Время смерти 10:41

Охотники по привычке больше четырех часов не спят, но у Сэма получилось. И он спал бы дальше, если бы под боком что-то не заворочалось. Разлепив глаза, Винчестер понял, что находится явно не в своей комнате, но тут же вспомнил вчерашний ночной разговор и улыбнулся. Почувствовав приятное тепло под боком, он сообразил, что валяется на спине, занимая большую часть кровати, а Рут спит к нему задом, но вместо подушки использует его собственную руку, которая ее же во сне и обнимала за плечи. Как они ухитрились так заснуть? Еще Сэм понял, что продрых всю ночь, уткнувшись носом ей в макушку и расположившись на кровати со всем комфортом, при этом даже ни разу не проснулся, как это обычно бывало. Он тихо засмеялся, но обнимать ее не перестал, только сильнее прижал к себе и крепко поцеловал куда-то ближе к виску, от чего-то пребывая в полной уверенности, что она не проснется. Не удержался. Но что же это все-таки за цветочный запах, который исходит от нее постоянно и от которого у Сэма уже просто крышу срывает?! Он не знал каким чудом ему удается сейчас лежать и обнимать ее, а не продолжать, как минимум, терапию с поцелуями. Он, как охотник, больше привык к запахам сырой земли, старых книг, бензина и железа, а приятный запах, исходивший от девушки, ну очень диссонировал с привычными его обонянию «ароматами». Совершенно неожиданно Рут во сне перевернулась на другой бок и теперь обнимала Сэма поперек живота, положив голову ему на плечо. В первую секунду мужчина растерялся, но потом решил все же не будить «спящую красавицу», только улыбнулся словно самому себе, одобряя такой расклад. «Ей явно снится что-то хорошее» — самодовольно заключил Сэм и вскоре вновь провалился в сон. Когда Рут проснулась, солнце было уже довольно высоко в небе, хотя никто из обитателей бункера не мог этого видеть, ведь они все жили практически под землей. Девушка чувствовала себя довольно выспавшейся и отдохнувшей, чего никогда прежде во время переездов не случалось. Было нестерпимо жарко, хотя она точно помнила, что во всем бункере из-за отсутствия солнца прохладно. Немного поерзав на кровати и разлепив сонные веки, она поняла, что спит в обнимку с Винчестером. Рут помнила, что засыпали они вместе, но не в такой позе однозначно. И почему она не удивлена? А чего, собственно, было ожидать, кровать-то даже не двухместная? Рут попыталась встать, но Сэм держал ее мертвой хваткой и от того, что она бесконечно ерзала, сам проснулся. — Ох, прости, — спросонья пробормотал он, убирая руку. — Доброе утро. — Привет, — натянуто улыбнулась она, явно смущаясь от создавшегося положения. Слишком уж близко находились они друг к другу. Рут попыталась встать, но от чего-то то ли поскользнулась, то ли в одеяле запуталась, и не успела глазом моргнуть, как шлепнулась прямо на Сэма. — Прости, — пробормотала она куда-то ему в ключицу, даже не решаясь поднять глаза и прижимая его собой к кровати. Это было неловко. — Ничего, — улыбнулся Сэм и, повинуясь неведомому порыву, потянулся ладонью к ее лицу. От прикосновения этих пальцев у Рут стадо мурашек по горлу пробежало, она глянула на него как зверек, загнанный в угол, но подняться и прервать этот контакт не могла, да и не хотела. Сэм уже жалел, что так бесконтрольно поддался мимолетному порыву, так как теперь не представлял, как оторваться от этого лица, этой кожи, изящного тела, лежащего на нем сверху. Он касался подушечками пальцев ее волос, маленькой ушной раковины, ладонью чувствовал раскаленную щеку, хоть и без румянца, а второй рукой уже трепетно оглаживал ее плечо, плавно переходя на спину. Он не мог от нее оторваться. Физически не мог. А она буквально таяла от ощущения сильных рук на себе. Он с нажимом провел большим пальцем по ее губам, чуть проникая внутрь и приобретая легкий влажный след на коже. Она прикрыла глаза, теряя остатки разума от его вкуса, и легонько сомкнула губы на шершавой подушечке в еле заметном поцелуе. Он чувствовал, как пульсировали и горели эти губы, как подрагивало хрупкое тело, но, повинуясь какому-то