Стихии для...

Июль—август 1999 года. Пов Рон

Экзамены в медицинский я вполне ожидаемо провалил, как не старался сдать тритоны на лучшую оценку из возможных, зубря всё подряд. Соваться в Аврорат с моими «удовлетворительно» по зельям было поступать так же глупо, как и соваться в медицину и я, плюнув на все, в том числе и собственные ожидания, ушел в полевые учения. Не в квиддич же идти! Нет, квиддич я очень любил, однако в качестве постоянной профессии отчего-то не рассматривал, несмотря на то, что несколько второсортных команд прислали мне приглашение на должность загонщика и вратаря. Хотелось чего-то большего, более значимого, что ли, чем игра. Да и не навоевался я ещё. Это для Гарри война — самая чудовищная несправедливость, которая может случиться на свете. Для меня же война скорее означает ощущение товарищеского плеча рядом и одно большое дело на всех. Бонусом выступали идеалы, за которые полагалось сражаться. То есть всё предельно знакомо с самого детства, но главное при этом для меня — безопасность родных. После смерти Гермионы я вдруг понял, как легко, оказывается, можно потерять тех, кого любишь. Странное дело, но смерть Фреда в этом плане прошла словно мимо меня, я до сих пор осознавал, что его больше нет, только встречаясь с потухшим взглядом Джорджа, а до этого брат словно незримо присутствовал рядом. В общем, попал я в своеобразный магический орден военного типа для тех, кто выбрал своим призванием войну без оглядок на правила штатских, к которым здесь относили также и Аврорат с отделом тайн. Тут были свои правила, свой кодекс и понятия чести ставились значительно выше жизни, как века назад. Это был замкнутый мирок, вход в который был открыт любому имеющему неплохую физическую форму, обладающему зачатками мозгов, умеющему держать удар, не ломаясь от малейшего непонимания ситуации, и выполнять приказы. Испытание как раз для меня, ибо мы все, дети второй магической, были почти идеальными солдатами, но гордиться собой я не спешил — мечталось совсем о другом и хотелось от жизни какой-то собственной значимости, чего здесь мне не дадут. Война тоже бывает разной, а тень разной степени густоты. Если говорить предельно честно, орден не удовлетворял моих амбиций и запросов, требуя огромной отдачи и оставляя будущее после окончания обучения предельно туманным. Мне же хотелось чувствовать под ногами твёрдую землю, а потому по окончанию года я решил снова попробовать поступить в Аврорат. На медицину я больше не замахивался, вымотанный ежедневной безжалостной муштрой, зубрёжкой и прочими «радостями» жизни, продолжающимися так или иначе весь день до отбоя. Ни выходных, ни отгулов желторотикам в их учебный первый год этого кошмара не предполагалось от слова совсем, ибо наши инструкторы прекрасно знали о намерениях сбежать отсюда через год и делали всё, чтобы бесперспективные парни отсеивались как можно раньше. Странно, но именно здесь снова проявила себя моя болезненная гордость, и я, решив, что уйду не раньше следующего лета, стиснул зубы, молча снося все издевательства. Транфигурация, чары, руны, зелья и яды как отдельная дисциплина и магловедение. И это не считая физической подготовки, с которой мы иногда приползали чуть живыми. Я за этот месяц уже раз триста, как минимум, проклял собственное необдуманное решение податься сюда, но терпел, говоря себе, что вряд ли в Аврорате было бы легче. А о медицинской академии даже заикаться не стоит. Учиться трудно везде. Мне и Хогвартсе было нелегко, на что Гермиона всегда возмущалась, успевая быть везде лучшей. *** В середине августа мне всё-таки выделили сутки отгула, чтобы я смог побывать на свадьбе единственной родной сестры, приказав вернуться ровно к полудню. Опаздывать, чтобы потом на мне оторвались по полной программе, гоняя неделю, а то и