks fly baby;       Drive it like you racing,       You can call me crazy,       I'm just tired of waiting,       Let the sparks fly baby.              Когда Тсуна понимает, что, кажется, можно точно начинать, он мельком бросает взгляды на хранителей и кивает им, призывая начинать. Потоки разноцветного концентрированного пламени немного взмывают ввысь, а после с бешеной скоростью спускаются вниз и врезаются в соски аркобалено. Юни издаёт то ли испуганное, то ли просто от неожиданности: «Ах!» — и округлёнными глазами смотрит на свою соску, висящую на ленте. Та становится горячей от чужого пламени, а после раздаётся едва слышимый треск.              Give me one good reason       Two more to believe in       Three shots and watch your weight       'cause I got one more match       Two strikes left       You got to three to get out of my way              Савада хмурится, услышав треск, но старается не волноваться. Он не помнит, чтобы за что-то похожее рассказывал Кавахиро, так что сейчас придётся действовать просто на поводу интуиции. А она сейчас будто бьётся в ритм тексту и мелодии, проносящейся в голове, и призывает к странным действиям. Крайне странным. Но Тсуна решает не заморачиваться и под непонимающие взгляды всех, даже своих хранителей, опускается на одно колено на землю и пускает сквозь почву пламя, доходящее до коробочки, находящейся за спинами аркобалено.              Give me one if it's real       And two if you can feel it,       Give me three sings that you're awake,       It only takes one spark       For two to fall apart       And three more to blow it away              Коробочка вспыхивает янтарными искрами и Тсуна резко возвращает взгляд на Юни, что в полнейшем непонимании пялится на подростка перед собой. За счёт того, что в его голове скользит текст песни, ему практически не удаётся адекватно и тщательно анализировать происходящее, он двигается чисто по своим догадкам, ощущениям и интуиции. Поток небесного пламени опять врезается в соску аркобалено и теперь Савада чувствует колоссальную мощь, от которой едва ли не покачивается на месте. И это её им надо вытащить, а потом затолкать в ту маленькую хренотень?!              Let me take you into the light,       There's nowhere to hide,       There's nothing but darkness left here       Snake it up and let's take a ride       'cause heaven's not far away       And I'm not gonna leave you here.              Пламя аркобалено высвобождаемое из сосок ощущается, как огромнейшее цунами, что сейчас обрушится на подростков и просто погребёт под своей силой. Тсуна честно не ожидал, что всё приобретёт такой масштаб. Но он и не думает отступать. Пока его пламя только нарастает. Он на мгновение жмурится, едва ли не потонув в песне в своей голове, но только яростнее выталкивает своим пламенем пламя Юни из соски. Зубы скрипят, от того, как он сильно сжимает челюсти, когда выравнивается на ногах. Сейчас перед ним только аркобалено неба, коробочка за её спиной и текст песни. Поэтому он и не замечает, какие взгляды на него бросают Фонг и Реборн, стоящие по обе стороны от Юни, когда он раскрывает руки и наклоняет голову в хищном жесте.              There's no such thing as maybe,       Burn it like you fading,       No more hesitating       Let the sparks fly baby;       Drive it like you racing,       You can call me crazy,       I'm just tired of waiting,       Let the sparks fly baby.              Мелодия в его голове чуть успокаивается и он сам себе мягче напевает припев, не смея даже хоть как-то двинуться губами, чтобы не выдать себя. Он понимает, что остановился на правильном выборе песни, потому что именно этот момент позволяет ему, наконец, проанализировать ситуацию и сообразить, что делать дальше. Тсуна ощущает, что в соске, кажется, ничего скоро не останется и чтобы не завалить весь план ко всем чертям, он внимательно оглядывает всех хранителей и аркобалено, пытаясь понять, готовы ли они.              