По ту сторону Галактики

Голова закружилась, стоило Бену попробовать подняться с кровати. Полутемная комната будто пришла в движение, как живое, только что проснувшееся существо. Бен бы и не стал вовсе этого делать, но пересохшее горло требовало влить в себя хоть немного жидкости. Он неловко упал с кровати на каменный пол, и взвыл от боли, которой тут же отозвалось все туловище. Казалось, болел и ныл каждый участок живота и ног, что было не очень удивительно после падения с нескольких лестничных ступеней в совокупности с бесчисленными ударами потом. Бен жадно приник к стакану, чувствуя, как прохладная вода стекает по подбородку и шее, заставляя слабо вздрогнуть. После выпитого легче почти не стало: Бен встал, держась за стену, и еле-еле сделал несколько шагов, чтобы добраться обратно до кровати, сжимая зубы при каждом движении. Сейчас любое свое действие казалось ему бессмысленным. Все пропало. Вчера он упустил свой единственный шанс на то, чтобы выбраться отсюда. Выбраться живым. Теперь, после того, как он попытался сбежать, уже не стоит ни на что надеяться. Больше такой возможности ему не представится. Бен закусил разбитую в кровь губу, чтобы не закричать от отчаяния. Соло не знал, сколько было времени, когда дверь распахнулась. Он инстинктивно притянул ноги к груди и выставил перед собой руки, готовясь, если что получить несколько сильных ударов. Возможно, если удар придется по голове, он просто потеряет сознание и на несколько часов выпадет из этой кошмарной реальности. Это был один из лучших вариантов. - Я пришел тебе помочь, милая. Бена передернуло от этого обращения и совершенно спокойного голоса. Не сопротивляйся. Будет только хуже. Бен ничего не сказал, но почувствовал, как учащается от страха собственное дыхание. Кровать скрипнула, когда Хакс сел на нее, положив рядом с собой аптечку. - Ты же не могла забыть, что сегодня особенный день. Бен почувствовал, как по телу разбегаются мурашки, но заставил себя осторожно кивнуть. Он хорошо помнил, что сказал вчера «Я согласен», в надежде на то, что это поможет ему сбежать. Только это не помогло, а сделало все еще хуже. - Я принес все, чтобы тебе стало лучше, и твоя болезнь не помешала тебе насладиться этим днем. Болезнь. Так он это называл, отказываясь признавать, что болен он сам, а не Бен. «Ты все забыла из-за болезни, дорогая», - сказал Хакс, когда в первый раз Бен закричал от обращения «Кайла». «Это лекарства от твоей болезни», - повторял Хакс, вкалывая в вену Соло очередной наркотик, чтобы успокоить его и прекратить попытки сопротивления. Бен вжался в стену, стараясь быть как можно дальше от своего похитителя, но тот перехватил его руку и начал перетягивать ремнем предплечье. Процедура столь знакомая, что на обеих руках уже не было живого места, а вены взбухли от постоянного контакта с иглой. - Не делай этого, - вытолкнул из себя Бен. Он уже знал, что это бесполезно. Скоро, все вокруг погрузится в белесый туман и он уже не сможет ничего сделать. Впрочем, может, так будет даже лучше. Когда Бен Соло шел в закрытый клуб, чтобы опрокинуть стакан скотча и, может быть, найти себе компанию на ночь, он не ожидал ничего хорошего. Откровенно говоря, Бен считал это пустой тратой времени, но ему отчаянно надоело прозябать день за днем в своей комнате на третьем этаже, где постоянно отключают свет, а через картонные стены слышно ругань соседей. Поэтому когда один цветной знакомый пригласил его развлечься, Бен решил согласиться. К тому же, его не каждый день звали в мужской клуб, а это было как минимум интересно. Бен ни на что не рассчитывал. Он был убежден, что просидит весь вечер за барной стойкой или в темном углу. Вместо этого к нему почти сразу подсел молодой мужчина с военной осанкой. - Меня зовут Хакс. А вас? Бен сказал свое имя, однако это не имело значения. Хакс его ни разу и не упомянул. Он был невероятно вежлив, красноречив и в высшей степени обаятелен. Он заказал Бену еще один напиток, с искренним интересом слушал о сложностях учебы и работы, а под конец вечера предложил довезти до дома. Тогда Бен не видел причины отказываться. А через несколько часов он очнулся в темном подвале, в полной власти человека, назвавшего себя Хаксом. Боль исчезла, но тело при этом, будто наполнилось, свинцом. Бен сидел на кровати, прислонившись к стене, и смотря в темный потолок. Мысли приходили в голову медленно, будто издалека и какими-то обрывками. Когда Хакс пришел во второй раз, Бен также не смог понять, сколько прошло времени, но чувствовал, что наркотическое опьянение начинает медленно исчезать. Лампочка, которую Хакс зажег около кровати, ударила по глазам, и Соло постарался отвернуться в сторону. - Не хочешь посмотреть, что я тебе принес?