неведомому ступору, не мог позволить себе идти дальше. И как прекратить — тоже не представлял. Когда же она робко попыталась ответить на его нехитрые ласки и провела ладонью по предплечью со вздувшимися от напряжения венами, Сэм зажмурил глаза и с силой сжал челюсти. — Нам… — голос не слушался, выдавая что-то больше подобное хрипу, — Нам не стоит… — Мне кажется, что в тебе более чем достаточно сил, чтобы оттолкнуть меня и выйти из этой комнаты, — мягко произнесла девушка с легкой улыбкой и немного отжалась на локтях, делая между их телами еле заметный зазор. "Нет, верни как было!" - мысленно то ли потребовал, то ли взмолился Сэм. И как она только в состоянии разговаривать? Да, может физически сил у него много, но, если бы она знала, что дело тут в моральных силах, которых сейчас у него просто нет. Он всегда был крепким орешком, но кажется она его расколола, причем на несколько частей, и вся его хваленая выдержка испарилась к чертям. Дыхание и сердцебиение учащались с каждой секундой, рискуя проломить грудную клетку. Сэм молча, но максимально деликатно притянул ее обратно, не в силах произнести больше ни слова. Телом к телу. Рут провела ладонями по крепким бокам от ребер до косточек на бедрах, коснулась пальцами колючей щеки, причесала за уши длинные каштановые пряди. От всех этих прикосновений Сэма пробило крупной дрожью. Он и не успел сообразить, как уже вовсю изучал ее тело обеими руками прямо под одеждой, до самого неприличия, вбирая в себя ее запах и прикрыв глаза. Уверено огладил ладонями тонкую талию, словно нечаянно задевая бедра и выступающие косточки, провел пальцами по позвоночнику, лопаткам, чуть надавил на шею, зарываясь в волосы. Притираться друг к другу телами, губами и руками, словно кошки, ловить горячие вздохи губами, дуреть от ощущений, запаха, вкуса, и слышать лишь одно, пульсирующее в голове, желание: «хочу». Она льнула к нему всем телом, прогнувшись в пояснице, вела носом и губами по скулам, ключице и шее, чувствуя солоноватый вкус кожи на кончике языка. С ума можно сойти, какой он! Откидывает голову, подставляя горло, дышит глубоко и громко, ведет уверенно, сильно, и прижимает к себе так тесно, что можно слиться воедино. Она таяла под его мощным напором, цепляясь за плечи и зарываясь пальцами в отросшие пряди, чувствовала силу и тепло его тела. Хотелось ощутить его гладкость и жар, быть придавленной им к кровати. Но Рут не хотела совсем напирать и, все же, решила оставить последнее слово за Сэмом, лишь намеком коснувшись кончика его носа своим. От столь невинного приглашения и теплого дыхания на губах охотника словно холодной водой окатили, он распахнул глаза и, сделав титаническое усилие над собой, взял в ладони ее лицо, не пуская ближе. Хотя куда уж ближе? Глаза в глаза: зеленые, как летняя трава, и черные, ночные. Сэм вглядывался в ее лицо самым грустным на свете и тоскливым, как у побитой собаки, взглядом, словно стараясь запомнить каждую деталь, каждую черточку и родинку. Он бы хотел впиться в эти губы, целовать их жадно и вкусно, до умопомрачения, полного изнеможения и боли, но вместо этого лишь смотрел в глаза, по форме так напоминающие его собственные, а затем крепко поцеловал в лоб. «Что же ты творишь, Винчестер?» — мысленно Рут уже считала до десяти, прикрыв глаза и стараясь хоть немного успокоиться. Насильно заставлять она его точно не будет. Она оттолкнулась руками от его груди и села на корточки, отрешенно глядя куда-то в сторону. «Спасибо» — мысленно поблагодарил ее Сэм, поднимаясь с кровати. Сам бы он ни за что не справился. Он даже хотел легонько коснуться губами ее щеки, но тут же отбросил эту мысль и поспешил удалиться из комнаты, максимально тихо прикрыв за собой дверь. В тот же день. — Сэм, у нас новое дело, — горланил Дин на весь бункер. — И, ты не поверишь, в получасе езды отсюда. Младший уже полдня был как на иголках, но все же немало удивился, выгнув бровь. — Ты сам нашел нам дело? А как же Амара? — По ней пока ничего, — отмахнулся старший. — Ты сам говорил, что иногда нужно охотиться. Давай