две по программе второго года, я не собирался, следовательно, выпивка отменялась, как то ни печально. Ладно, хоть вообще отпустили. Это могло означать, что я в ордене на хорошем счету, а могло вообще ничего не значить. Четыре часа дороги в поезде я бессовестно продрых, отсыпаясь и начиная снова себя чувствовать более-менее человеком, а не роботом, который хоть ещё и выполняет свои функции на автомате, но уже скоро начнёт разваливаться на куски от износа. Нет, разумеется, чтобы избавиться от хронической усталости четыре часа — слишком мало, но даже они — огромный бонус на мой счёт. Я за столь краткий период научился ценить любую возможность поспать. Встречал меня, как то ни странно, сам жених в компании Джорджа, отчего на сердце неожиданно стало тепло-тепло, и я, растрогавшись, полез обниматься со своими родными. — Эй, Ронни, полегче! Ты мне шею свернёшь! — неправдоподобно возмутился брат, сам сжимая мои рёбра в медвежьих объятиях. Я рассмеялся, отпустив его, и сграбастал Гарри. — Ребята! Мордред, как же я соскучился! Ну и как вы? Как мама, отец? — Малыш Ронни расчувствовался? — усмехнулся Джордж, пихнув меня. — Всё нормально, маленький братик. Мама пообещала устроить тебе знатную головойку за то, что от тебя вот уже месяц как ни слуху, ни духу. И обязательно выполнить, что обещала, так что готовься. — Всегда готов. Гарри? — В самом деле, Рон, зачем тебе всё это сдалось? Нет, я прекрасно понимаю твоё желание стать колдомедиком при Аврорате, но причём здесь этот орден, вызывающий у меня ассоциации со средневековой инквизицией? Это так не похоже на тебя, как и твоё длительное молчание. Хоть писал бы, что ли! Мы же волнуемся! На сердце стало удивительно легко, и я счастливо рассмеялся, похлопав друга по плечу. Гарри для меня словно ещё один старший брат, хоть фактически он и младше меня почти на полгода, зато морально и душевно он куда взрослее. Из него получится отличный муж для моей младшей сестрёнки и замечательный отец. — У меня всё нормально, дружище! Я жив, здоров и даже погуляю на твоей свадьбе, на что не рассчитывал до последнего. А переписка у нас первые полгода запрещена, так что писать я не мог. Аппарируем? В Норе было красиво, торжественно и очень сумбурно из-за множества гостей, хотя приглашали всего лишь узкий круг своих. Я переобнимался со всеми родными, перекинулся парой-тройкой слов с бывшими однокашниками, стащил пару пирожков по пути в свою комнату, где и переоделся в парадную мантию, которую неожиданно пришлось подгонять заклинаниями по размеру, ибо я ещё вырос. А потом пришло время брачных обетов. Джин была изумительно красива в пышном платье с открытыми плечами цвета слоновой кости, с волосами собранными высокую причёску. Но самое главное, она была счастлива. Я смотрел на улыбающуюся сестренку, и моё сердце царапнула глухая тоска при мысли о том, какой сияющей и прекрасной в этот день могла быть моя Миона, ведь мы изначально планировали сыграть сразу две свадьбы. Но вместо этого мне пришлось хоронить мою солнечную девочку и, как насмешка судьбы, заключать брак с Драко Малфоем. Судьба такая сука! Хорёк, кстати, обнаружился неподалёку вместе с прехорошенькой блондиночкой, которой он, склонившись, что-то шептал на ушко. А неплохой у моего драгоценного супруга вкус, очень даже неплохой, и детишки будут продолжением своего папаши — такими же бледными и бесцветными, несмотря на всю на красоту матери. Я только один-единственный раз видел его почти привлекательным, но об этом вспоминать сейчас не буду! Секс с ним тогда был не более, чем необходимостью. Кстати о сексе, женщинах и прочих радостях жизни… Ну не монах же я в самом деле, и желания тела для меня являются испытанием похлеще, чем пробежка на пару километров, ибо женщин в ордене нет совсем, а хочется оттого не меньше. Надо