люди-разрушители

сердце плавится под карамелью, вся защита слабеет, мигает красным, предупреждая об опасности, а я всё равно продолжаю сидеть напротив окна и позволять игристым лучам солнца после пяти вечера целовать мою кожу, прямо-таки за тобой повторяя, и здесь нет никого, чтобы остановить меня, потому что я нема, словно рыба. не то чтобы мне хочется и в этом тебя обвинить, но почему нет? я поссорилась с мамой из-за тебя два месяца назад, когда устала мириться с ее дерьмом ради тебя, потому что мало что получала в итоге. потому что всегда знала, что заслуживаю больше, чем секс и совместная готовка по вечерам, больше, чем шутки и чужие воспоминания, больше, чем у нас было, ведь ты мог дать мне гораздо больше. я всегда знала, что у меня не хватит сил на ту романтику, о которой, между прочим, впервые ты заикнулся, и потому я нашла повод, которого даже не было, который мог нам и вовсе не помешать, но я сбросила бомбу, мама пыталась ее разрядить и оборвала не тот проводок, и — бум — красные витражи на стеклах, к которым ты должен был прижимать меня, нежно трахая сзади, однако… чем это всё обернулось? я поссорилась с мамой, потому как не имела сил продолжать врать другим людям, и просыпаться с ломотой во всем теле, и терпеть ее компанию, ее ложь, ее неправоту только ради редких ночей в обществе человека, который не может признать то, что давно дышит неровно из-за чувств, в которых едва ли хоть кто-нибудь виноват. я устала, я имела права устать, ведь так? я могла ссориться с ней хоть вечность, зная, что на кону, и я ссорилась, говорила ей правду, на которую она всегда закрывает глаза, и верила, верила так отчаянно, что это хоть что-то исправит, что она изменится, что это ее отрезвит, но смысла ни в чем не было: горбатого исправит только могила, а рассориться и с тобой тоже — плёвое дело, нежели раньше казалось. так всё закончилось, начав новую ветвь. мы словно части одной истории, стоящие рядом на пыльной полке. или сезоны сериалов, собранных на одном диске. мы — это мир, который постоянно меняется и всегда остаётся живым, даже если терпит крушение. (и давай никто из нас не будет считать, сколько крушений потерпели наши города за эти несколько бесконечных недель, когда каждая секунда растекалась по венам, словно расплавленное железо, отяжеляющее весь костно-мышечный аппарат, и давай же, расскажи о побочных эффектах, которые все всегда упускают, читая про препараты, потому что боятся заблудиться среди этих развалин, так что, пожалуйста, расскажи за меня, какими побочными действиями стали мы сами, блять, за себя, а потом признайся, что тебе же не всё равно, и тогда я навсегда успокоюсь, тихо уйдя, чтобы твоим вечным устоям никогда не мешать. не больше, чем я уже. не чаще, чем я когда-то, но все-таки — но — но я поссорилась с мамой, после с тобой, и потом всё пошло к чёрту. каждая следующая минута была ненужной и глупой. мы были, как дети на игровой площадке впервые — хотелось попробовать всё и сразу, каждую тему затронуть, копнуть глубже, чем следовало, разрушить то, что строил кто-то другой, лишь бы хоть чем-то руки занять, лишь бы мысли внутри головы не съедали. ты хороший актёр. ты плохой лжец. ты удивительнее всех, кого я встречала. и ты же самый странный среди них. но я люблю даже это, несмотря на то, что из-за подобного ненависть к себе только растет, хотя какое-то время назад казалось, что ее больше нет. может, я не так уж и умна, как я думаю. может, жизнь меня ничему не учит. вероятно, я ни черта недостойна большего, чем испуганный мальчик, боящийся сам себя, но куда я уйду, пока ты позволяешь быть рядом? куда я уйду, если смысл больше не в моей матери? если всё это сузилось до меня и тебя. до нас. до того, что было, во что превратилось и как может измениться. куда мне идти, если ты стоишь возле каждого пути перекрестка? если эта история еще не закончилась? если во всём имеется смысл? я устала бежать от себя. надеюсь, ты тоже. верю, что в этот раз всё получится. просто позволь себе. просто поверь мне. (не уходи. не в этот раз. не в какой-либо другой. я умоляю.)