люди-разрушители

хочу целоваться. наши поцелуи со вкусом пива «живое»; сладкие, долгие и, кажется, нежные до невозможного. твои пальцы холодные (вечно) очерчивают границы моих рёбер, спускаются ниже, задевают резинку от домашних штанов и идут дальше, сжимая бёдра (между всем этим ты смеёшься). я тоже смеюсь, потому что почти и не верю, что это происходит здесь, со мной, с н а м и, боже. хотя ты доказываешь обратное каждый раз, выискивая новую тему для разговора в перерывах. и я цепляюсь, цепляюсь, цепляюсь за все эти мелочи (за твои холодные пальцы), зарываюсь в волосах, выцеловываю каждый миллиметр слегка отросшей щетины у тебя на лице, и ты, блядь, улыбаешься так по-настоящему и красиво, что я, быть может, влюбляюсь. совсем немного, правда. и пахнет от тебя, господи. так ни от кого больше и никогда, знаешь? и тебе, блядь, скажи же, нравится, когда я утыкаюсь носом в твою шею, когда мы все вместе стоим где угодно, разговаривая о чём-либо, лишь бы просто болтать и знать, что мы живы. тебе нравится, когда я ищу твои руки в толпе. нравится, когда я позволяю переплетать наши пальцы вместе и не вздрагиваю от холода. ты замечательный, и это то, что я тебе никогда не скажу, потому что ты ни за что не поверишь. ты красивый, и это твоё проклятие, потому что целовать тебя хотят все, но вряд ли они хотят тебя в с е г о после. ты настоящий, и это твоё несчастье, потому что я так сильно зациклена на настоящем, что, кажется, люблю тебя больше, чем нужно нам обоим. больше, чем я могу представить себе. больше, чем я заслуживаю.