7
7 октября 2016 г., 14:13
— … у меня там остались сестры, — Габи уронила руки на юбку. — Я им обещала вернуться.
— Милая, мы, конечно, можем высадить тебя, да только вот как ты будешь назад добираться? Мы уже почти на полпути к Крессильену. А у тебя даже документов нет, — седая женщина, которую звали Юстинией, протянула Габетте красное яблоко.
За прошедшие два дня девушка перепробовала столько разнообразной еды, о которой раньше даже мечтать не могла, но яблоки понравились ей больше всего. Они так изумительно пахли.
Сегодня утром Габи, наконец, нашла в себе силы встать. Юстиния поделилась с ней чудесной цветной одеждой из мягкой и теплой ткани.
— Есть у меня документы, даже разрешение…
— Поддельное. Моя внучка лучше рисует печати, чем тот умелец, что тебе эту бумажку сварганил! А и было бы настоящее — так срок уже истек бы давно, мы, чай, вторую неделю в пути.
У Габи подступил комок к горлу. «Как же так, господин Тариш, зачем вы меня надули? А если бы не Кай, если бы я даже не вышла из Стены? Меня бы упекли в тюрьму за подделку документов и попытку побега! И что бы я там ни говорила — никто бы мне, мусорщице, не поверил, так? И, главное, выгода вам с этого какая? Ну какая?» Так обидно было чувствовать себя глупой.
«А все эти ориентиры, и даже, мистри ее сожги, веревка — они откуда? Ведь нужно же было там хоть раз пройти, чтобы знать, что все это есть!» Нет, разгадка Габи в голову не приходила…
— Эй, милая, перестань так печалиться. Ты бы попала в тюрьму пожизненно, так?
— Да, — ответила Габи, даже не сообразив, что вслух своих вопросов не задавала. — Хотя Стена и так тюрьма. Но тюрьма Стены — того хуже. Общий женский барак на полсотни коек, сырость, крысы… нездоровые постельные отношения, — при этих словах девушка покраснела. — Ссоры, драки, поножовщина даже. Так что мое пожизненное закончилось бы года через два, в самом лучшем случае. Нет, я не понимаю…
— А может, твоему господину Таришу нужен был «свой» человек в этой тюрьме? Чтобы что-то туда передавать, например. У тебя все же есть родные сестры, и никаких подозрений не вызвало бы посещение ими раз в месяц.
— Ну да…
— И ваше положение было таким печальным, что, как я поняла, господин легко мог уговорить твоих сестер за скромную плату делать то, что он скажет.
Габи оставалось только кивнуть.
— И ты бы не выдала их, зная, что они выживают благодаря нечистым делам мастера?
— Конечно нет! — воскликнула Габетта. — Пусть бы хоть они были сыты и не болели, а там — хоть порошок бы через меня… порошок, — еще раз повторила Габетта. — Порошок.
Господин Тариш постоянно шмыгал носом и чесался. И костюм его был запачкан чем-то вроде муки. Порошок, поняла вдруг Габетта. Запрещенное удовольствие. Кто бы заподозрил простую мусорщицу в распространении порошка?
— Никто, — подтвердила Юстиния. — Ну, точно не сразу. А насчет ориентиров — ну, может, твой господин Тариш как-то раз пользовался этим маршрутом для своих нужд. А может, ему кто-то про него рассказал. Не все так сложно, не ломай голову.
Фургон покачивался, подковы коней отбивали цок-цок-цок, почти как тик-тик-тик. Собаки с голубыми глазами и черными масками на хитрых мордах лежали у ног Габетты.
— Откуда они взялись? — Габи кивнула на светлую суку, уютно свернувшуюся калачом.
— Такие собаки — подарок Судьбы, девочка. Они вроде бы и дикие, но, бывает, что, встречая человека, принимают его в стаю. Эти приняли тебя, позвали нас на помощь, — Юстиния хитро прищурилась, собака прищурилась ей в ответ, словно обменялась со старушкой тайным сообщением. - Ты их верностью дорожи.
Какое-то время они ехали молча, а потом Габи достала из своей старой сумки странный плоский диск с тонкой насечкой, который мастер Тариш просил ее отнести ученому в горную пещеру — в этом, собственно, и состояло ее поручение. Повертела в руках и показала старушке:
— И что это тогда может быть? Хлам?
— Это? О, это замечательная вещь, — улыбнулась пожилая квени. — Это граммофонная пластинка! Как книга, только вместо букв там написаны звуки. Хочешь, мы ее послушаем на стоянке?