- в голосе Хакса проскользнули ледяные нотки. Бен уже успел узнать, что бывает после того, как Хакс говорит в таком тоне, и потому поднял на него глаза. - Мне жаль, что пришлось покупать его без тебя, но другого выхода не было. Надеюсь, тебе оно по вкусу. Бен почувствовал, как начинают дрожать губы, а взгляд впивается в длинное белое платье в руках Хакса. До этого момента он не знал, что одежда может вызывать в нем такой страх. - Нравится?- Хакс положил платье на кровать, внимательно смотря в лицо Бена. Если не ответишь, он разозлится. - Да,- еле выдавил из себя Бен, смотря, как Хакс достает из бумажного пакета какие-то украшения. Создавалось ощущение, что раскладывает он не бусы с браслетами, а орудия пыток. - Сможешь сама одеться? Я принесу все, что тебе может понадобиться. Соло сглотнул подступающий к горлу ком и медленно кивнул. Выбора теперь просто не было. Вчера, когда он решил под радостное настроение Хакса сбежать, из его рук выскользнул последний шанс на спасение, и теперь оставалось только сдерживать рвущийся наружу крик ужаса и кивать головой, как заводная кукла. Когда Бен снимал с себя перепачканное кровью и грязью платье, пальцы дрожали и отказывались слушаться. Свадебное платье выпало у него из рук, и больше всего на свете Бен не хотел поднимать его с пола. Он смотрел на несколько слоев белой ткани, и всеми силами старался не думать, что будет дальше. Хакс сказал, что не будет его торопить, оставляя множество вещей у него в комнате. «Тебе хочется выглядеть хорошо, дорогая. Я все понимаю», - вот, что он сказал. От этих слов Бену захотелось закричать и швырнуть это проклятое платье ему же под ноги. Удивительно, но на этот раз Бен не был парализован, как часто это бывало после «лекарств». В теле чувствовалась слабость, от резких движений перед глазами плыло, однако двигаться он мог. С отвращением, Бен откинул платье на кровать и начал рассматривать остальные вещи, разложенные на столе. Белые перчатки, фата, бусы с клипсами, выполненные в едином стиле, большой венчальный букет, белые чулки и, у Бена свело зубы от омерзения, женское шелковое белье. Из горла вырвался звук, больше похожий на животный крик. Он не хотел, чтобы это было на самом деле, не хотел надевать ничего из этого, и слишком остро чувствовал необходимость сделать это, если ему дорога жизнь. А, какой бы никчемной она ни была, Бен не собирался с ней расставаться. В самом начале он сопротивлялся. Он кричал, чтобы Хакс его отпустил, опрокидывал мебель, угрожал, но все заканчивалось уколом или пропитанным хлороформом платком у его лица. Какое-то время он сидел в этом же подвале без света, и это было одним из самых страшных воспоминаний. Сюда не поступали никакие внешние звуки, а полная темнота душила не хуже пары сильных рук. Когда Хакс открыл дверь, сквозь которую сочился свет, Бен был готов разрыдаться от счастья. Он упросил оставлять свет на ночь, но взамен ему требовалось вести себя «хорошо». Хорошо в понимании Хакса означало притворяться девушкой по имени Кайла Рен, быть тихим и покорным, а так же выйти замуж за своего похитителя этим вечером. - Можешь выйти тогда, когда будешь готова, дорогая, - коротко оповестил Хакс, даже не открыв до конца дверь. Бен готов был поклясться, что сделал он это для того, чтобы не увидеть невесту в платье до назначенного времени. К горлу подступила волна истерического смеха, которую он с трудом подавил. На столе больше не осталось вещей, и Бен обнимал себя за плечи руками в атласных перчатках. Платье было слишком маленьким для его широких плеч и висело мешком на талии и бедрах. Бен был полностью одет, но совершенно не готов к тому, чтобы покинуть свою маленькую обитель. Из приоткрытой двери доносился скрежет, в котором с трудом можно было угадать музыку, которая была, как ему казалось, ничем иным как похоронным маршем. На негнущихся ногах он вышел из комнаты не меньше часа спустя. На лестнице, ведущей из подвала, Бен несколько раз споткнулся в неудобных туфлях и почти упал, только в последний момент, чудом схватившись за перила. В гостиной было удивительно темно. Свет не горел, зато тут и там были расставлены канделябры со свечами. На патефоне скрежетал марш Мендельсона, который был искажен от затертой пластинки. Бен заметил накрытый стол, на котором