Гокудера стоящий по правую сторону от него, выглядит полностью сосредоточенным на своём пламени, он не отводит своих серо-зелёных глаз от красной соски Фонга. Стоящие дальше Хибари и Мукуро выглядят едва ли не идентично друг другу в своём спокойствии и уверенности в своих силах. А вот Ямамото стоящий практически напротив Тсуны по ту сторону круга выглядит напряжённым, учитывая, что ему удаётся справиться одновременно с одной полноценной соской и одной треснутой. Ламбо почти что подпрыгивает на месте, от мелодии, проносящейся в голове и, похоже, это сильно спасает ребёнка от лишней головной мороки. Рёхей же стоящий слева от Савады, явно что-то бормочет себе про экстрим, но не отвлекается от основной задачи.              Let me take you into the light,       There's nowhere to hide,       There's nothing but darkness left here       Snake it up and let's take a ride       'cause heaven's not far away       And I'm not gonna leave you here.              Тсуна возвращается к более агрессивному темпу и немного скалится, теперь явственно ощущая, что пришло время для следующей части плана. Сердце учащает свой ход и даже где-то немного сбивается с ритма, но подросток уверенно следует лишь своей интуиции. Он поднимает раскрытые руки выше к уровню плеч, потоки янтарного светящегося пламени следуют за ним. Юни не отводя взгляда от парня перед собой, взволнованно складывает ладошки на груди ниже соски. Тсуна резко переводит правую руку перед собой, направляя через неё больше пламени, и рывком отводит руку назад, сгибая в локте. Следуя её движению, пламя срывает соску с шеи девочки.              Let me take you into the light,       There's nowhere to hide,       There's nothing but darkness left here       Snake it up and let's take a ride       'cause heaven's not far away       And I'm not gonna leave you here.              Остальные восемь сосок, включая треснутую у Лар Мирч, так же срываются от своих владельцев и оказываются объятые чужим пламенем. Все с замиранием наблюдают за шестерыми подростками и одним ребёнком, что, не сговариваясь, выполняют практически синхронные движения. Тсуне удаётся даже внутренне возмутиться насчёт того, кто бы им всё чётко и до конца объяснил, но приходится делать так, как получается. Он делает глубокий вдох и с большим усилием направляет своё и чужое пламя с соской внутри в сторону коробочки, что переливается янтарным светом. Подросток ощущает, как мышцы начинают дрожать от напряжения, испытываемого от той силы, что через них проходит. Ноги прошивает колющая вибрация, из-за чего он едва удерживается в прямом положении. Он настолько концентрируется только на своём пламени и соске, что влетает в коробочку, что и не сразу замечает, как к нему присоединяются остальные хранители. За считанные мгновения все соски и половина пламени, кружащего по поляне в своеобразном куполе, запечатываются в новом хранилище, сверху припечатанные пламенем подростка.              Let me take you into the light,       There's nowhere to hide,       There's nothing but darkness left here       Snake it up and let's take a ride       'cause heaven's not far away       And I'm not gonna leave you here. Тсуна пошатывается на месте, но не убирает своё пламя. Взгляд янтарных глаз вылавливает завалившегося на колени Ламбо, что всё равно держит контроль всеми своими детскими силами. Они ещё не закончили. Становится очень жарко, не смотря на то, что ноябрьское солнце уже и не так уж и греет. Подросток судорожно сглатывает и, сжав губы, падает на одно колено, упираясь ладонями в горячую землю под ногами. Последние строчки песни почти рыков вырываются у него в голове, а пламя неба, будто бешеное набирает неизвестно откуда взявшуюся мощь и разлетается в пределах внутреннего круга состоящего из аркобалено. Он лишь надеется, что девочки держат хорошо мысленную связь и что остальным хранителям хватит несчастных восьми строчек, чтобы освободить всё что осталось. Поляна поглощена густым пламенем, переливающимся всеми цветами радуги.       There's no such thing as maybe,       Burn it like you fading,       No more hesitating       Let the sparks fly baby;       Drive it like you racing,       You can call me crazy,       I'm just tired of waiting,       Let the sparks fly baby.       И с последней строчкой происходит взрыв невероятной силы.              