Стихии для...

Январь 2000 года. Пов Рон

Мастер Смит привёл меня в неприметное с виду, но очень уютное внутри магловское кафе, чего я не ожидал. Я думал, что с будущим наставником мы встретимся на магической территории, ибо волшебники обычно в этом до невозможности консервативны. Секретность? Или просто эти двое — люди широких взглядов? Заказав кофе, мы заняли дальний столик, молча ожидая немного опаздывающего невыразимца. Настроения сотрясать воздух ненужными словами не было ни у меня, ни у мастера, а подумать, судя по всему, нам обоим было о чём, а потому обоюдное молчание совсем не напрягало. Напрягало меня совсем другое: вчерашний разговор с встревоженным братом, проходящий на грани шантажа. Нет, я его прекрасно понимаю, и сам поступил бы наверняка так же, будь на мне ответственность за род, но его требование, почти приказ, разобраться в себе — то, что я откладывал до последнего, хоть и знал, что это необходимо — поставил меня в почти безвыходное положение. Я запутался в себе, в осознании того, что именно я хочу от жизни. Драко… В нашу прошлую встречу мы оба как с цепи сорвались, чем, как подозреваю, усложнили и без того непростую ситуацию. Странно, но я чувствовал, что его разлад с самими собой и внутренняя пустота растут так же, как и у меня самого, и это давало большой повод для сомнений, что наш разделённый брак и в самом деле остается неизменённым. Во что же он превращается? Билл вчера сказал одну вещь, странно зацепившую меня: он заявил, что разделённый брак — это жертва двоих и что его не проводят между людьми имеющими склонность к однополым отношениям. Я не считал себя гомосексуалистом, до этого ритуала заглядываясь исключительно на девушек, Драко, насколько я мог знать, тоже. Так что же пошло не так? Когда нас обоих так капитально переклинило? — Добрый день, мастер Смит, — вырвал меня из задумчивости смутно знакомый мужской голос. Я поднял голову, встречаясь взглядом с теплыми карими глазами Оливера Вуда, встал и протянул ему руку, которую он крепко пожал. — Оливер! Рад встрече. Как жизнь? — Неплохо, Рон. Мастер? — Я вижу, вы знакомы. Оливер, я обещал тебе представить твоего будущего ученика, но кажется, вы не нуждаетесь в преставлении друг другу, — улыбнулся глава ордена, поглядывая на нас хитрющими глазами. Да, конечно, я так и поверил в то, что он не знал о том, что Вуд был вратарём квиддичной команды Гриффиндора, чьё место я занял после того, как он закончил школу. — Ты мой будущий наставник? — облегчённо хохотнул я, некультурно влезая в разговор, отчего они обменялись понимающими улыбками. Ну да, я до сих пор импульсивный и несдержанный, хотя и стремился изжить в себе эти качества, но пока не получалось. На душе было удивительно легко и радостно — чувствовалось, что мы сработаемся. Из Оливера должен получиться неплохой наставник, хоть и требовательный, как я помнил по тренировкам по квиддичу, на которые частенько приходил вместе с Гарри. Он тренироваться, а я посмотреть. Я буду стараться. Дурь и нежелание учиться из меня основательно повыбили в Ордене, а стать невыразимцем — означало ощутимо подняться, чего мне так не хватало по жизни. Я знал, что это из меня пёрли комплексы родом из детства, когда мама мне постоянно ставила в пример всех моих братьев, но ничего с собой поделать не мог. — Привет, ученик. Присаживайся, поговорим. — А я в таком случае пойду. Рядом с Вудом на столе появился конверт, а он достал из кармана сильно уменьшенный чемодан, передав его мастеру. Такой обмен со стороны казался чем-то обыденным и привычным, что я ни разу не усомнился в том, что эти двое уже давно сотрудничают друг с другом. Вот только зачем надо было проводить обмен при мне и настолько демонстративно? Что это может означать? Испытание? Проводив взглядом уходящего мастера Смита, я отхлебнул кофе и усмехнулся. — Взаимовыгодное сотрудничество? — Именно, — согласился он, делая заказ на кофе и большой кусок орехового торта, а потом поставил сферу конфиденциальности. — А теперь мы поговорим о тебе. — Оливер? Что ты хочешь знать? — спросил я, поставив на стол пустую чашку, внутренне напрягаясь. — В отличие от тебя я знал, кого мне прочат в ученики, и собрал информацию о тебе. Так что о том, что ты Повелитель огня мне уже известно, и говорить мы будем о личном. Интуиция меня не подвела. И почему всех настолько интересует моя личная жизнь? Неужели не заметно, что я не хочу об этом говорить? — О чём? — Например, о том, что ты собираешься делать со своим браком? Я могу помочь тебе расторгнуть его и трансформировать в полный магический брак на более выгодных для обоих сторон условиях. Только определись быстрее, чего именно ты хочешь от жизни: мой ученик не будет рабом Пожирателя смерти. — А против супруга Пожирателя смерти ты не имеешь ничего против? Идиот! Почему, когда меня задевают чьи-то слова, я всегда говорю не думая, за что потом частенько огребаю по полной? Ничему меня жизнь не учит! Он ведь заключил полный магический брак с Пожирателем смерти Маркусом Флинтом, и, по-моему, совсем не сожалеет о принятом решении. Вуд спокойно посмотрел мне в глаза и дёрнул углом губ. — Ты о нас с Марком? Нет, против супруга Пожирателя я ничего против не имею, если тебе нужно именно это. Я же со своим Пожирателем счастлив, чего и тебе желаю. Вспомнилась его одержимость квиддичем и стремление попасть в лигу, куда теперь в силу определённых обстоятельств он теперь никогда не попадёт. Неужели что-то стоит мечты? Ведь они оба изначально знали, на что шли, знали, что если выберут брак, то могут попрощаться с мечтами о большом спорте навсегда, ведь магическое общество изначально гомофобно и хуже чем к парням, выбравшим друг друга, у нас относятся только к девушкам, вступившим в брак с представительницей своего пола. И понятно почему — женщин-ведьм меньше, чем мужчин-магов. — Не жалеешь? — Нет, Рон. Не жалею и собираюсь жалеть. Определяйся. В ученики я тебя беру и думаю, что в будущем мы неплохо сработаемся. Как настрой? — Боевой, — усмехнулся я.