непременно развести какую-нибудь девушку на секс, тем более, что на свадьбе это сделать довольно легко. Жаль, конечно, что выпивка отменяется — у нас инструктор по магическим боям оборотень, не переносящий даже запаха перегара — но если завтра утром я проснусь не один, то, можно сказать, немного потеряю. — Поздравляю, — осторожно сграбастал я новоиспечённых молодожёнов, спиной чувствуя чей-то колючий взгляд. — Поздравляю. Драко? Что ему от меня вообще надо? Нет, поговорить для нас и в самом деле было бы не лишним, но не на свадьбе Джин, хотя бы потому, что я не гарантирую, что смогу сдержаться и не устроить скандал, да и за него не ручаюсь. Наш последний разговор вряд ли можно считать хорошим примером, а потому я буду держаться от него как можно дальше. Чего и ему мысленно советую. Потом было застолье и бесконечные тосты в честь молодых, пожелания им всего самого лучшего, в процессе чего было невероятно трудно удержаться от выпивки, но я из этого поединка с собой вышел почти победителем. Конкурсы, розыгрыши, танцы. Во время последних ко мне прилипла в почти буквальном смысле этого слова очаровательная кузина Флер Мари, особа не обременённая запретами и обалденно пахнущая цветами и женщиной. Как раз то, чего мне так хотелось. Найти укромный уголок в переполненной Норе было той ещё задачей, но мы с ней благополучно справились, пробравшись в кладовку для мётел. А потом у меня в буквальном смысле сорвало крышу от близости красивой и, самое главное, доступной женщины, от её запаха и красивого худощавого тела. — Что ты творишь, ублюдок?! — оттащил меня от красивой женской груди пылающий праведным гневом, неизвестно откуда взявшийся Малфой. Девушка возмущённо прошипела ему что-то нелицеприятное, показав в оскале острые белоснежные зубки и приведя себя в относительный порядок, демонстративно ушла, оставляя нас наедине друг с другом. Убить его мало за такой облом с истинной вейлой! — Какого хрена, Хорёк?! — я схватил его за грудки и с силой встряхнул, так что голова мотнулась в сторону. — Чего тебе здесь понадобилось? Я тебя вообще трогал?! Ненавижу! — Взаимно, Ласка! Ублюдок! Он резко отбросил мои руки в сторону и ударил в живот, чтобы в следующий момент оказаться пришпиленным к стене мной. Серые глаза мечут молнии, на щеках румянец ярости, и мне как-то сразу вспомнилось наше драклово подтверждение Мордредова брака, о котором я зарекался думать. Я не могу его хотеть! Или моему организму уже всё равно с кем? Тогда и его организму тоже, потому что однозначная реакция не даёт возможности другой трактовки. — Что Хорёк, хочешь меня? Он отчаянно рванулся из моих рук, чуть не заехал мне головой в нос, а потом злобно зашипел: — Чтоб ты сдох, Ласка! Ты! Какую такую лысую Моргану ты позволяешь себе позорить мой род?! Может, ты собираешься жениться на этой кукле? — Отъебись! Какой, к драклам, род?! Мы с тобой в разделённом браке, чтобы ты стоял над моей душой и читал мне мораль о недопустимости измен! У тебя невеста вот и докапывайся до неё и блюди её честь! Я лишь защитник вашего рода, что бы ты там себе не навыдумывал! И я не собираюсь кричать на каждом углу, что отчасти принадлежу твоему роду, можешь быть спокоен. Я всё-таки врезал ему. А потом поцеловал, терзая ртом его губы, буквально вгрызаясь и получая такую же бешеную отдачу. Чокнутые! Мы с ним оба чокнулись! Мы почти одновременно оттолкнули друг друга, и я ушёл, сбежал от него, от этого непонятного срыва на Малфоя. Ушёл надираться, наплевав на свои первоначальные планы, ибо принять на трезвую голову то, что произошло между нами в сарае, оказалось невозможно. Ненавижу! В итоге мне досталось первое число от всех наставников за непотребный вид. Не помогло даже антипохмельное, которое оказалось не в состоянии замаскировать убойный запах перегара.