Все семеро ребят буквально разлетаются в стороны от центра поляны, словно тряпичные куклы. Даже Хибари и Мукуро до этого контролировавшие себя ничего не могут противопоставить мощной волне, сносящей их с места. Ламбо вообще делает несколько кувырков в воздухе, пока не улетает куда-то в желтеющие кусты под свой громкий вопль. Остальные ребята просто оказываются разбросаны кто куда. Тсуна прилично прокатившись то по траве, то по пыли врезается в ствол дерева, шипя от неприятных болезненных ощущений. Пламя неба исчезает и растворяется в карих глазах, которые подросток пытается открыть, чтобы посмотреть, что вообще происходит, и получилось ли у них.       Свет постепенно рассеивается вместе с поднявшейся пылью и пламенем, всё ещё кружащим в воздухе. Кажется, они отдали последнее, что у них было, из-за чего хоть как-то шевельнуться не представляется возможным. Но Тсуна упрямо сгребает себя с земли, становясь сначала на колени, опираясь на ладони, прежде чем поднять голову. Ему нужно увидеть всё. Сквозь дымку пыли и пламени видны силуэты аркобалено. Ах, поправочка, бывших аркобалено, судя по тому, что он видит отчётливо семь взрослых фигур.              Шатен едва сдерживает ухмылку, больше по настроению похожую на оскал, что грозится растянуться на побледневших губах. Но взгляд он сейчас не способен контролировать, поэтому его дико горящие ликованием глаза, кажется, даже слегка пугают Юни, которую он первую видит в оседающей пыли. Девочка, явно несколько дезориентированная таким взрывом, быстро приходит в себя, не убирая сложенных ладошек от груди. Она начинается топтаться на одном месте, оглядывая все вокруг, явно пытаясь самостоятельно понять происходящее.              — Джудайме! — раздаётся крик со стороны Гокудеры, пытающегося подняться с земли.              Тсуна бросает взгляд на своего хранителя, но тут же комично расширяет глаза, когда выхватывает в пыли красно-алое пятно. Взрослый Фонг всё так же одет в традиционный китайский костюм красного цвета для боевых искусств. Мужчина оказывается явно не ниже его отца, и почему-то только сейчас подросток замечает, хитрый узкий разрез глаз, который тут же прячется в спокойной улыбке. Позвоночник прошивает будто волна тока и тут же исчезает. Неожиданный звонок интуиции появляется и исчезает так же незаметно.              — Все нормально, — кряхтит Савада, наконец, поднимаясь хоть на одно колено. Ой-ёй, как же он на концерте то скакать будет?               Голову прошивает пульсирующая боль, когда Тсуна пытается ею тряхнуть, чтобы сбросить пелену с глаз. Внутри черепной коробки звучит непонятная какофония звуков, среди которых он с трудном разбирает маты и ругань Киоко и Наги, которые, судя по всему, притаились всё в тех же кустах и теперь стараются не издавать ни звука. Сейчас может происходить всё что угодно, поэтому следует быть крайне осторожными.              Пока пыль продолжает оседать, а фигуры в ней приходят в движение, Тсуна дергается от неожиданности, когда ощущает у себя на спине чужую ладонь и сразу же замечает рядом с собой отца, что взволнованно вглядывается в лицо сына. Подросток кивает головой, успокаивая родителя, и возвращает взгляд на хранителей, что постепенно поднимаются с земли, раскиданные до этого словно детские игрушки.              — Молодец, ты справился, — едва слышно шепчет Ёмицу.              Рокер откашливается и, наконец, с помощью отца принимает вертикальное положение, всё ещё с трудом держась на ногах. Вдоль позвоночника опять проносится волна дрожи, а в голове едва ли не военной сиреной воет интуиция. И когда Тсуна поднимает глаза и фокусирует взгляд на человеке, подходящем к нему, то не может сдержать нервного выдоха, от того, кто стоит перед ним. Он и не задумывался о том, как выглядит взрослый Реборн, для него главным был тот факт, что он будет взрослым, и, возможно, от него будет меньше проблем.              Взгляд черных глаз пробирает до дикой дрожи, а интуиция продолжает завывать в голове, пока Тсуна не рискует шевельнуться лишний раз под чужим взглядом. Всё тот же чёрный классический костюм, та же шляпа, но вот от этого мужчины теперь поистине веет опасностью, из-за чего подросток сглатывает. Он сам не до конца понимает, что ощущает в данное мгновение, поэтому поспешно отводит взгляд, опять осматривая хранителей. Правда, это не особо помогает, учитывая, что интуиция начинает почти перекрывать собственные мысли, оставляя лишь одно едва принимаемое осознание — тренировки будут ещё сложнее.              — Тсунаёши-кун, признаться честно, ты поразил меня. Твоё пламя превзошло все мои ожидания, — Кавахиро, подошедший к подростку, касается ладонью лба, будто что-то проверяя.              — Да… Я сам не ожидал такого… — интуиция потихоньку затихает и Тсуна решает действовать самым проверенным способом. Строить святую невинность, невдупляющую в происходящее.              Широкая улыбка как-то сбавляет напряжённую атмосферу. Гокудера подошедший к Тсуне, перехватывает его у Ёмицу, и теперь помогает устоять на ногах, негромко что-то обеспокоенно шепча. Ямамото и Рёхей всё ещё остаются на расстоянии, довольно улыбаясь и рассматривая бывших аркобалено, пока Ламбо доползший до Мукуро стукается с ним кулачками. У них получилось. Хибари же до всего, что творится вокруг, нет никакого дела, поэтому он спешит удалиться отсюда, держа в голове мысль о новом хорошем противнике, которого ему пообещали в ближайшее время.               Юни бросается на шею Тсуне, из-за чего они вдвоём с Гокудерой почти валятся на землю. У Савады сейчас ни черта нет сил, чтобы выдержать даже вес маленькой девочки, что заливается слезами с яркой улыбкой и благодарит подростка за помощь. Тсуна неловко приобнимает ребёнка, поудобнее перехватывая её на руках, пока та даже и не думает его отпускать. Кто-нибудь объяснит, почему к нему так липнут дети? Бьякуран ещё выдерживает несколько секунд, осматривая Юни, и убеждаясь, что всё хорошо, неспешно шагает к развалившемуся на холодной земле иллюзионисту. Мукуро щурится, когда Бьякуран подаёт ему ладонь, и насмешливо хмыкает на это.              — Ку-фу-фу, на большее не надейся, — он вкладывает свою ладонь в чужую, и поднимается на ноги, больше из-за рывка со стороны одного белоснежного кактуса.              — О, это мы ещё посмотрим, — Мукуро едва держит себя в руках, чтобы сразу же не въехать кулаком в чужое лицо со слащавой улыбкой.              Колонелло и Лар Мирч, подошедшие к Ёмицу улыбаются, мимолётно кидая взгляд на Саваду. Колонелло и Ёмицу тем временем обмениваются едва заметными хитрыми усмешками, которые Лар, успев заметить, никак не может расшифровать.              Мармон поспешно удаляется с поляны, сильнее натягивая на голову капюшон своего непонятного то ли плаща, то ли балахона, бросив последний взгляд сначала на молодого Босса Вонголы, а затем на Рокудо. Что в виде аркобалено, что в виде взрослого человека, разобраться, кто перед ними не получается. И судя по тому, как быстро туман исчезает, тот действительно спешит. Он-то знает, что они ещё успеют повидаться, а пока его крайне интересуют два странных источника пламени тумана.              Фонг с улыбкой держит на руках свою ученицу. О чём они общаются, почти никто не понимает, потому что мало того, что всё произносится очень тихим шёпотом, так ещё и судя по всему на китайском языке. А ещё они очень подозрительно бросают взгляды на Саваду младшего. И Ламбо, наблюдающему со стороны за И-Пин, это крайне не нравится.              Тсуна осматривает всю поляну, отмечая, кто, где находится, прежде чем вернуться взглядом к Реборну, находящемуся в двух шагах от своего ученика.              — Неплохо, хоть что-то удалось вбить в твою голову, — от хрипотцы в низком голосе, ноги едва его не подводят и Тсуна только чудом остаётся в стоячем положении. Имя этому чуду Гокудера, который никак не обеспокоен Реборном, а только внимательно следит за состоянием своего Босса. Рокер же не может понять, не была ли у него только что слуховая галлюцинация. Его что похвалили? Да и ещё с такой интонацией…              Ёмицу будто не замечая, что атмосфера вокруг максимально неоднозначная, решает добавить со своей стороны то, о чём будет ещё неделю жалеть.              — Раз мы разобрались с таким важным делом, тогда может, сходим сегодня на концерт? У нас тут в городе есть одна группа, отдохнём, расслабимся.              «Мы вас убьём!» — Ёмицу удаётся не вздрогнуть от гневного выкрика в своих мыслях, но он тут же замечает изменившееся настроение. От двух подростков и одного ребёнка так и тянет аурой смерти, и мужчина даже не удивится, если те даже найдут в себе ещё пламени, чтобы кого-то действительно прибить. Особенно энергией пышет Мукуро, от которого Бьякуран предусмотрительно делает шаг в сторону, чтобы не попасть под гневную ауру и горячую ладонь, держащую трезубец. Колонелло же смотря на творящийся бардак, сдерживает смех.              «Ребят, если что, у вас будет ещё и помощь».              «Предатель», — Ёмицу не поворачивая голову, бросает прищур глаз на армейца.              «Увы, но тут я на стороне Тсуны», — а вот в мыслях Колонелло откровенно смеётся.              — Кто, как хочет, но я еле на ногах стою. Так что точно без меня, — Тсуне удаётся договорить слова, прежде чем поймать нечитаемый взгляд Реборна, от которого ему просто хочется провалиться под землю. Кажется, всё будет намного-намного сложнее, чем он себе мог представить.       

***

             — Убью… Я его однозначно убью… И закопаю под крыльцом! Потом ещё раз убью… И так пока я не почувствую себя отомщённым! — Тсуна всеми силами пытается сдержать весь тот гнев и мат, что клокочет в нем, словно разбушевавшееся цунами. До концерта остаются считанные минуты и поэтому стоя за сценой, подросток пытается хоть как-то унять «жажду крови».              — Масочник, успокойся… — лицо Асмодеи закрыто маской с прорезями в нескольких местах в виде рваных порезов. Она присаживается на одно колено из-за чего её длинная юбка волочится по полу, что вызывает недовольное цоканье со стороны Хару, чьё лицо закрыто обычной чёрной медицинской маской.              — Да, блять, ты бы видела, как это было, была бы не менее зла! Это же просто пиздец! Нет бы, по-хорошему забыть про концерт! Так нет же, сука! Надо же сказать при всем сборище, чтобы самому повеселиться! Я ему устрою адские муки, он ещё у меня увидит!              — Ку-фу-фу, Тсу, ты сейчас задымишься. Подожди пару минут и тогда уже выплёскивай всё, что есть.              — Мукуро, прочь! — Масочник буквально рычит. В нём сейчас слишком много эмоций.              — Ладно-ладно, — Рокудо откровенно хохочет со своего друга, но решает всё же оставить ребят, а заодно незаметно вытащить отсюда и Хару. — Пойду, поразвлекаюсь с Ламбо. С твоего отца и остальных гостей. Обещаю пересказать всё в мельчайших подробностях.              — Иди-иди, — Алиса кивает, поправляя в последний раз бинты, повязанные по рукам.              В это же время Ёмицу и Колонелло с предвкушением ожидают начала концерта. Да они были на репетиции ребят, но зная, как подростки могут устроить шоу, ожидание становится мучительным процессом. Ёмицу оглядывая тех, кто заявился на концерт, смеётся про себя. А ведь всё равно выходит так, что число поклонников его сына только растёт. Вместе с ними стоит Лар Мирч, а чуть на расстоянии Фонг с И-Пин. Верде тоже вроде находился где-то здесь, как и Череп. Но в зоне видимости он их не наблюдает. Мужчина, конечно, несколько обеспокоен тем, что вокруг одной группы подростков собралось слишком много мафии на один квадратный километр. Поэтому свои люди, предусмотрительно разбросанные по территории, его немного успокаивают.              Реборн же не проявляет никаких лишних эмоций, только лишь иногда не читаемо поглядывает на Гокудеру, Ямамото и Рёхея. В этот раз можно сказать, что его ученик действительно остался дома по уважительной причине — тот еле двигал ногами и иногда даже вырубался от усталости. Но эта систематичность с игнорированием своего задания начинает надоедать и наводить на смутные подозрения.              — Ку-фу-фу, сомневаюсь, что детям можно смотреть порн… — Мукуро не успевает договорить свои слова, как тут же получает подзатыльник от Колонелло. Сказать, что подросток ошарашен ничего не сказать. Он даже никак не реагирует на злой взгляд со стороны бывшего аркобалено солнца.              «Нет, ну, а что? Вы прошлый концерт специально для Дино не видели», — язвительность быстро возвращается к Мукуро, пока он глазами как раз находит Каваллоне с несколькими его людьми.              «И что там мой сын успел натворить?»              «Ку-фу-фу, я просто процитирую, вашего идио… Ой прошу прощения, сына и моего Босса: «Извините-извините, ребята. Мне крайне жаль, но нам нельзя тут устраивать оргии».              «Ч-что?..»              «Ха-ха-ха! Крепись, Ёмицу, Тсуна, похоже, пошёл в свою мать» — Колонелло откровенно угорает с Ёмицу.              «Нет, моя жена прекрасна! Иногда бывает очень активной, а иногда настолько спокойной, что я её не узнаю. Хотя, кажется с годами она и правда стала не настолько резка. Но я её ценю любой»              «Ну, судя по Ламбо из будущего, у Тсуны никакого спокойствия «с годами» только наблюдаться не будет, ку-фу-фу. Хотя нам же даже лучше от этого», — Мукуро откровенно говоря, и представить не может другой исход событий. Тсуна уже задал тон всему вокруг него происходящему и явно года это точно не исправят.              Мукуро хмыкает, ощущая на себе чужой взгляд и медленно поворачивает голову натыкаясь на фиолетовые глаза. Бьякуран находится от него на расстоянии десяти метров, с Юни, что стоит рядом, прижавшись к старшему. Девочке явно не привычно находится в таком месте. И Мукуро может поспорить, что она вообще впервые на чём-то подобном, просто в силу своего возраста. Как хорошо, что иногда дети не понимают, что происходит вокруг.              — Что бы я ещё раз тебе поверил. Ни фига эти дети не были спокойными! — Дино оказавшийся рядом с бывшим своим репетитором, негромко шепчет, но Мукуро всё равно улавливает чужой голос.              — Мне почём было знать, что они могут. Не мне надо их найти.              «А кажется, что именно тебе!» — Мукуро щурится, смотря на Реборна. Он не настолько слепой, чтобы не понимать, что, кажется, с полным снятием проклятия они только больше нашли себе головной боли. Да, они что-то и выиграли, но с учётом новых обстоятельств надо смотреть дальше.              Дино не успевает озвучить свои мысли, потому что на сцене гаснет свет. Вокруг сразу же становится жутко тихо, но как только софиты вновь зажигаются, основная толпа у сцены начинает ликовать. Хоть где-то присутствует стабильность.              Невысокая фигура выбегает на свет и слегка кланяется вперёд. И если основная часть фанатов и зрителей всего лишь наслаждаются зрелищем, то вот у Реборна холод проносится по рукам, как и у остальных мафиози.              «Вендиче…», — одна стойкая ассоциация с тем, как выглядит девушка.              Наряд Алисы можно было бы назвать крайне откровенным, потому что несчастные несколько кусков чёрной ткани в виде топа, и короткой юбки — это всё что закрывало кожу девушки. При этом же всё остальные тело обвивали бинты и чёрные ленты рваной ткани. Даже поверх чёрных сапог на платформе было сделано несколько оборотов бинтами. Они переплетались везде — по рукам, ногам, голым частям торса и груди. Лицо тоже было перекрыто бинтами, оставившими удобные прорези для рта и глаз.              Другие ребята в группе в чём-то сходились костюмами, хотя в большей степени все они были откровенными и несколько пугающими с этим нагромождением бинтов, и цепей вперемешку. Когда же на сцене появляется главное действующее лицо крик и визг от зрителей на мгновение оглушает даже тех, кто стоит на приличном расстоянии от толпы.              Масочник кажется не изменяет своей новой традиции, и сочетание обтягивающих чёрных джинс и голого торса, который «прилично» так обмотали метрами бинтов, черных лент и мелких цепочек, вновь заставляет Реборна задуматься.              «Кто-то, кажется говорил о запрете оргии, а сам как выглядит…»              Черный не застегнутый плащ развивается с каждым шагом рокера, а рука, облачённая, как и вторая, в байкерскую перчатку крепко сжимает микрофон. Короткий ёжик каштановых волос с чёрными прядями и чёрной однотонной маской завершают образ, который в некоторой степени выглядит даже несколько жутким.              — Погнали… — тихий голос звучит в короткой тишине, и зрители взрываются в крике, стоит только зазвучать агрессивному ритму. По спине Реборна пробегают мурашки от мелодии. Почему-то в голове всплывает тот концерт, где эти дети буквально объявили о своём знании, о том, что их ищут.       

