Белый ворон в черной маске

Громкий гогочущий хохот одного из шутов, проходящих мимо, заглушил на мгновение бесконечные звуки фотокамер и праздничной музыки. Сильвана недовольно поморщилась от этого звука, но промолчала, так как девушке не хотелось ещё сильнее портить себе настроение. Учтивый кавалер заметил недовольство спутницы, украдкой посмотрев на её хмурое лицо, и, наклонившись, спросил: — С тобой все в порядке? — Да, более чем, — она натянуто улыбнулась, — Просто тут столько людей, дышать нечем. Кто-то небрежно толкнул её и наступил на подол платья. Сильвана обреченно взвыла из-за распирающей злобы, затем, потеряв равновесие, она облокотилась на парня, отчего клюв его вороньей маски ударил леди по лбу. Сделав вид, будто ничего не произошло, и их чрезмерная близость её нисколько не смущает, девушка продолжила говорить: — Да ещё и эти бестактные туристы! Неужели нельзя быть осторожней. — Она положила ладошку ему на плечо. — Извини меня, но тебе придется на время побыть моим щитом, иначе я не знаю, что сделаю. — Ничего, — сказал он, а потом уже тише добавил: — Мне это даже нравится. Девушка вмиг почувствовала себя крайне неловко. От столь интимного шепота, казалось, все лицо, до кончиков ушей, покраснело. Подумать только! Они стоят посреди улицы и обнимаются, хотя знакомы лишь пару часов! Да и ещё он шепчет на ухо какие-то фразы так, словно разговаривает с любовницей. Стыд-то какой! — Ещё раз прости, — вполголоса проговорила она, стараясь сделать более равнодушный вид. Кто-то рядом заголосил, завизжал и запищал, кажется, на арабском наречии, обращаясь к молодым. Леди старалась никак не реагировать на этот звук и продолжать мелкими шажочками идти рядом с Антонио. Однако, крик не прекращался, и один из группы приезжих, чуть осмелев, положил руку ей на плечо. Не ожидая такого, Сильвана испуганно отшатнулась от мужчины в недорогом, но приличном костюме, с дешевой маской на лице. Волна брезгливости пробежалась по юному телу, а кожу на руке после его прикосновения неприятно стянуло, будто там был засохший слой грязи. Поразившись, даже испугавшись этой наглости, она мигом спряталась за спиной спутника и недовольно подумала: «Туристы». В это время мужчина начал что-то объяснять. Он воодушевленно махал руками, пытаясь что-то проговорить на ломаном английском, периодически говоря слова на своем родном языке. Доктор со спутницей стояли и смотрели на него выпученными глазами. Ни тот, ни та не понимали, чего от них хочет этот турист. Затем к нему подошёл, как это ни странно, китаец и перетянул все внимание араба на себя, а после житель азиатских стран сказал: «Этот человек желает сфотографировать вас для своей коллекции. Не могли бы вы ему попозировать?». Пускай и эта речь была с акцентом, но говорил он понятно. «Конечно», — добродушно ответил блондин, крепче сжимая Сильвану, приготовившись к фотосъемке. Девушке эта идея не понравилась, но, желая поскорее уйти, она ничего не сказала, встав в позу солдатика. Вначале Сильвана и Тони стояли рядом, словно манекены на витрине магазина. Лица их не выражали никаких эмоций, как и безжизненные позы. Араб достал огромную фотокамеру и, сделав пару снимков, нахмурился. «Что-то не так?» — спросил Тони. Сильвана же решительно молчала, обидевшись на него за то, что заставил в этом принимать участие. Ну не нравились ей эти типы, как впрочем и все приезжие, и что теперь-то? «Он говорит, что фото неудачные. Он хочет видеть эмоции на своих твореньях, — перевел китаец, при этом, омерзительно сощурив глазки и чуть наклонившись, пояснил: — Те же чувства, что были между вами, когда вы обнимались». «Хорошо, я понял», — парень поправил завязки плаща и, положив руку на тонкую талию Сильваны, заставил ту прогнуться в спине. Его свободная рука легла ей на затылок с необычайной нежностью. И девушке почудилось, будто их окружило нечто тягучее, сокровенное: оно заставляло замереть в ожидании поцелуя. Да, да, вы не ослышались, именно поцелуя. Всё: наклон головы, изгиб пальцев, перехватившее дыхание и