же, Сэмми, подтяни штанишки, федерал недоделанный. — Да я только «за», но мне нужно заново приводить в порядок костюм, — вяло ответил Сэм, никак не отреагировав на подкол брата и стараясь скрыть свое подавленное состояние. Дин, конечно же, все это видел, от него что-либо скрывать бессмысленно, особенно Сэму, но старшой решил пока не допытываться. — Я, кстати, свой найти не могу. Ты не видел? — Нет, — безучастно ответил Сэм, продолжая бездумно пялиться в экран ноутбука и щелкать мышью куда попало. В холл буквально влетела Рут и, судя по всему, настроение у нее, как ни странно, было приподнятым. Или же она старательно и умело притворялась. — Парни, ваши рубашки так воняли пивом и дешевыми бургерами, что пришлось стирать их заново, — манерно обратилась она к братьям и улыбнулась. В руке у нее были два больших чехла с их костюмами на вешалках, а сама она вела себя как ни в чем не бывало. И это от чего-то выводило Сэма из себя. Актриса блин! — Э, бургеры не трожь! — рявкнул Дин, принимая одежду. — Ты вычистила наши костюмы? — хмыкнул младший. — Ну да, — Рут произнесла это так, словно для нее обычное дело — стирать шмотки мужикам, которых три дня знает. А спать с одним из них в одной постели — «вообще всегда так делаю» — Знаешь, ты бы подумала. Мое предложение о замужестве остается в силе, — хохотнул Дин и поиграл бровями, на что она лишь театрально закатила глаза. — Парни, я, конечно, все понимаю: опасность, демоны, бла-бла-бла, — заговорила она, — но, если честно, мое бренное тельце скоро засохнет без работы, — на этой фразе Сэм чуть не поперхнулся воздухом, — Читать книжки и смотреть телек — это круто и весело, но мне надо размять кости. — Напрашиваешься на дело? — недоверчиво уточнил Дин, ощупав ее цепким взглядом, словно оценивая, сдюжит ли. — Ну а чего такого? — продолжала убеждать Рут, совершенно не замечая того, как с каждым ее словом закипает от гнева Сэм. — Стреляю я хорошо, с холодным оружием тоже дружу, голова вроде соображает и к условиям я не привередлива… — Да ты просто Бэтмэн, — шутливо прервал ее Дин, скрестив руки на груди. Он никогда не позволял себе втягивать других в дела охотничьи, но на ее уговоры, сам того не понимая, почти повелся, если бы не встрял Сэм. — Даже не думай! — рявкнул он так, что оба вытаращили на него глаза. — Сэм? — девушка пялилась на него изумленно-вопросительным взглядом и уже хотела что-то сказать, но… — Я. Сказал. «Нет», — чуть ли не прорычал мужчина, выставив указательный палец вперед и поджав губы. — Под пули не пущу. — Сэмми, тише, успокойся, — возник перед ним Дин и за локоть оттащил в сторонку. — В чем дело, чувак? Чего ты в самом деле, с утра как на иголках? Если у вас чего-то там не срастается, то зачем перекладывать это на работу? — Я ничего не перекладываю, — зло буркнул Сэм и отвел взгляд куда-то на стену. — Я просто сказал «нет», она никуда с нами не поедет. И даже не пытайтесь. — Да брось, Сэмми, — начал убеждать его брат, от чего тот еще больше злился. — Она может быть нам полезна. Она же не из тех истеричных дурочек, которые только визжат, как недорезанные, и под ногами мешаются! — Да какая разница?! — воскликнул Сэм на эмоциях, не обратив даже внимания не беспокойный взгляд Викерман из другого конца холла, но брат одним жестом руки его прервал.  — Ты только послушай! — Дин эмоционально жестикулировал, призывая брата к согласию. — Оружие она в руках держала и пользоваться им умеет, тварей воспринимает адекватно, нервы крепкие и мозг рабочий. Ты же сам видишь! К тому же, знания криминалиста в нашей работе совсем не лишние. — Дин, она не видела тварей, как таковых, — неожиданно спокойно и как-то устало ответил младший, — она видела одного одержимого бесом парня. — А этого мало? — в недоумении возмутился брат. — Рядом с тем же вендиго или арахной красные глаза выглядят обычным глюком. Дин, — он в упор посмотрел на брата, устало и чуть ли не с мольбой, — пожалуйста, не надо. Как бы хороша она ни была, я не возьму ее ни на одно дело, даже самое плевое, даже если порожняк и просто проверка. Просто потому что… — он резко замолчал. — Ты боишься, — закончил за него Дин. Младший отвел взгляд куда-то в стену, нервно ерзая и подтверждая опасения старшего Винчестера. Он боялся, что с ней что-нибудь случиться, как и с многими другими. И боялся не по-детски, просто панически, Дин видел это.  — Эй, Рут, — обратился он уже к девушке, и она тут же материализовалась рядом. — Значит так, дорогуша, слушай меня: ты с нами никуда не поедешь и даже не пытайся напрашиваться, — жестко заговорил он, понимая, что с ней по-другому не прокатит. — Ты будешь сидеть тут и носа своего на улицу не высунешь. Мы накупили все, что ты просила, еды на несколько дней тебе хватит. Хочешь помочь — помогай отсюда: шерсти библиотеку, сиди на телефонах и вообще будь все время на связи. Хочешь помахать пушкой — тир внизу. И если я, не дай бог, хотя бы заподозрю, что ты у нас на хвосте, а я уверен — ты знаешь, что такое слежка, то сам лично отправлю тебя за океан в Центральную Европу. Ты поняла меня? Викерман опешила от такой тирады и еще несколько секунд стояла в ступоре, прежде чем тряхнуть головой, в попытке уложить весь этот поток слов. Сэм пребывал почти в том же состоянии, но пришел в себя значительно быстрее, выдав лишь улыбку «наоборот». Он не ожидал, что старший брат так уверенно встанет на его сторону. Рут ошарашено кивнула. Дин сейчас ей чем-то напомнил папу. Да это и не удивительно, Дин же самый старший, вот, наверное, и чувствует груз ответственности за весь этот детский сад. Даже как-то обидно: поставил, словно в угол за какую-нибудь шалость, а ведь она уже давно не ребенок. Но она, как и братья, привыкла слушаться отца, как более знающего и опытного, и подчиняться его указаниям беспрекословно. Теперь же его непроизвольно заменил Дин, который наверняка знал, о чем говорит, но Рут еще не до конца осознавала эту перемену. Винчестеры решили сразу облачиться в федералов, так как до города было недалеко. — Давай сюда, а то еще запутаешься и придушишь себя, — совершенно серьезно обратилась она к Сэму, когда тот пытался завязать галстук. Наверное, сегодня совсем не его день, обычно с этой деталью гардероба проблем не было с самого выпускного. — Я сам могу, — неуверенно буркнул охотник, но все же позволил ей помочь. — Я уж вижу, — снисходительно ответила она, умело завязывая виндзор. Несмотря на ловкость и активность ее пальцев, сама она источала усталость и что-то напоминающее безразличие. От этого Сэму стало немного не по себе, он не ожидал, что Рут окажется такой нежной фиалкой и поведется на слова Дина. Или эта актриса снова играет? Находиться к ней так близко, вдыхать ее запах и не позволять себе даже руку протянуть - всё это было сродни какой-то пытке в особо извращенной форе. Мазохизм чистой воды. Не удивительно, что у него сегодня пальцы заплетаются. А когда она расправила воротник на его рубашке и поправила пиджак, это было так… уютно и по-домашнему. Словно он находится где-то в другой жизни, работает адвокатом, носит костюм, а его жена провожает его рано утром на работу, стирает рубашки и кормит завтраками. Сэм тряхнул шевелюрой в попытке отогнать несбыточное видение. — Все хорошо? — спросила Рут, заметив это странное движение. — Да, — растерянно ответил мужчина, — да, спасибо. Дин дождался пока Сэм уйдет в машину и, все же, подошел к ней. — Не обижайся, Сэм он... просто за тебя переживает, — с этими словами он стремительно скрылся наверху. Охотник не стал извиняться за свою жесткость. Так нужно было, иначе вертела бы она его слова. Сильным человеком может управлять только заведомо более сильный. Дин знал, что она не промах, но в опыте и по возрасту она основательно уступала и ему, и мелкому, а значит ей пока лучше не высовываться. Да и не нужно ей ввязываться во все это, Сэм прав. Больше всего на свете она не хотела возвращаться в Европу, а Дин похоже не шутил. Что ж, недолгой свобода была: сначала папа, теперь Винчестеры. Потрясающе. Ну вот и что ей теперь делать? Ей буквально перекрыли кислород, никакой возможности выбраться. Хотя, есть и