Белый ворон в черной маске

Десяток танцующих пар кружились в центре бального зала под монотонный счет инструктора. Несмотря на все его старания, гости нехотя повторяли заученные движенья. Среди этой толпы показались знакомые нам доктор и леди. Антонио с Сильваной спокойно смогли остаться на празднике и затеряться среди гостей. Сделав ещё одно па, дамы и мужчины собрались в небольшие группы для следующих движений, затем вновь разбились по двое. — Ты был прав, тут скука смертная, — тихо-тихо сказала девушка. — Мне уже трижды наступили на ногу и порвали платье. Зачем только было платить бешеные деньги за билет? — Не знаю. Наверное, ради чувства собственного достоинства, — спокойно ответил он. — Закрытые вечера, как я слышал, поднимают авторитет. — Я уже готова сделать что угодно, лишь уйти от этого «авторитета» подальше. — Боюсь, сейчас не выйдет. Диктор громко скомандовал, чтоб все вновь встали вместе по шесть человек (трое господ и дам соответственно). К нашим героям поспешила присоединиться какая-то полноватая женщина за шестьдесят. Она передвигалась, казалось, прыжками и была подозрительно активна. Похоже, что наших героев она заприметила давно и решила занять вакантное место рядом с молодыми. На ней был огромный белый парик восемнадцатого века, отвратительно желтое платье с плотным корсетом. Повсюду висели малиновые рюшки, бантики, ленточки, бахрома. С её лица белой пылью слетала пудра, ресницы необъятной длины веерами обрамляли глаза женщины, губы были накрашены омерзительно розовым цветом, на носу красовалась самая отвратительная на свете мушка-бородавка. Всем своим важным видом дама выражала гордость, тщеславие, высокомерие. Такие, как она, обычно всех на свете чему-то поучают, выставляя на показ свою образованность. Однако на самом деле ограничивались лишь поверхностными знаниями, необходимыми для поддержания разговора. По крайней мере, именно такое впечатление производила это женщина. Ужасно неприятная личность. С ней был невысокий старичок в обычном костюме. В отличие от своей дамы, дедушка явно устал и не испытывал никакого удовольствия от происходящего. Он был невысокого роста, с небольшой плешью на затылке и редкими седыми волосиками у лба. Среднего размера нос, глаза, уши ничем не выделялись: ни изяществом, ни морщинками, ни родинками, ни шрамами, ни формой. Да что там! Он сам был одной сплошной золотой серединой. Никаких отличительных черт. Про него даже рассказывать нечего — настолько он был зауряден. Через мгновенье сюда подошла и ещё одна женщина. Сделала она это на удивление шустро и тихо. Вот только её не было, а моргнул — и она появилась. Сильвана даже испугалась. Присоединившаяся была значительно моложе неприятной пожилой дамы, однако не сильно отличалась. И как бы ни пыталась скрыть свой возраст за ярким, кричащим нарядом и макияжем, многие вещи не исправить и пластическому хирургу. На подбородке и скулах проступила сеточка еле заметных морщин, которые становились заметнее из-за неестественно вздутой формы губ. Искусственная улыбка смотрелась кукольной, не живой. Модная прическа и небывалый цвет волос скрывали только проступившую седину, а взгляд, полный многих противоречивых эмоций, выдавал её натуру. Экстравагантное платье делало даму ещё более тощей и нескладной, показывая уставшую, уже совсем нелетучую походку. Шестым был молодой парень лет шестнадцати-восемнадцати. Совсем юный, он старался выглядеть подстать обществу. То и дело поднимал вверх подбородок, щурился, пытался быть важным и напоминал молодого нахохлившегося петушка. Русые кудрявые волосики забавно извивались, и зеленые глазки так и бегали из стороны в сторону, из стороны в сторону. Антонио придирчиво и с неприязнью наблюдал за ними, как и Сильвана. Однако делать нечего: танец продолжается. Взявшись за руки, они пошли по кругу. — Мадам Шерль, я так рада, что Ваш племянник присоединился к нам, — начала «маркиза» в белом парике. — Он тоже рад такой возможности, — тут же ответила рыжая дама, всем своим видом