— Проклятая зима, поскорее бы она кончилась,— Флегетон поправляет воротник пальто, шипя ругательства скорее для себя самого, чем для собеседника. — Брось, — Ахерон беззлобно фыркает, — ты точно так же бранишься на любую пору. Флегетон поджимает тонкие губы, состроив обиженную гримасу. Не всерьез, конечно же, лишь для вида.

- Ты ведь не дурак, Флегетон, знаешь, что просто так ничего не бывает, а потому тебе придется кое-что отдать взамен, но не беспокойся. Это будет, - Коцит кашлянул так, будто хотел рассмеяться, но в последний момент передумал, - стоить того. Флегетон повернулся обратно к своему собеседнику, предчувствуя, что наконец услышит уже что-то стоящее, а не очередную мишуру слов. - И что же нужно отдать? - он приподнял брови, смотря на Коцита с нескрываемым интересом.

— Тот, кому душа собственная не дорога, может позвать зверя из самой преисподней, — прошептал Флегетон слова, что так и не смог забыть, — зверь явится на запах пролитой крови, и свернется у ног его, но лишь до времени. Когда пробьет судный час, зверь пожрет душу того, кто позвал его. Флегетон прикрыл глаза. — Ты заберешь мою душу, но до тех пор ты не пойдешь против меня

— Но ты ведь мне это позволишь, да, золотце? — А если не позволю? — Флегетон вызывающе вздернул подбородок, несмотря на то, что был прижат к стене. Коцит оскалился, проталкивая руку между их тел. Мозолистые пальцы коснулись пореза и начали на него давить, пока не оказались влажными от крови. Ладонь легла на шею, сжав ее так, что человек бы не смог протолкнуть в грудь воздух.

— Какой же ты привереда, мой милый друг. Будто кто-то тебе мешает танцевать вальс, как век назад. Бери да танцуй на здоровье! — Коцит разводит руками так, будто бы вместо узкой дорожки да присыпанных землей могил их окружает бальный зал.