пронзительный взгляд голубых глаз партнёра, — располагало к этому. Одина лишь маска была преградой. Её тело обмякло, поддавшись моменту, и она вверила себя в руки Антонио. Мужчина-фотограф довольно улыбнулся. *** После мучительно долгой фотосесии Сильвана, казалось, лишилась сил. От вечно прямой осанки уже болела спина, туфли натерли ноги, а подъюбник потяжелел раз в десять: в общем, все было не так, как нужно. Остановившись около фонарного столба и оперевшись на прохладный металл, девушка раскрыла припрятанный веер из тонкого кружева и начала обмахивать себя. К сожалению, это не помогло. — Знаешь, если тебе плохо, могла и сразу сказать, а не мучиться, — деревянная трость Антонио со звоном ударилась о дорожный камень. — Я тоже человек и понимаю, что тебе нездоровится. — Ах, — девушка сделала ещё один небольшой вздох. — Прости. Ох… Мне нечем дышать. Тут так жарко, народу тьма… Ветра совсем нет. Да и ещё, я, похоже, мозоль натерла. Сегодня мне явно не везет. Ох… Веер ещё сильнее затрепыхался, ветерок от него стал чуть ощутимее, из-за этого несколько выбившихся прядей волос чуть-чуть всколыхнулись. Её кожа побледнела, а щеки, которых маска не прикрывала, приобрели розоватый оттенок. — Так, все! — Тони взял её за руку. — Давай уйдем отсюда в более тихое место. — Боюсь, сейчас такого не найти, — грустно заметила она. — А мы поищем, — оптимистично заверил её молодой человек. — Идем. Сильвана ничуть не сопротивлялась воле юноши и безвольной тряпкой шаталась позади него, стараясь не отстать. Ей стало совсем худо, она перестала ориентироваться в пространстве и потеряла всякое желание о чем-либо думать. Мимо неё мелькали различные городские пейзажи, однако девушка даже не всматривалась в них. Вот толпа зевак, вот ещё одни ряженые, вот какой-то ресторанчик, вот подозрительно узкий переулок, вот покосившаяся лестница. — Нет, я не могу, — на выдохе промычала она. — Уж лучше сразу ноги отрубить, чем мучиттся вот так. Девушка задышала ещё чаще. Затхлый воздух улочек, которые редко проветривались, совсем плохо на неё повлиял. У бедняжки закружилась голова. Тони аккуратно положил трость на ступеньки и присел на колени подле девушки. — Давай я помогу снять туфли, — сказал он беззлобным, но приказным тоном. Она промолчала. Тогда парень приподнял плотную юбку и тяжелую пластиковую сетку, что держала объём платья. Нехотя он подумал о том, насколько же женщины безумны в своём желании быть красивыми, что добровольно позволяют себя так мучить. — И как только девушки могут ходить с такой палаткой весь день? — озвучил он свои мысли. Доктор попытался удержать одной рукой ткань, а другой дотянуться до ножки. — Хотя, с другой стороны, это даже практично. Вдруг дождь пойдет, да в походе в случае чего не пропадешь. В который раз поражаюсь вашей изобретательности. Сильвана ничуть не обиделась на это замечание и даже тихо посмеялась над его шуткой. В это время она почувствовала, как холодная грубая кожа перчаток коснулась её лодыжек. Девушка из-под ресниц смотрела на то, как парень неумело пытается справиться и с платьем, и со своим вороньим носом, и с застежкой на женской туфельке. Это зрелище позабавило её, но и заставило возмутиться. Как воспитанная леди, она посчитала его манеры вульгарными. Какой уважающий себя человек будет так нагло поднимать даме юбки? Это просто неправильно! А вдруг сюда кто-то зайдет и увидит их! Как же стыдно ей тогда будет. Однако, Сильвана не смогла проронить и слова, так как голова была занята другим. Её мысли унеслись в пляс, противоречив самим себе. Одни хором твердили, что это не более чем вежливость с его стороны и желание помочь, друге же — что это просто верх неприличия, а третьи нашептывали, будто это иллюзия, вызванная недостатком кислорода. Этот, казалось бы, простой парень создавал больше хлопот, чем та же самая Мерии. Рыжая бестия хоть и вечно участвовала в различных приключениях, никогда не заставляла сестру так смущаться (потому что сама Сильвана в этих «приключениях» участья не принимала). А