угождая собеседнице. — Мы несказанно рады тому, что Вы нас пригласили! — Да, конечно, — подтвердил слова тети мальчик. — Я, право, — продолжила вещать важным тоном маркиза, которою звали Леди Фрима. — Я, право, очень огорчена тем, что в этом году на балу так мало приличных танцоров. Будь моя воля, сюда бы приходили только благовоспитанные джентльмены и дамы. — Вы абсолютно правы, Леди Фрима. Я тоже считаю, что… — Шерль хотела было ещё что-то сказать, но её перебила все та же маркиза. — Согласитесь, мадам Шерль, каждый воспитанный человек должен уметь танцевать. И я говорю не об этих вульгарных выходках молодежи, а о культурных вечерах, таких, как этот. — Да, разумеется. — Вот, например, мы с моим дорогим Пьеро, — услышав своё имя, старичок чуть встрепенулся, — очень любим танцы. В особенности балет. Должна сказать, недавно я присутствовала на премьере одной новой постановки. Мне совершенно не понравилось. И музыка была подобрана ужасно, и на сцене происходило невесть что! А ещё автор там такой… Ох, как же его имя… В общем, он тоже вполне заурядный, я даже имени его не запомнила, настолько он был плох. Из этого обрывка диалога проницательный читатель уже смог обрисовать характер Леди Фримы и мадам Шерль. Я утверждаю это совершенно точно, ибо проницательный читатель очень любит отгадывать и тайны героев и неосвещенные события сюжета. При этом он, читатель, всегда с радостной улыбкой восклицает: «А я ведь знал!» — всякий раз, когда что-то угадывал. Так что давайте пропустим эту утомительно скучную беседу и поговорим про более интересные вещи. Например, в это время молодой паренёк, племянник мадам Шерль по имени Дарио, все никак не находил себе места. Сам разговор был ему неважен и не нужен. В этой непоседливости и какой-то дрожи наилучшим образом отражалась его детская натура. Молодому человеку в полном рассвете сил нужно что-то привлекательное, быстрое, волнующее. В крайнем случае, он может занять себя флиртом с девушкой. Поэтому-то он решил обратить внимание на единственную леди в своем окружении. Сильвана ему очень понравилась. В отличие от такой скучной и противной тетушки с маркизой, она была тихой и милой. Выражение её лица все время было крайне задумчивым, что придавало ей некую загадку. Казалось, она сейчас где-то далеко. Такие девушки привлекали своей романтичной натурой. Да что тут сказать, с детства он начитался приторных женских романов (всему виной его пять сестер) и отлично представлял себе образ той возвышенной одинокой нимфы с пленяющим взором, чарующим голосом и дивной внешностью, а в контрасте с таким бурным окружением девушка была в двойне привлекательной. Поначалу Дарио старался мимолетными касаниями привлечь её внимание. Сжав её руку чуть крепче, он стал нежно поглаживать большим пальцем её ладонь. Жест был таким невинным, что посторонние не придали бы ему никакого внимания. Как, собственно, и девушка. Что было удивительно, ведь все представительницы слабого пола так романтичны и впечатлительны. Они могут часами напролет думать о тех вещах, о которых бы даже не задумался нормальный парень. Думы их заняты такими примитивными мыслями, как чей-то взгляд, улыбка или обычная вежливость. Иногда все это превращается чуть ли не в событие века, хотя на деле это все гроша не стоит. Но такова женская натура, и любая «розовая чушь» им крайне необходима. С другой стороны, в этом есть и плюсы. Что было бы, если бы эта «розовая чушь» исчезла? Самый настоящий кошмар! Вообразить масштабы этой трагедии невозможно, ведь тогда женщины полезут и в политику, и в защитные органы, и в систему образования или станут инспекторами дорожного движения. Хаос воцарится повсюду. А что же тогда достанется мужчинам? Это же… А в прочем, я пишу не о том. Давайте вернемся к рассказу. Так вот, как бы Дарио не старался, его прямые и, тем более, косвенные намеки были безрезультатны. Сильване было все равно. Она ни на мгновенье не потеряла контроля, изредка поглядывала на своего компаньона. О чем она думала, никто