I Don't Fucking Care

      Сейчас Диппер был готов провалиться под землю, чтобы не пояснять Тайрону — кто такой этот парень, а Биллу не объяснять абсолютно ничего.       — Тай, иди, освободи место на столике для пиццы. Я сейчас к тебе вернусь, — омега старался унять дрожь в голосе. Ощущения такие, будто ему снова тринадцать, когда он был с мягким характером (не сказать, что и сейчас он стал каменным). Пайнс дождался, когда мальчик послушно кивнул, с улыбкой убежав в гостиную, а после продолжил: — Билл, я всё объясню…       — Не надо оправданий, Пайнс. Если хотел отношений на стороне, позвонил бы в компанию «Муж на час»; не нужно было подключать сюда свою сестру и сразу сказал бы про намерения, а не ломал комедию с «занятостью». Передавай «привет» сынишке и своему мужу.       Сайферу никогда не нравились лживые твари, которые раздвигают ноги, когда их «любимый» выходит за порог. А осознавать, что шатен, возможно, такой же, — почему-то больнее всего.       Доставщик поправил свои волосы, затянув хвостик туже, молча развернулся, опустив взгляд на плиточный пол. Надежда найти кого-нибудь, кто без сомнений подходит, с каждым днём всё больше и больше умирала и походила на детскую сказку, которую читают перед сном, чтобы спалось лучше.       — Всё совсем нет так, послушай! — омега схватил альфу за рукав фирменной куртки, останавливая того.       Они оба думали, что похожи на глупых героев мыльной оперы с небольшим гонораром для женщин за тридцать.       — Если ты закончил работать на сегодня, может, зайдёшь, и я всё тебе постараюсь объяснить? — Пайнс глупо улыбнулся, заправляя прядки за ухо.       И правда, как ребёнок.