тут… Ох… Девушка тут же посмотрела сначала в один конец улочки, в другой, но ни там, ни тут, к счастью, никого не было. Антонио как раз снял вторую туфлю и с тяжелым вздохом выпрямился. — Знаешь, я, конечно, люблю красивых леди, но мучиться больше с такими вот платьями не намерен. Спасибо за полезный опыт. Он поднял золотые, красивые, украшенные различными стразами и бисером туфельки, показывая свой трофей девушке. В слабом освещении переулка плохо различались их силуэты, однако те показались Тони довольно милыми и поистине женственными, несмотря на обилие украшений. Девушка взяла свою обувь и сказала: — Спасибо тебе, что помог, — испытав высшую степень блаженства от того, что ступни больше нечто не сжимало, благодарно произнесла она. — Но впредь не делай так больше. — А то что? — не без издевки поинтересовался он. — А то я рассержусь и не побоюсь пригрозить тебе пощечиной. — Ладно, я понял Вас, леди, — он обрадовался её ожившему тону, — Во всяком случае, тебе стало легче, и я это вижу. Так что, пошли? — Да. Только прошу, не спеши. Она взяла его под локоть. — Конечно, — он взял свою трость, и они пошли дальше. Через некоторое время пара вышла к каналу. Вдоль водяной глади мимо них проплыла гондола полная приезжих. Они восхищенно переговаривались, фотографируя все подряд. Девушку передернуло от них. Сильвана всеми силами старалась игнорировать шумную компанию. Вскоре у неё вновь заболела голова. — Знаешь, я начинаю волноваться о твоём здоровье, — как-то испуганно сказал он. — Отчего же? — тихо ответила она. — У тебя такое выражение лица, будто ты вот-вот упадешь. И это не в первый раз за вечер. — О, уверяю тебя, со здоровьем у меня все в порядке. Даже более того. Скажи лучше, неужели ты не чувствуешь этот запах? — Запах? — Тони прислушался к своим ощущениям. — Да. Признаюсь, он не очень приятный. Но я, должно быть, к нему привык. — Я же не могу привыкнуть. Знаешь, откуда он? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Этот «аромат» исходит от наших обожаемых каналов. Поистине, одна из величайших особенностей Венеции является её самым страшным наказаньем. — Уверена? — Абсолютно точно. Большая часть города построена очень давно и находится преимущественно на островах, здесь туго с канализационной системой, и все, что должно было оказаться в сточных канавах, находится у нас под ногами. А также многие деревянные конструкции под водой давно начали гнить. Отсюда и это зловонье. А я, признаюсь, от природы очень чувствительна к запахам. И, честно говоря, частенько от этого страдаю. Вот и сейчас с моим здоровьем все относительно в порядке: мне просто дурно. — Неужели так плохо? — Не то чтобы очень. — Она посмотрела на него, — Порой моё обоняние полезно и нередко помогает мне на работе. Во всяком случае, страдать от этого я стала только недавно, когда приехала сюда. — И откуда же ты? — дружелюбно поинтересовался он, почувствовав, что тема «дома» очень близка девушке. Ему хотелось как-то поднять ей настроение. — Я родилась чудном уголке Италии, — ответила она чуть неуверенно. — Где же? Он не прекращал своих попыток впечатлить девушку, и она начала рассказывать: — Название этого места тебе ничего не скажет. Лучше сразу бросить это занятие, — говорила она ровно и сладко, как о самом любимом и родном. — Но места те — самые дивные из всех, что я когда-либо видела. А видела я, уж поверь, много. Мне часто приходилось путешествовать с отцом по всей Европе. И я с уверенностью могу сказать, что мой дом — прекраснейший уголок планеты. Уверяю, это же тебе скажут все, кто имел счастье там быть. — Теперь не успокоюсь, пока не побываю там. — Если хорошо попросишь, возможно, я и скажу, как туда попасть. Парень ненадолго замолчал, а Сильвана не смела прервать тишину, так как все ещё ждала от него ответа. Подумав, он продолжил разговор, но на другую тему. — Скажи, ты ведь любишь книги? — спросил он так, будто уже знал ответ. — Да. Очень. В особенности классику. Из современных авторов я не могу припомнить кого-нибудь, кто бы смог зацепить