Amaranthe — Hunger

      Hear me scream,       Itʼs unreal, whatʼs inside of me,       Broken bones and the code that hunts me,       Welcome home, Iʼm alone, is it gone?       What Iʼm feeling is surreal.              Алиса откровенно наслаждается разгорающимся костром на сцене. Голос звучит и томно, и соблазнительно. Как бы потом не повернулось всё в будущем, но сегодня, сейчас — они одержали победу. Она полностью отдаётся музыке этой ночью, желая выкинуть из головы любые другие мысли и воспоминания. Только ритм, только музыка и бешено бьющееся сердце в такт песне.              World in flames,       Itʼs a chase, Iʼm a cornered man,       Itʼs a pulse in my veins, no delays,       Itʼs a rain, itʼs a chamber of dust       As Iʼm viewing the plains       Of the sorrow I lust.              Масочник резко перехватывает контроль, и теперь он ведёт песню. Пусть всё его мышцы напряжены, и он просто старается находить в себе силы буквально из воздуха, но рокер всё же расслабляется головой. Сейчас хочется только в очередной раз показать: «Выкусили?!» — всем, а особенно Реборну. Пусть этот бывший аркобалено даже и не надеется на успех.              I have no faith in our reality,       No mirror can correct my destiny,       One thing to rule what Iʼve become,       Take it or leave, 'cause this is my love song.              Падший подхватывает текст и с откровенным наслаждением напрягает связки используя гроул. Хронос быстро регулируя общий звук, решает уже начать представление на полную мощность. По полу сцены скользит густой белёсый дым, что из-за любого, даже мельчайшего движения трансформируется, поднимаясь небольшими волнами, и окутывает ноги подростков.              A drop of blood,       A flood of anger for old times,       Of the sorrow I lust.              Алиса смело приближается едва ли не краю сцены, при этом переглядываясь с Масочником. Ночами именно они управляют городом, это их власть. Резкая жестикуляция руками сопровождает начало припева. Они выпускают с каждым словом всю свою энергию и напряжение. И от этого безумия из переливающихся волн и сверкающих искр пламени просто невозможно оторвать взгляд.              Hunger, save me,       One world depending on me,       I have the force in me,       The truth will be revealed.       Higher, faster,       I am the fuel to set you free,       I am your destiny.              Мукуро, держа на руках Ламбо, с усмешкой наблюдает за присутствующими. О, потом он это обязательно перескажет в мельчайших деталях. И непонимание, и открытое восхищение, а главное злость и негодование в глазах одного киллера, который, кажется, даже и не знает, на чём больше сконцентрировать своё внимание — то ли на слишком большом сходстве с Вендиче, то ли на очередной откровенном разврате в и так не особо тёплую ночь.              «Не ожидали такого сюрприза, Ку-фу-фу?» — дьявольская усмешка растягивается на губах, но Мукуро не думает, что в темноте ночи, кто-то будет вглядываться в его лицо.              Inhumane,       Iʼm ashamed in the pouring rain.       Disinformed, set to norm,       Youʼre to blame.       Spin the wheel, break the seal to conceal       That Iʼm finding it so real.              Бьякуран не убирая с лица слащавую улыбочку, отвлекается от зефира, едва почуяв что-то неожиданное в округе. Пламя неба? Откуда ему взяться? Дино стоит мирно и спокойно, похоже, пребывая в кайфе от такой музыки. Тсунаёши нигде нет, да и сил у него не было бы на такую-то мощь, после той вспышки днём. Так откуда?              «Неужели… Со сцены?!» — первые впечатления о том, что это могут быть спецэффекты, на крайний случай иллюзии тумана, разбиваются о волну янтарного пламени, накрывающую сцену.              Iʼm ashamed, not the way that I want to be,       Have to bare my own soul, unveil me.       