положительная сторона. Некоторое время не видеть Сэма — отличная возможность обо всем подумать и расставить все мысли по полочкам. Рут пошла дочитывать вчерашнюю книгу, в попытке хоть немного отвлечься от мыслей о младшем из братьев. Она уже поняла для себя, что ее как магнитом тянет к этому мужчине, несмотря на то, что он значительно старше. Она впервые увидела, как он улыбается, когда они ехали в машине сюда, в бункер. Безумно красивая улыбка и такая юная. Вдвойне приятно было от того, что причиной этой улыбки являлась она сама. А эти руки — сильные, настойчивые, с выступающими венами и длинными красивыми пальцами. Так хотелось вновь ощутить их на себе, что позвоночник начало сводить. Но все это не вязалось с тем, что она видела и слышала после: его как будто подменили, он все время ходил с таким безразличным видом, словно они и не спали в одной постели, а то, что было утром, просто привиделось или приснилось. Не исключено, что она, и впрямь как назойливая муха, только раздражает Сэма, а он из чувства такта и элементарной вежливости не шлет ее ко всем чертям. Или же все дело в том, что сказал демон, и он, как охотник, не подпустит к себе дьявольское отродие даже на пушечный выстрел? От всех этих предположений стало совсем тоскливо. Рут чувствовала себя какой-то блохастой тощей дворняжкой, которую только что подобрали, а пнуть под ребра пока не решаются. Она понятия не имела какие такие силы в ней должны проснуться, да и есть ли они вообще. Со своими мыслями девушка и не поняла, как задремала в кресле с книгой в обнимку, так и не прочитав ни страницы. Тем временем Винчестеры «развлекались» в соседнем городке. Они не рассчитывали остаться дольше, чем на полсуток, но увы. Как выяснилось, бесчинствует там не просто призрак, а мстительный дух, причем не первой свежести. Пришлось довольно долго копаться в архивах и расспрашивать старожилов, прежде чем удостовериться в том, что это бывший заключенный местной тюрьмы, умерший восемьдесят два года назад и падкий на мужчин в форме возрастом за тридцать. Жертвы видимо слишком напоминали призраку об охранниках тюрьмы, жестоко избивших его до смерти в его же камере. Перемещение эктоплазмы по вентиляционным шахтам говорило само за себя. Во время их ночной вылазки в заброшенную тюрьму, братья попали в небольшую передрягу при попытке найти останки Дональда Кейла и сжечь их. Бывалым охотникам, конечно, не впервой, но, когда тебя швыряет о стены полоумный призрак и пытается грохнуть, это все-таки не очень приятно. *** Рут находилась в незнакомом ей помещении. Тут было грязно, мокро, пахло сырым мясом и плесенью. Холодный воздух пробирался под одежду, вызывая неприятный озноб. Жалкий писк скребущихся крыс и звуки падающих капель с давно протекающего потолка отбивались эхом по всему помещению. Тут ничего не было, кроме серых обшарпанных стен, да еле горящей лампочки на потолке, которая и без того барахлила. Как в коробке. Липкий страх стремительно начинал заполнять сознание снизу до верху, как вино заполняет бокал, он словно поднимался откуда-то из-под земли и сковывал тело. Рут не могла пошевелить и пальцем, не могла произнести ни звука. Она была неподвижна и нема. Она даже не понимала кем является сейчас: мужчиной, женщиной, ребенком, зверем, воздухом вокруг или собой? А то и чем похуже. Она и не в состоянии была повернуть голову ни на градус, но чувствовала чужое присутствие сзади. За ее спиной стояли четверо: женщина и трое мужчин, очень красивы и явно сильны, как на подбор, только напуганы и совсем не понимали, что происходит. Они тоже от чего-то не могли сдвинуться с места. Совершенно неожиданно, она успела только глазами моргнуть, как перед ней появились еще четверо. Все мужчины, но тела их были слабы и измучены, кожа, казалось, слезала от ожогов, радужная оболочка глаз закатилась наверх, оставляя только белоснежную склеру. — Спасибо за помощь, Рут, — злобно просипел один из демонов, обнажив зубы в самодовольной ухмылке, которую скорее можно назвать звериным оскалом. Она не успела им ничего ответить, да и