громоздился свадебный торт, стоящий чуть в стороне фотоаппарат, и только потом перевел взгляд на Хакса. Его фигура в черном смокинге, с военной выправкой, в трепещущем свете казалась особо устрашающей. Бен почувствовал, как дрожат коленки, и как больше всего ему хочется упасть на них и на четвереньках, как зверю, забиться в самый дальний угол. - Кайла, милая, иди сюда. Бен не мог сделать ни шага, словно его парализовало, но Хакс ждал. Пока еще терпеливо, впиваясь в него тем пугающим взглядом, в котором смешивались непонятная нежность и безумие. Соло опустил глаза в пол и шагнул навстречу, почти сминая в руках букет. - Ты так прекрасна,- прошептал Хакс почти у самого уха, и Бену стоило неимоверных усилий сдержать стон отчаяния. - Посмотри сама,- Хакс бережно взял Бена за руку и повернул к большому зеркалу, стоящему около стены. Бен не сомневался, что, тот принес его специально из другой комнаты для такого случая. Зрелище, которое он увидел в неярком свете свечей, было больше похоже на картину из кошмарного сна, чем на него самого. Нелепо смотрящееся платье, не подходящее мужской фигуре, растрепанные волосы и совершенно неуместно накрашенные губы. Все это выглядело настолько отталкивающе, что Бену захотелось голыми руками разбить это проклятое зеркало, но он только молча смотрел, тяжело дыша. - Я понимаю, что ты очень волнуешься, дорогая, но перестань так дрожать. Бен приоткрыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Говори хоть что-нибудь или опять все испортишь. Пальцы Хакса чуть сильнее сжали руку в немом предупреждении. - Я постараюсь, - Рен всеми силами попытался сделать так, чтобы голос не дрогнул. Хакс посмотрел ему в лицо и улыбнулся. Не зло или кровожадно, а почти так же, как улыбаются обычные люди. Только от этого все было еще хуже. Бен мысленно повторял себе, что это один большой ночной кошмар, что надо перетерпеть это, чтобы потом проснуться. - Согласна ли ты взять меня в мужья? – Хакс снял перчатку с левой руки Бена и взял его за руку. У Бена сорвалось дыхание, но на выдохе он смог сказать «Да». Он знал, что этим коротким словом подписал себе приговор на адские муки, но так он хотя бы будет жив. А там где жизнь, всегда был шанс на спасение, пусть даже ничтожный. Бен бы больше был рад наручникам, чем этому золотому кольцу на пальце, поблескивающему в приглушенном свете. Теперь ему следовало спросить Хакса, следовало взять его руку и тоже надеть на его палец кольцо. Бен не помнил, как смог вытолкнуть из себя эти несколько слов. Помнил только, что потом Хакс приблизился к его лицу и поцеловал в губы. Бен не ответил, только приоткрыл рот и крепко закрыл глаза. Будто это могло помочь, представить себя кем-то другим. Из обрывков слов, которые Хакс иногда говорил, из фотографий в золотых рамках, Бен знал, что его принимают за женщину, с которой когда-то был Хакс. Он никак не мог понять, что с ней случилось, но, уже на своей шкуре знавший безумие этого человека, не исключал того, что он ее убил. От этого вновь начинали дрожать пальцы рук, а тело деревенело. В очередной раз сбивался свадебный танец, но Хакс почти не злился. Только тяжело вздыхал, сжимал свою руку крепче на талии и тащил Бена за собой. Раз-два-три. Раз-два-три. - Ты раньше так прекрасно танцевала, - с трепетом заметил Хакс, а на губах его блуждала печальная улыбка. Словно он старик, предающийся воспоминания об утерянной юности. – Твоя болезнь отнимает у тебя самое лучшее. Но мы справимся с ней. Вместе. По щекам Бена потекли слезы. Он остановился, не в силах и дальше продолжать этот фарс. Плечи согнулись и затряслись. Хакс обхватил их и прижал Бена к себе, с непотребной нежностью гладя его спутанные волосы. - Прости, дорогая. Я не хотел тебя расстроить. Я знаю, как это тяжело, но… - объятия стали крепкими, как оковы. – Мы справимся с этим вместе. И ты станешь здоровой. Бен больше не чувствовал себя собой. Он растворялся в этом кошмаре. Наркотики текли по его венам в таком количестве, что он не мог уже вспомнить, когда в последний раз был чист. В голову закралась страшная мысль, от чего голос Хакса пугал уже не так сильно. Что если болезнь, о которой он говорил, была настоящей? Что если Бен давно сошел с ума? Что если никакого Бена Соло и не было, а была только Кайла Рен, которая некогда сошла с ума и забыла всю свою жизнь? Бен зарыдал, отгоняя от себя секундное наваждение. Всего этого просто не может быть. Но медленно он сходил с ума. - Мы справимся, - повторил Хакс, прижимая Бена к себе. – Вместе.