***

      Диппер доедал свой кусок пиццы, смотря на то, как весёлый Тай расспрашивал Сайфера обо всём. Мальчишка всегда любил знакомиться с новыми людьми и долго разговаривать. А случай такой выпадал нечасто — Пайнс редко приводит кого-либо в дом (практически никогда), не считая Мэйбл.       «А ты забираешь оставшуюся пиццу себе?»       «Сколько пицц ты уже перевозил и съел?»       «А у тебя машина или мотоцикл, как у Спайдермена?»       И многое другое…       Блондин смеялся, любезно беседуя с маленьким омежкой. Он отвечал на вопросы в привычной манере. И Дипперу уже казалось, что всё обошлось и всё будет как прежде: несерьёзные смс-ки, ночные разговоры и, возможно, они смогут проводить время вместе, как друзья.       С Биллом хорошо, слишком хорошо, и Пайнсу кажется, что это очередная игра в «помотрось и брось».       — Билл… — мальчишка протяжно зевнул, трясь головой о футболку курьера, — а ты ещё придёшь к нам?       Сайфер прикусил губу, погладив того по голове, подбирая нужны слова. Обманывать ребёнка совсем не хотелось. Ломать его детские надежды — тоже.       — Я…       — Тай, тебе пора в кровать, — шатен поднял сына на руки.       Мальчишка немного возмущался, но, устало зевнув, всё-таки уснул, когда Пайнс клал его в постель. Диппер накрыл того одеялом и включил ночник — Тайрон иногда просыпался с криками ото сна. В таких случаях шатен прибегал сонный, испуганный и долго успокаивал сына, укачивая и напевая колыбельную, которой успокаивала близнецов его мать.       — Прости, Тайрон бывает слишком прилипчивым, — улыбался Диппер. Он был рад, что уже не нужно знакомить Билла с Тайем, искать подходящего момента и прочее. И те уже нашли общий язык буквально за десять минут знакомства. Это радует.       Возможно, Сайфер не такой, он не сбежит от омег. Но Пайнсу до сих пор страшно.       — Теперь мы можем поговорить.       Вот чёрт, а шатен уже надеялся, что тот благополучно всё забыл. Наивный.       — Оу, да, конечно…       — Так, и где же твой муж, который должен вот-вот появиться и отметелить меня как следует? И я не заметил метки на твоей шее, у вас свободные отношения?       Дело в том, что если на тебе стоит уже метка альфы, ты ни с кем не сможешь больше спать: головные боли, тошнота во время секса и полное отсутствие оргазма.       — Я не замужем, — Пайнс говорил тихо, садясь на диван рядом с Сайфером, — и ращу сына один с тех самых пор, как он родился… Меня трахнули и благополучно сбежали…       — И ты сначала хотел покончить жизнь самоубийством, — это был не вопрос. Альфа посмотрел на руку омеги, наклонив голову, — твои запястья в шрамах, которые никогда не заживут.       Говорят, что шрамы на коже не заживают, потому что ты ещё не простил себя. Ещё не передумал пробовать. Но Диппер не похож на мазохиста, у которого фетиш на боль и кровь, стекающую с рук.       — Да, хотел. Тут меня спасла сестра…       — Ты идиот, Сосна, ты хотел лишить не только себя жизни, но и будущего Тайрона! — Сайфер очень активно жестикулировал, указывая на дверь в спальню и самого шатена.       — Знаю… — Пайнс на мгновение ощутил себя ребёнком — так же стыдно за оплошности.       Диппер натянул рукава домашнего свитшота до самых пальцев, скрывая шрамы. Его постоянно спасали, он постоянно не успевал. А хотел ли он этого на самом деле?       — Мне тогда было тяжело, ты, наверное, даже не представляешь — какого это, когда мир внутри тебя разрушается на миллиарды обломков. Когда сказал тому, кого ты считаешь истинной парой, идеальным партнёром. На радостях говоришь ему, что вас ждёт счастливая совместная жизнь, ребёнок, а он убирает твои руки от себя, как-то нервно улыбается и… — в горле будто застрял ком, и доступ к кислороду временно перекрыт. Сердце ударялось о рёбра, будто намеревалось раздробить грудную клетку. Пайнс не до конца понимает — почему рассказывает всё Биллу, не сестре (которая знает немного другую историю). Просто хочется довериться, — и исчезает! Не отвечает на звонки, не приходит на занятия, испаряется как капля под палящим солнцем.       Это больно, блядски больно, и сердце снова пропускает удар; воспоминания убивают. Он не хотел больше никогда вспоминать, поэтому говорил всем альфам прямо; был "феминистом".       Но с Сайфером вновь почувствовал себя подростком, наивно верящим в красивые слова.       Разносчик молчит, знает, что они не нужны. Он просто обнимает шатена, прижав к себе так, что омега слышит умеренное сердцебиение того.       — Мне не нужны…       — Я не жалею тебя, просто хотел обнять ещё с самого начала, — Билл прерывает протесты Пайнса, заставляя того покраснеть.       Становится немного тепло. Немного спокойно. Выдыхай, Диппер, тебе уже не всё равно, не притворяйся.       От блондина пахнет пиццей и чем-то простым, незамысловатым: название вертится на языке, но ты всё равно не можешь вспомнить. И Дипперу нравится этот запах.       Они просидели так совсем не долго, обмениваясь позже неловкими извинениями о задержке.       Альфа впервые вот так ведёт себя с кем-то, даже не язвит и не выходит из ситуации, отшучиваясь.       А прощаясь, парни попутно о чём-то болтали, наверное, об очередном плане на счёт изменения мира. Билл не может без разговоров. Они смеялись тихо, дабы не разбудить Тайрона.       Под конец снова возникает неловкая пауза, и слова не хотят находиться. Сайфер делает неуверенный шаг вперёд, намереваясь поцеловать Пайнса в губы мягко и нежно, без животной страсти, которую описывают в эротических романах. Но Диппер отворачивается — он всё ещё не хочет спешить.       — Спокойной ночи, Диппер, — целует в щёку, быстро отстраняясь и скрываясь на лестнице.       Прямо, как дети.       У шатена горит щека, и жар не скрыть даже ладонью. А улыбка сама собой появляется на лице, и сердце вновь колотится быстро-быстро.       — Доброй ночи, Билл, — шепчет омега, стоя в пустой лестничной клетке.       А ночью приходит сообщение, что, кажется, заставляет Пайнса снова влюбиться:       «Твой сын просто золото, Деревце».       Что-то тёплое разливается по телу…