люди-разрушители

я проведу с тобой одни выходные, а потом забуду об этом, отпущу так же легко, как и сотни страшных снов, что снятся мне по сей день. я проведу с тобой немногим больше двадцати четырех часов, я отдам тебе всё, я отдам всю себя, буду ласковой, нежной — прямо до заживающих под пальцами ран, — буду верной, внимательной и послушной. буду твоей. так трепетно, будто бы навсегда. я буду переплетать с тобой пальцы, а языком ласкать губы, подавляя улыбку, будто бы совсем не любя. буду коленями сталкиваться с твоими бедрами, передвигаясь то выше, то ниже, будучи влюбленной в издевки и их составляющие. я буду с тобой — буду выцеловывать подбородок, стачивать камни на своих хрупких плечах о твои скулы, обнимать тебя крепче, чем меня обнимает ночь что с тобою, что без тебя. я буду т в о я. на несколько долгих столетий с верой в перерождение душ где-то на задворках собственной /всё же/ души (глубоко; так, что прямо до потери сознания). я буду умолять тебя н е останавливаться, ногтями царапая плечи и спину, может, впоследствии пострадает и какая-то малая часть твоей грудной клетки — прямо там, где твое сердце, там, где оно сходит с ума, будто бы птица в клетке, там, где губы мои оставили ожог, и он кровоточит каждый раз, когда ты оказываешься чересчур-слишком близко (и потому мы не видимся неделями, а то и веками). я буду выкрикивать твоё имя дразнящим шепотом прямо себе в ладони, сжимая окружающие меня поверхности и совсем немножечко ткани — сжимая волосы твои, если достану, если позволишь, если будешь целовать меня так, как умеешь ведь только ты — с глазами открытыми, обнажающими всю правду на отражающих поверхностях зеркал, на натяжном потолке, на моих искрящихся под слоями неправильно нежной кожи венах, состоящих из звездной пыли. правда будет везде, я буду с тобой ровно на выходные, на чуть более, чем двадцать четыре часа, на чуть безопаснее, чем кто-то из нас представлял, на условиях, будто бы мы всё повторим через несколько суток вновь, будто бы мы никогда больше друг друга, блять, не оставим, а потом — а потом я — я всё забуду. я забуду даже тебя и твоё чёртово имя, так дьявольски аккуратно ранящее мою гортань. я всё забуду, потому что чувства расплавляют железо, сталь, мою пуленепробиваемую броню. потому что я не могу думать о тебе больше, чем пять минут, дольше, чем ты позволяешь, сильнее, чем я того на самом-то деле заслуживаю. я всё забуду, я не подойду к тебе после, я сотру все воспоминания со своей кожи, каждое пятно, кричащее не-о-любви, каждую метку, говорящую не-о-чувствах. я сотру, как только покину эту квартиру, как только отпущу тебя восвояси, по своим собственным делам, которые важнее, чем я и всё это, между нами происходящее (хотя это правильнее. есть вещи значимее тебя. есть вещи, формирующие моё будущее, и выбора тут просто-напросто нет). я всё забуду, и когда ты напишешь мне, когда ты потянешься, чтобы обнять, чтобы прижать ближе, сильнее, более чувственно, чем ранее, чем за несколько мгновений до этих двадцати четырёх часов, я на тебя даже не посмотрю — найду вид поинтереснее, лучше, лучше, чем от чувств своих замирать, в ключицы твои утыкаясь, об айсберги твои разбиваясь. я забуду, но смогу улыбаться, смотря на тебя, через пару-тройку дразняще медленно растекающихся по моим позвонкам дней. и ты проглотишь это, почти не разжёвывая (не пережёвывая совсем). прямо как я весь этот по-настоящему осенний октябрь, когда слезы орошали подушку, позволяя мне задыхаться. прямо как я, когда обещание оставить тебя царапало сонные артерии симметрично с двух сторон, но оставить попытки в прошлом — это как предать саму себя, ведь не бороться — значит заранее проиграть. а проигрывать больше не в моей власти. не в моих чуть более сильных руках, чем несколько сотен столетий до, когда я тебя даже не знала. или: когда нам необязательно было разговаривать, чтобы в жизни друг друга существовать. мы ведь были друзьями. у нас ведь не было шансов. не то чтобы они есть сейчас, хотя, может — может быть, всё-таки — нет. не хочу я питаться иллюзиями, и потому я буду вынуждена забыть. мне придётся разломать совсем недавно выстроенные новые стены в новом доме в новом городе с новыми людьми, которые меня даже не ранят. ради своей безопасности. ради себя. ради не-разрушения, но… …но если по-честному, если совсем серьёзно… …если ты попросишь меня оставить всё это в памяти, я оставлю. я вернусь и верну тебя на следующий день. я найду ещё тысячи свободных вечеров, пока солнце не испепелит эту планету, пока реки не высохнут, пока соединенные штаты америки не захлебнуться водой из своих морей и океанов, пока птицы не начнут зимовать на севере, а отдыхать на юге, пока можно будет услышать твоё дыхание вместе с сердцебиением, кричащее о том, что ты жив. вместе с сердцебиением, меня оживляющим. если ты превратишь ощущения в слова, если ты просто попросишь, если ты останешься сам, если ты будешь здесь и будешь по-настоящему принадлежать мне, тогда не придётся всё забывать. тогда всё это вновь повторится. (и только после земля окончательно остановит свой бег, но мы не погибнем, ведь счастье сделает нас бессмертными.)