Стихии для...

Январь 2000 года. Пов. Драко

Мы сидели каждый в своём углу пентаграммы и молчали вот уже полчаса с тех пор, как Теодор нас покинул, уйдя, по его словам, готовиться к встрече гостей. Я с тревогой смотрел на то, как увеличивается под Роном лужа крови, пока ещё не достигнувшая критических размеров, но всё же… Внутри этой Мордредовой пентаграммы не действовала никакая магия — обычная не действовала вообще, а стихийная поглощалась пентаграммой, понемногу заполняя её. Из-за этого мне пришлось пережить больше пыточных заклинаний, чем в прошлый раз, пока этот ублюдок не догадался вытащить меня из магической фигуры и наложить круцио вне её. По той же причине Рон сейчас не мог вылечить порезы от банального секо. — Рон, — позвал я его, не смотрящего на меняя так усердно, словно от этого зависели наши жизни. — Мордред побери, Ласка перестань меня игнорировать! Он повернулся ко мне и я вздрогнул, увидев, что привычно голубые глаза сейчас стали алыми от лопнувших капилляров. — Зачем ты пошёл с ним? Что можно ответить на этот вопрос? Что я хотел проверить собственную ориентацию и пошёл с первым же встречным, с кем можно это сделать, ибо я стал от того, что в последнее время мне только ленивый не сказал что я гей? Нет, этого я тебе не скажу, потому, что мне совсем не хочется, чтобы ты считал меня полнейшим ничтожеством. Да, Рон, меня волнует твоё мнение, хотя скажи мне кто-нибудь в школе, что так будет — я бы начале рассмеялся в лицо неудачливому шутнику, а потом врезал бы ему под дых, считая ниже своего достоинства пачкать палочку о такого урода. Сейчас же мне совсем не хочется смеяться. — Я тоже такой «красавец»? — Ты о глазах? Тоже. У тебя капилляры даже на лице лопнули. А на Гриммо сейчас обсуждают наш с тобой развод, — как-то неправдоподобно спокойно произнёс он. Я улыбнулся, заметив эту нарочитость: было странно приятно и тепло от мысли, что он может не хотеть этого развода, хоть это было неправильно и эгоистично, исходя из того, в какое чудовище превращается наш разделённый брак. — Ты хочешь развода? Он как-то странно рыдающе рассмеялся на мой вопрос, а потом с силой жахнул кулаком по невидимой стене. Жест вышел удивительно беспомощным. — Смелость. Какое издевательство, верно, Драко? Этот луч гораздо больше подошёл Гарри, а мне эмоции. Впрочем, очевидно кто-то из нас двоих должен признаться в этом, взять на себя ответственность… Какой к чертям собачьим развод, о чём ты говоришь? Я хочу тебя до поджимающихся яиц. Хочу так, как никого ещё в своей жизни не хотел, даже Гермиону. Вот только какое это имеет значение, если у «нас» всё равно изначально не было ни малейшего шанса? Ведь для тебя род превыше всего. Помолчим? — Нет, я не хочу молчать, — не согласился я. — Что есть превыше рода? Мечты? Любовь? Желание? Что? — А у нас есть с тобой любовь? — Рон! Он усмехнулся моему возмущению, а потом с трудом, пошатываясь, как пьяный, поднялся на ноги и некоторым вызовом посмотрел на меня, отчего я мгновенно напрягся в ожидании очередной глупости. — Обещай, что дашь нам шанс, если мы оба выживем. Обещаешь? Что он собирается делать? Заполнять пентаграмму своей силой в какой-то непонятной, идиотской надежде её выжечь? Это же из ряда невозможного! Он точно сошёл с ума! — Не смей! Слышишь?! Не смей этого делать! Ты же сдохнешь, ублюдок! Это по силам разве что только Мерлину! — Ты мой супруг. — Рон, перестань. Ты сдохнешь раньше, чем сможешь качать из меня силу. Пожалуйста, Ласка, прошу. Неужели я и в самом деле докатился до мольбы? А ведь он меня не слышит и всё равно сделает по своему, сколько бы я не просил его одуматься. Рон улыбнулся, стянул с себя рубашку и повернулся ко мне левым боком. Саламандра? Юркая хранительница огня, выглядевшая живой татуировкой на его плече, покрасовалась передо мной со всех сторон, словно желая понравиться. Я и не знал, что подобное слияние мага и существа до сих пор практикуется. — Вуд словно предвидел эту ситуацию. Он мне поможет не сдохнуть раньше времени. — Сумасшедший. — Обещаешь? — У нас с тобой всё равно ничего не получится, просто потому мы слишком разные. — Драко. — Я обещаю. Обещаю, потому, что тоже до безумия хочу тебя, потому, что меня достал этот чёртов сон, в котором мы с тобой трахаемся почти каждую ночь и до безумия хочется повторить всё наяву и не по одному разу. Но этого бесконечно мало, чтобы из двух совершенно разных людей получилась счастливая семья, чтобы перестать сомневаться в тебе, в себе, в правильности выбора «нас». Он почти дерзко улыбнулся мне, раскидывая в стороны руки и вызывая свою стихию, которая крайне неохотно поползла по ломаным линиям пентаграммы, заполняя их живым огнём. Дурак! Он же в самом деле сдохнет!