Стихии для...

Январь 2000 года. Пов Рон

— Мистер Уизли, вы тратите и своё и, что самое важное, наше время, — недовольно поджал губы мастер Смит, глава сего славного ордена, в который я имел нахальство и дурость поступить, да ещё и продержаться целых полгода несмотря на то, что большинство поступивших сюда по тому же принципу, что и я — всё равно, лишь бы поступить — сошли с дистанции уже на третьем месяце. К концу четвёртого месяца от нынешнего набора в тридцать с лишним человек осталось одиннадцать — десять преданных ордену и делу мужчин лет двадцати трёх-тридцати и я. Такой же раздражающий фактор, как бельмо на глазу. Странно, но, несмотря на недовольство и попытки сломать, чувствовалось, что и ребята, и наставники уважали во мне эту настырность и упрямство. Однако избавиться от лишнего элемента все же не оставляли. И я их прекрасно понимал — кому надо обучать того, кто не планирует служить в дальнейшем. — Я уже объяснил наставнику Коллинзу причины своевольной аппарации, мастер Смит, сэр, — устало проговорил я, стоя навытяжку. Наставник пропесочил меня основательно, так что после «милой» беседы с этим быком просто невыносимо хотелось спать. Поговаривали, что Коллинз был энергетическим вампиром. Так ли это на самом деле никто не знал, но то, что после разговора с недовольным наставником случался страшный упадок сил — факт. В остальном он был замечательным мужиком и лучшим тренером по физической подготовке, которого я встречал за свою не слишком длинную жизнь. — Я слышал. Но это не решает проблемы. Да, Рональд, вы проблема. Вы не собираетесь оставаться и служить ордену верой и правдой, что видно абсолютно каждому. Мы не благотворительная организация и через две недели будет посвящение, после которого дороги назад уже не будет, ибо вы, так же, как и остальные, будете связаны магическим обетом во благо ордена. Вы неплохой воин, Рональд, в вас есть чувство собственного достоинства, понятия о чести близкие нам и гордость, да, гордость довольно болезненная, но это не критично. А самое главное, вы не пасуете перед трудностями, которых здесь у вас было предостаточно. Может, останетесь? Нет? — Вам прекрасно известны мои обязательства, сэр, — кривовато усмехнулся я. — Я хранитель двух родов, что не способствует четкому исполнению приказов, несмотря ни на что не рассуждая и прилагая все усилия, в чём вы недавно имели возможность убедиться. Опасность для любого из рода может меня в любой момент выдернуть меня с любого места, что абсолютно неприемлемо. Род превыше всего. — Вы говорите так, будто не согласны с этим утверждением. — Неужели это настолько очевидно, сэр? — А разве нет? — улыбнулся он, глядя на меня холодными умными глазами. — Слушайте, Рональд, я хочу предложить вам стать учеником одного моего знакомого специалиста по стихийной магии и рунам, что в дальнейшем вам откроет вам двери в отдел тайн. У вас превосходно по чарам, очень неплохо с транфигурацией, но самое неожиданное в вас — это руны. Вы словно интуитивно чувствуете стихийную магию. Что думаете? — Очень заманчивое предложение. Чем я буду за это обязан? — Наш орден сотрудничает со многими гражданскими организациями, но мы не требуем ничего невыполнимого или нарушения клятв о неразглашении. Вполне мирное сотрудничество на равных, равноценный обмен. Впрочем, вам пока ещё далеко до любого сотрудничества. Что скажете? Я знаю, почему сие крайне соблазнительное предложение меня напрягало — я слишком хорошо усвоил урок, где бывает бесплатный сыр. Но, покрутив ситуацию так и эдак, пришлось признать, что согласиться с предложением будет самым лучшим выходом из ситуации, в которой я оказался благодаря собственной глупости. Послав все дурные предчувствия по известному адресу, я сказал. — Я согласен, сэр. — Вот и замечательно. Насколько мне известно, сейчас у вас как раз руны, так что я вас больше не удерживаю. Удачного дня. Идите. Куда уж удачнее! Мне теперь до вечера голодать придётся, ибо обед закончился вот уже десять минут назад. — Есть, сэр!