вряд ли смогла бы. Из четырех ослабленных мужчин стремительно вылетел черный дым и четыре струи направились прямо к людям позади девушки, насильно проталкиваясь в их глотки. Люди задыхались, но не могли сопротивляться демоническому напору, и, казалось, умирали. Неожиданно перед глазами предстала совсем другая картина. В первые секунды она была весьма расплывчатой, но Рут узнала в ее очертаниях бункер. Слава богу! Но как она смогла проснуться? У нее никогда не получалось вырваться из лап кошмара, словно что-то насильно заставляло ее смотреть эти жуткие картинки, а тут она сама проснулась и без посторонней помощи. С чего бы вдруг? Сверху, со стороны лестницы послышался какой-то треск и грохот. Так вот что ее разбудило. Что ж, реальный кошмар лучше, чем сон, тут ты хотя бы знаешь правила игры. И кого там нелегкая принесла? Рут очень надеялась, что это Сэм и Дин, и ей не придется сейчас применять пистолет, но на всякий случай она его достала. Винчестеры, конечно, рассказывали ей о том, что бункер — самое безопасное место на земле, но мало ли, она тут все-таки недавно. — Рут, помоги, — послышался сверху громкий зов, на грани какого-то хрипа. Девушка вмиг отбросила все сомнения, узнав голос Дина, и полетела к лестнице. Старший Винчестер волочил Сэма чуть ли не на себе, а тот еле ноги переставлял, но был еще в сознании, рубашку пропитала кровь. Рут, увидев это, бросилась на самый верх, подхватила мужчину с другой стороны, и вместе они кое-как дотащили его до ближайшего дивана. — Что случилось? — не скрывая напряжения, спросила Викерман, сидя рядом с Сэмом и уже расстегивая пуговицы на его рубашке. Тот пыхтел от боли, сжав зубы посильнее, но терпел. — Попали в переделку, — сердито говорил Дин, уже откупоривая зубами невесть откуда взявшуюся бутылку виски, — хотели проучить одного плохого парня, но он в процессе нас немного помял. Бросил Сэма в окно. С этажа он, конечно, не слетел, но у него между ребер огромный осколок стекла и еще парочка по мелочи. Вот, присмотрись, — он горлышком указал на рану брата, а затем отхлебнул из бутылки. Сэм что-то невнятно прохрипел, Рут даже не сразу поняла его, но брат уже всучил ему бутылку, из которой тот облегченно хлебнул несколько глотков. Понятно: алкоголь этим двоим вместо обезболивающего. Девушка удивилась тому, что они не вытащили осколок сразу на месте, они ведь столько лет охотятся и при этом все еще живы, значит умеют о себе в таких ситуациях позаботиться. Но потом она заметила, что старший как-то подозрительно прижимает к себе правую руку. Решив не задавать лишних вопросов, и так очевидно, что рука повреждена, Рут соображала, как помочь истекающему кровью Сэму. Сэм и рад был бы хоть что-то сказать, но режущая острая боль не давала даже дышать нормально. Осколок был действительно большим и проник довольно глубоко, часть его торчала из-под рубашки. Оставалось только надеяться, что кость и легкое не задеты, а стекло не раскололось внутри него на части. Кажется, сейчас у него будет настоящая операция на дому. Он совсем немного отвлекся, когда Рут начала расстегивать пуговицы на его рубашке, от этого по всему телу от чего-то разлилось приятное тепло, временно притупив боль, но ворсинки от порванной ткани зацепились за часть торчащего осколка и ей пришлось остановиться, чтоб не сделать ему еще больнее. Он помнил, как она чуть ли не летала по помещению, собирая все необходимое, затем мыла руки, немного нервничала, но дышала ровно. Рубашку пришлось разрезать ножницами на лоскуты и выкинуть. Дин, чуть более осведомленный в таких делах, помогал, как мог, говорил под каким углом вытаскивать осколок, с какой скоростью, от чего-то гладил брата по голове, хотя обычно не поддавался подобным сантиментам. Наконец послышалось тихое и долгожданное звяканье стекла: окровавленный осколок полетел куда-то в тарелку. — Почему не позвонил? — спросила Рут, вытерев испарину со лба предплечьем, так как руки были в каплях и пятнах крови по самое запястье. — Я бы могла быстро приехать и помочь вам сразу на месте, гараж забит