меня за живое. — Она грустно улыбнулась, — У «старой школы» все было иначе: и слог, и приоритеты, и герои, мне кажется, были интересней. Хотя это только моё мнение. — И кого же предпочитаешь? — задал он роковой вопрос, после которого Сильвана уже не могла остановиться. Так незаметно пролетело время. Девушка была настолько расположена к Антонио, что нехотя, но говорила о себе многое. Он не вызвал в ней чувство опасности или страха. Напротив, доктор слушал её так внимательно (говорила в основном она, Тони только и успевал задавать наводящие вопросы), что она увидела в нем собрата по интересам. Вскоре её отвлек легкий бриз и крик каких-то птиц. Они дошли до самого края города. Тут начиналось море. Старый пирс тянулся к горизонту, а около него стоял не один десяток лодок, катеров и даже маленьких кораблей. Вечерело, солнце кланялось горизонту. Голубое небо приобрело персиковый цвет. Белый диск светила окружался алыми лучами. Их свет окрашивал кучку облачков и превращал их в нежно-розовую сладкую вату. Тихое море мирно билось волнами о прибрежные скалы, берега и борта кораблей. Гребни волны бликами отражали удивительное небо. Ближе к горизонту водяная гладь, казалось, стала зеркалом, и этой привычной границы между небом и водой не было видно. Откуда-то вылетела пара чаек. На кончиках их перьев так же отражались теплые цвета заката. Одна из них пролетела особенно близко, и Сильвана даже заметила, как оперенье птицы перебирал встречный ветер. С громким вскриком чайка взмыла вверх, затем камнем упала вниз, скрывшись из виду. — Волшебно… — девушка с упоеньем наслаждалась видом. — Да. Закат — одно из самых романтичных явлений. — Тони добро хмыкнул. — Не зря же влюбленные так сильно его любят. Его ладонь бережно сжала её руку и, несмотря на грубую кожу перчатки, в этом жесте чувствовалась особая забота. Перед таким нежным порывом не устоит ни одна девушка. Как все было сдержанно, немногословно! — и в то же время подобный знак внимания был гораздо приятней громких комплиментов и открытых симпатий. Такая робость со стороны парня позволяла убедиться в том, что тебя воспринимают не как красивую куклу, а прежде всего как девушку: хрупкую, ранимую, достойную и равную себе. Подумав над этим, она позволила себе положить голову ему на плечо и переплести их пальцы вместе. Антонио не возражал. Уютное тепло и трепетное биенье сердца расслабляли. Впервые за этот вечер она не думала ни об этикете, ни о туристах, ни о сестре — ни о чем! Она улыбалась. Долгожданное спокойствие настигло её с каким-то малознакомым парнем! Кто бы мог подумать? Но, несмотря на все доводы рассудка, она ему верила как никому. Возможно, это ошибка, но эти чувства стоят многого. Она не смогла удержаться и мимолетно поцеловала его у края лица (в знак благодарности) и, прикрыв веки, окунулась в нежную дрему своих сладких романтичных мечтаний. Все нарушил шум и буквально с треском разорвал волшебство момента! Девушка злобно приоткрыла глазки, наблюдая, как двое особенно шумных гондольеров спорили о чем-то, сидя на своей лодке. Затем на пристань вышла её одна шумная компания. Девушка негодовала! Все было испорчено! Ах, как же она не хотела, чтобы это произошло! Не каждый день за тобой ухаживает галантный воспитанный молодой парень твоего возраста, которой не ведет себя, как озабоченный самец! Она ещё сильнее возненавидела приезжих и голосом, полным отчаянья, неприкрытой злобы, сказала: «Туристы!» — Ну вот. Наше уединение нарушено, — сказал он. — Мне жаль, — она грустно улыбнулась и отошла от него. — Не расстраивайся ты так. Знаешь, — он подхватил её под руку и вновь повел за собою. — Я думаю, есть ещё пара мест, где бы мы могли провести этот вечер. У тебя ведь нет планов? Сильвана несказанно обрадовалась его словам и с радостью произнесла: — Я абсолютно свободна! — В таком случае, позволь мне тебя украсть на всю ночь. — С превеликим удовольствием! Молодые люди, засмеявшись, побежали прочь с пристани и скрылись в одном из кварталов. Что ещё сказать? Ах… влюбленные!