не знал, и парень позволил себе пофантазировать на этот счет. Антонио же, в отличие от неё, сразу подметил интерес юноши, однако не вмешивался. Во-первых, столь неумелые попытки флирта забавляли Тони, во-вторых, это все было интересно, в-третьих, непробиваемость Сильваны ему понравилась. Он периодически ставил ставки сам с собою на то, подастся она или нет. Каждый раз он сам себе и проигрывал. Когда репетиция закончилась и маэстро предложил всем отдохнуть, люди, наконец, смогли вздохнуть спокойно. Сильвана и Антонио учтиво попрощались с леди Фирмой и её мужем, а так же мадам Шарль. То, что за время их знакомства ни те, ни другие и словом не обмолвились, никого нисколько не смущало. Это дело этикета. Так уж получилось, что их первые слова друг другу оказались прощальными. Единственным, кто не хотел расставаться, был малыш Дарио. Расставшись, они разошлись в разные стороны. Одни — к столам с закусками, другие решили постоять у окна. Мимо пары прошел официант с подносом. Он предложим молодым людям выпить, и они согласились. Сделав маленький глоточек, девушка сморщила носик и сказала. — Хоть что-то хорошее. — От долгого молчанья её голос был чуть хрипловат. — Что, прости? — Тони не расслышал фразу и попросил повторить. — Говорю, что хоть шампанское настоящее. А то я уже думала, они лимонад обычный подавать будут. — Да? Ты в этом разбираешься? — за маской заблестели голубые глаза доктора. — Дорогой мой, это моя профессия, — горда вздернув носик, ответила она. — Ты дегустатор? — Скорее эксперт. О хорошем вине и шампанском я знаю все! — Правда? Интересно. — Он встал к ней вполоборота. — А с чего ты решила, что оно будет ненастоящим. Это все же светская вечеринка. — Не знаю. — Вдруг ей стало неловко, и она поспешила перевести тему. — Я с большим интересом слушала, о чем беседовали те дамы. В жизни не видела более глупых особ. — Хм? — Тони сделал ещё один глоточек. — А как же остальные, скажем, тот парнишка? Что скажешь по его поводу? — А что я могу сказать? — девушка удивленно приподняла брови, однако её маневр остался незамеченным из-за маскарадной маски. — Наивен, глуповат и скучен. — И совсем не обратила внимания на его скрытый талант? — Скрытый талант? Ничего такого в нем не увидела. Или ты говоришь о его симпатии? — Так ты заметила! — Тони глухо засмеялся, стараясь не сильно привлекать посторонних. — Конечно, заметила! — девушка надулась в обиде на его непроницательность. — Это было видно невооруженным взглядом. Просто решила не обращать внимание. — А ты коварна, — доктор протянул вперёд руку, чтобы положить ту на талию девушки. — Нет. — Сильване это не понравилось, и она поспешила убрать его ладонь. — Я — сама доброта, которая ему не подходит. Так что, видишь, мой друг, я его спасла своим поступком, — она отпила шампанского. — Ты мне лучше скажи, знакомы ли тебе те молодые люди, стоящие рядом со скульптурой. — Что? — не сразу понял смысл слов парень. — Они уже пару минут на нас непрерывно смотрят и странно перешептываются. Он оглянулся через плечо и сказал: — Нет, я их не знаю, — голос его был совершенно серьёзен. — Да? Тогда что же они так внимательны к нам? Неужели узнали, что мы сюда тайком пробрались? —девушка не на шутку испугалась и запаниковала. — Поверь, они смотрят сюда по другим причинам. Завидуют мне, ведь у меня такая очаровательная спутница. — Сочту за комплимент, — девушка кокетливо улыбнулась пытаясь отогнать непрошеные мысли, однако наблюдать за подозрительными молодыми людьми не перестала. Их было несколько. Двое в дорогих алых костюмах. На запястьях у них висели одинаковые часы, кисти рук скрыты за белыми перчатками, лица прикрывали одинаковые маски. Двигались они похоже, даже пригибали пальцы, держа в руках бокалы, одинаково. Было заметно, что перед нами близнецы. Эта пара проявляла живой интерес к Сильване и Антонио. Третий, их друг, по всей видимости, прятался за вышеупомянутой статуей и в разговоре не участвовал. Зато не отводил он неё глаз. Под яркой маской, конечно, этого