Стихии для...

Декабрь 1999 года. Пов Драко

В нашем мире происходило что-то странное, непонятное и пугающее, что заставляло замереть в ожидании неведомого. Всё началось с того, что в конце сентября нашли мёртвого Винсента Крэбба на пороге его дома в Лондоне, где он в последний год проживал с матерью и сестрой, отказавшись возвращаться в Хогвартс на восьмой год. Кто-то неизвестный просто и без затей отрезал голову этому бугаю своеобразной модификацией секо. Тогда и Аврорат, и все маги и помыслить не могли, что это только начало серии последующих убийств. Расследование авроры всё же начали, но как-то вяло, словно нехотя, и было ясно, что если они и найдут преступника, то скорее чудом и вопреки. Но уже в середине октября обнаружили убитых таким же способом мисс Чанг и мисс Патил возле цветочной лавки, где последняя работала продавцом и флористом. Вот тогда уже Аврорат заволновался, забегал всерьёз, роя носом землю, а немногим позже к расследованию присоединился отдел Тайн, но маньяк-коллекционер чужих голов как в воду канул, исчез на целых полтора месяца, очевидно, просчитав, что данного времени вполне достаточно, чтобы шумиха поулеглась и авроры немного успокоились. А в начале декабря прямо в Азкабане, как особо смачный плевок в лицо нынешней власти, был убит тем же незатейливым способом МакНейр. Разве что на этот раз голова палача на месте преступления была оставлена, сияя жутковатой кривой усмешкой, словно он был лично знаком со своим убийцей и совсем не ожидал, что вместе с ним в камеру пришла смерть. Как и следовало ожидать, опрос с веритасерумом охраны Азкабана ничего не дал. — Такое впечатление, что кто-то словно вырезает и победителей Тёмного лорда и его сторонников, — протянул я, сидя с Поттером в кафе университета колдомедицины. Странное дело, но стоило Уизли и Грейнджер исчезнуть с горизонта, и мы с ним почти сдружились, разговаривая ежедневно на общие для нас обоих темы. Я больше не строил иллюзий о том, что мы могли бы подружиться в Хогвартсе — для этого стоило нам обоим повзрослеть и начать чуточку снисходительнее относиться к людям, на что тогда не были способны ни я со своей уверенностью, что чистота крови имеет первостепенное значение в жизни и обществе, ни он со своим гриффиндорским максимализмом. Поттер согласно кивнул, отпивая чаю и задумчиво гладя мне в глаза, и проговорил слова, заставившие напрячься в предчувствии серьёзных неприятностей, озвучивая мои страхи. — Как ты думаешь, Малфой, этим убийцей может оказаться тот, кто вызвал Волдеморта в прошлый раз? Я раздражённо передёрнул плечами, поковырялся в креманке с подтаявшим мороженым, стараясь скрыть нервозность, и согласно кивнул, усмехнувшись. — Вполне. Кого ты подозреваешь? Весь мой факультет или у тебя есть на примете кто-то конкретно? — До конкретики ещё далеко. — Значит, остаётся весь факультет Слизерин, начиная с выпуска самого лорда? — Язва, — хмыкнул он. — Ты сам подумай: кому, кроме слизеринцев, выгодно воскрешение Волдеморта? Нет, всё-таки рано я заявил об исчезновении в нём юношеского максимализма и гриффиндорского тупого упрямства! Он совсем не повзрослел со своих одиннадцати лет, и во всех бедах мира у него по-прежнему виноваты слизеринцы как люди, мыслящие иначе. Разве что только меня в порядке исключения внесли в список доверенных лиц, с которыми можно дружить. — Поттер, чудо ты моё в перьях! Чтоб ты знал — Тёмного лорда поддерживали не одни слизеринцы всех поколений: среди его сторонников было также немало равенкловцев, о чём обычно умалчивалось, ибо для сплочённой борьбы всей школы нужен был факультет-изгой. Были там так же и чистокровные пуффендуйцы, правда, не столь много. Единственных, кого можно исключить из подозреваемых, — это гриффиндорцы вашего выпуска: уж больно идейные вы все для воскрешения лорда. — Разве? — несколько удивился он. — Нет, пожалуй, гриффиндорцев со счетов тоже скидывать не станем. Вспомни Питтигрю, воскресившего Волдеморта в прошлый раз. — Ты слишком заигрался в героя, Поттер, — возмутился я, опасаясь, что он немедленно потащит меня на место преступления исследовать его в поисках не обнаруженных аврорами улик. — Если тебя до сих пор тянет геройствовать, то зачем было поступать на колдомедицину? Надо было идти в Аврорат, как и планировал до этого года. Хотя я не думаю, что твоё шило в заднице, мешающее тебе спокойно жить, оценили бы в Аврорате. Там таких ломают. Странно, но Поттер и не подумал обижаться на мою отповедь. — Вот именно потому я и выбрал колдомедицину. Я так и не научился подчиняться приказам и чётко, не рассуждая, выполнять их, какими бы глупыми они мне не казались. И к тому же война… Да, Малфой, я устал от войны, но не буду сидеть сложа руки, когда моим родным угрожает опасность из-за какого-то чокнутого маньяка, решившего, что нам не место на этой земле. Я ни за что не стану полностью положиться на Аврорат, доверяя ему самое дорогое — жизни своих родных, ибо авроры не сумели спасти ни моих друзей, ни моих врагов. Вот ты мне скажи, как можно убить в Азкабане, тщательно охраняемой магической тюрьме? — Заручившись поддержкой дементоров, которые остались на самом нижнем этаже Азкабана, — проговорил я, бледнея. Мы оба слишком хорошо помнили, кто именно сумел заручиться поддержкой этих жутких существ, но верить в его перерождение не хотелось отчаянно. — Но ведь он мёртв. Совершенно точно мёртв! Ты же сам помнишь, как тогда на кладбище его увела с собой Госпожа. — Квиррел, — тихо проговорил Гарри, кусая губу. Я пригрел его возмущённым взглядом, не поспевая за его странным, хаотичным мышлением. — Причём тут эта бездарность?! Ты ещё Локхарта вспомни. — Подселенец, Драко. Тот, кто вызвал Волдеморта и помог ему воскреснуть в прошлый раз, вполне мог предоставить ему своё тело в ответ на что-то для себя. А это чудовище с радостью ухватится за любую возможность жить и мстить. Его душа безжалостно раздроблена, так что я думаю, она вполне могла уцепиться осколком за чужое тело. — Нет, ты точно сбрендил! Быть такого не может! — Разве? Не может? Ты уверен в этом? Нет, Поттер, я уже ни в чём не уверен, но буду до последнего отрицать возможность очередного пришествия в наш мир Тёмного лорда, ибо так легче. Мой мозг не желает принимать такую действительность. Ну не бессмертен же он в самом деле!