To discern, itʼs my turn, have to learn,       All I have to face is       That the world will burn.              Фонг из всех бывших аркобалено выглядит самым спокойным. На его руках сидит крайне весёлая И-Пин, которая радостно что-то шепчет на ухо своему учителю, на что тот с улыбкой ей кивает. Им и так всё ясно, без лишних объяснений. Иногда нужно просто уметь смотреть прямо.              This message written for us on the wall,       No need to correct the way I walk,       One world, one lust and our dream       Ruined in pieces, a human machine.              Гокудера делает судорожный вдох, вдыхая прохладный осенний воздух, и чувствует себя набирающимся сил. Энергия восстанавливается будто из неоткуда только от того, что он просто стоит здесь и слушает крутейшую музыку. Каждый раз одно и то же. И по лицам других хранителей можно понять, что испытывают они одни и те же ощущения. И всегда от того, что поёт именно Масочник. Внутри появляется странное напряжение от мыслей, будто они предают Тсуну, восстанавливая свои силы тут.              A drop of blood,       A flood of anger for old times,       Of the sorrow I lust.              Киоко извивается подобно змее. Она поднимает ладонь выше к небу и по сцене будто по каждому мановению её пальцев, вспыхивают сине-фиолетовые всполохи тумана, разлезающиеся в основной сероватой дымке. Масочник отбросив вообще какое-либо сомнение, отводит руку в сторону, наслаждаясь той силой, что начинает внутри переливаться через край. Ещё бы с такой мощью у них ничего не получилось. Кое-кто слишком сильно недооценивает подростков.              Hunger, save me,       One world depending on me,       I have the force in me,       The truth will be revealed.       Higher, faster,       I am the fuel to set you free,       I am your destiny              Хронос резко отрывает руки от клавиш и от нескольких движений пальцев по полу сцены расползается чёрная плотная дымка, из-за чего только больше нагоняет жути и эффекта вместе с мерцающим светом софитов, и голосом Падшего.              One raging anger grows inside       From the sorrow I lust.              Хана солирует на гитаре, ненадолго перетягивая внимание на себя и когда кажется, что больше ничего не будет, словно взрыв, разносится пламя неба, разбивая собой иллюзии. Пламя потоками плавает по сцене вместе с искусственным дымом и Тсуна ощущает, к своему удивлению, умиротворение. Будто всё становится на свои места, сила возвращается, разливаясь по венам, обжигающим ощущением спокойствия.              Hunger, save me,       One world depending on me,       I have the force in me,       The truth will be revealed.       Higher, faster,       I am the fuel to set you free,       I am your destiny.              Ёмицу и Колонелло с полнейшем непониманием пялятся на сцену. Ему удалось восстановить всё своё пламя всего за одну песню?!              «Ку-фу-фу, а они что ожидали…» — проносится в голове у довольного Мукуро, который с некой гордостью смотрит на сцену, где его небо отжигает новую песню. Чужой взгляд со стороны он предпочитает просто игнорировать.       

***

      — Просыпайся, Никчемный Тсуна, дела тебя ждут! — подросток едва успевает открыть глаза, из-за чего резко оказывается на полу, неудачно крутнувшись в запутавшемся одеяле. Потирая ушибленный копчик, он шокированно поднимает глаза на Реборна, стоящего перед ним в спортивных штанах и футболке. Савада почему-то предполагал, что тот будет так же постоянно таскаться в своём костюме. Что было бы даже очень хорошо. Так меньше просматривается чужое накаченное тело.              — Д-да, встал я уже… — Тсуна практически с писком вылетает из своей комнаты, тут же запираясь в ванной. Прижавшись к двери, он пытается восстановить дыхание и быстро бьющееся сердце. Кажется, всё стало только сложнее в сто тысяч раз. Ну и или у него просто температура, поэтому щёки и покраснели.