не заметить, тем более на большом расстоянии, но девушке все равно казалось, что смотрели именно на неё. Допив своё шампанское, она поставила опустевший сосуд на поднос официанта. Тони хотел было взять им ещё по одному, но не сделал этого. Девушка живо схватила его за руку и потянула на себя. — Что? — обеспокоено спросил доктор. — Ничего, — тут же ответила Сильвана. — Я просто хочу ещё немного потанцевать перед уходом. Ответ немного удивил парня. Он в изумлении посмотрел на неё и согласился на ещё один круг по залу. Встав парами, гости приготовились, и зазвучала музыка. Она была легкой и даже немного игривой, совершенно отличалась от других композиций, игравших в этом помещении. Поддавшись мотиву, девушка вложила свою хрупкую ладонь в его. Уверенным жестом Тони отодвинул подол своего плаща, чтобы тот не мешал. Показался истинный костюм молодого человека. Хотя взор девушки успел пробежаться только по белому шарфику, спрятанному в горловине шикарного камзола, и поясу, где сбоку, на забавном креплении, держалась трость блондина. «Так вот куда она постоянно исчезает» — подумала Сильвана перед тем, как закружилась в ритме музыки. Играл вальс. Она с детства любила танцы, отец сам учил её, однако, кроме него, достойных партнёров девушка не встречала. До этого момента. И дело тут не в том, как часто тебе наступили на ногу или в неопытности компаньона. Как считала сама девушка, вальс — парящий танец. Девушка, во время его исполнения должна летать, в то время как мужчина, стоящий рядом, обязан уверенно держать партнершу, но не сильно, а нежно, будто птицу. Именно чувство, возникающее при взгляде на такую пару, так ценила Сильвана. Папа вел её так величаво, что рядом с ним она становилась королевой, не меньше, а Антонио делал это чувственней. Он слегка путался в собственной одежде, однако шагал ровно, не боясь оступиться, тем самым ведя за собой девушку. И она шла. Сейчас она невольно сравнивала своего отца с ним. От этого щеки её чуть краснели, ведь делала она это так, будто подбирала себе мужа. Каждое его касание подвергалось тщательному анализу. Ей хотелось и семье угодить, и себя порадовать. Правда, порой это «себя» начинало преуменьшать недостатки и увеличивать достоинства. Но что поделать, ведь сердце влюбленной девушки так легковерно и доверчиво. Никакая огласка не помешает общему впечатлению о кавалере. Что же тогда остается делать разуму? Только осознавать всю беспомощность своей хозяйки, о которой Сильвана только что узнала. Это случилось так быстро! Одно мгновение, и вот… Его рука лежит на её талии и прижимает к телу чуть сильнее, чем следовало бы, а сердце в это время так и стучит в бешеном ритме. Их пальцы переплетаются. Он так нежно держит её ладошку в своей, что все теряется на фоне этого нежного чувства. Она незаметно проводит пальцами по его плечу, от кромки шва камзола до складки на плаще. И вроде бы все так невинно, даже обращать на это внимание не стоит, однако от волнения ноги подкосились, стало так тепло-тепло. Приятная истома во всем теле так и тянула девушку поддаться моменту, поцеловать этого таинственного незнакомца. Их недолгое знакомство только добавляло шарма во всю эту затею. Вот только проклятый нос на маске не даёт приблизиться и его лицу. Только глаза видны из-под неё, эти волшебные небесно-голубые глаза. Под его неустанным взором она вздрагивает. Ей становится стыдно за своё поведение: как же это бестактно, столь открыто глядеть на кого-то. Лицо горит, ей жарко, волосы прилипли к влажной от пота шее. Сильвана пытается успокоиться и отстранится от него, пока другие гости не заметили, пока сам Тони не прознал про её симпатию, пока ей не стало ужасно неловко. Она делает маленький шажок назад, не переставая кружится в танце. Между гулкими ударами в ушах она слышит, как стучат её каблучки и как натягивается ткань корсета во время каждого вдоха. Вот вроде все, как надо. И нет больше этой двоякой ситуации, а то, что было, можно списать на волнение или ещё что. Она придумает.