машинами до отказа, и все рабочие. Оставшаяся пара мелких осколков проникла не так глубоко и проблем не доставила. Рут казалось, что Сэм был словно из железа сделан, так стойко и терпеливо он переносил всю эту "операцию". — Телефон сдох, — буркнул Дин, уже слегка улетевший от не первого глотка виски из горла, при этом помогая брату держать кусок марли на ране, пока Рут готовила нитку с иголкой. — Сэм, сейчас потерпеть придется, — обратилась она к раненому. В руках у нее был бутылек с каким-то лекарством, но и у Сэма от алкоголя уже плыло в глазах, прочитать название представлялось для него слишком сложной задачей. Хотя обычно они с братом используют вместо антисептика тот же самый виски. После того, как Винчестер вяло по-совиному моргнул, Рут чуть убрала ткань от раны. Тело пронзила пекучая острая боль, Сэм изо всех сил сжал зубы, издавая утробное, чуть ли не звериное рычание, из оставшихся сил сдерживая крик. Черт, лучше бы она ему в ребра литр вискаря залила, чем эту гадость. Как же печет! Больно! — Терпи, Сэмми, терпи, — Рут словно пыталась забрать у него хотя бы половину боли. Она дула ему на рану, как на ссадину у маленького ребенка еще несколько минут, пока лекарство не прекратило кровотечение хотя бы частично. От этих легких дуновений легче охотнику не становилось, но они все же отвлекали. Очень отвлекали. Дину от всей этой сцены стало немного не по себе, но в хорошем смысле. Он лишь пьяно ухмыльнулся и постарался бесшумно, насколько позволяло его состояние, удалиться куда-нибудь в кухню. Его радовало, что девчонка все-таки оказалась вполне закаленной и не расклеилась при виде крови. Рут заштопала рану довольно быстро, словно уже делала это раньше. Она вколола Сэму обезболивающее, промокнула полотенцем испарину на его лбу и предварительно вытерла грязь с его тела влажной марлей. Заброшенные тюрьмы чистотой не блещут, заодно профилактика от жара будет. — Ты чего улыбаешься? — чуть устало спросила она, когда проводила вохкой тканью где-то на солнечном сплетении, и от чего-то тоже улыбнулась. — Мне один мой школьный приятель рассказывал, как мама ему в детстве обтирание делала, когда он простужался. Очень напоминает, — Сэм покосился на ее руку, остановившуюся над самым сердцем и неожиданно накрыл ее ладонь своей. Рут чувствовала его мерное сердцебиение даже сквозь махровое полотенце, а тепло и ощущение его ладони и тела так близко уже будоражило воображение. Она была так сосредоточена на том, чтобы помочь ему, что даже не заметила, как он красив без той испорченной рубашки. Теперь же ее взору открывались рельефные широкие плечи и сильный мускулистый торс, на котором так и хотелось проложить дорожку из поцелуев, или хотя бы коснуться губами пульсирующей жилки у основания шеи. Оказывается, у него есть татуировка в виде пентаграммы — весьма практично. А ведь кожа на месте тату должна быть особенно чувствительной… — Обтирание уксусом делают, — смущенно ответила Рут, прочистив горло, и попыталась убрать руку, — спиртом или водкой. Это не очень приятно. — Что именно неприятно? Обтирание уксусом или то, что я держу тебя за руку? — мутно спросил Сэм. — Ты сам говорил, что нам не стоит… — она судорожно сглотнула и, все-таки, смогла выдернуть свою руку из его захвата. — Ты права, я, наверное, перепил, — виновато признался он. Рут накрыла его одеялом поплотнее, села с ним рядом и, наклонившись, легко поцеловала в висок. «Я приму любое твое решение, только определись» — мысленно просила она уже сонного мужчину, в какой-то глупой надежде на то, что он это услышит, и пошла в кухню, где, как она полагала, методично напивался Дин. Как она и предполагала, у него оказалось вывихнуто плечо. Что бы вправить хоть что-то такому здоровяку, нужна грубая мужская сила, у Рут ее не было. Оставалось либо ехать к врачу, либо ждать, когда Сэм оклемается. Дин не поддавался ни на какие уговоры и предпочел второе, сославшись на проблемы с медицинской страховкой и еще какую-то чепуху. Мол, Сэмми чуток поспит и все ему сделает. Он крепкий малый, на нем все, как на собаке.