люди-разрушители

солнечные лучи освещают лестничные проёмы: краска светло-зелёного оттенка будто подсвечивается, и пылинки танцуют прям в воздухе, привлекая внимание. холодно. вдалеке слышатся шаги. я нервничаю так, что сердцу впору лишь разорваться — так оно быстро колотится, шумит в ушах, а голова кружится. я не готова увидеть тебя, и вместе с тем я так этого жажду, что готова умереть в ту же секунду. (за тебя, из-за тебя, ты понимаешь?) я вижу тебя сквозь лестничные пролёты: белый халат сливается с твоей вафельно-белой кожей, а солнце делает тебя практически прозрачным, почти что несуществующим, по-настоящему иллюзорным, и я… и я так хочу к тебе прикоснуться. я так хочу тебя, Господи Боже, поцеловать и во время этого задохнуться, но… ты улыбаешься, ты спрашиваешь, как у меня дела, а я забываю все заготовленные заранее слова, забываю крутящиеся на языке извинения, хотя чувство вины обволакивает меня и топит, и я чудом держусь, чудом притворяюсь живой. (моя метафора жизни — это метафора смерти, ты понимаешь?) я отвечаю, что всё в порядке, словно моё сердце не грозится сейчас остановиться, словно руки мои не трясутся, словно я не знаю, что буду плакать, пока будет греться автомобиль — чёртовы минус тридцать девятого марта, и не говори, что всё это не из-за нас. я отвечаю, и я улыбаюсь, и я смеюсь, когда звучит какая-то шутка, и я любуюсь тобой, наблюдаю затем, как ты подходишь ближе, как позволяешь рукам своим опереться о перилла и посмотреть в окно, а там небо голубое прямо как летом, прямо как тогда, когда я целовала тебя, прикасаясь к твоим волосам, целовала тебя, влюбляясь, целовала, поклявшись себе бороться за тебя несмотря ни на что. (но тебе это не нужно, ты ведь давно не свободен, ты занят не мной, ты не мой, ты понимаешь?) а там голубое небо и белый снег — белый прямо как твоя кожа, и узоры вен твоих так заметны, ты так красив, сливаешься с белыми стенами, белой футболкой, моими выцветшими белыми руками после столь долгой зимы. т ы с о в е р ш е н е н. и я знаю, это добьёт меня. это сделаешь ты — может быть, не специально, может, даже, хах, не задумываясь, но я практически представляю, как погибаю у твоих таких же белых, как снег, ног, и как ты переступаешь через меня, вовсе не замечая, и как я молюсь на другой конец, на то, что никогда не было и не будет правдой, но… (почему трагедия всегда происходит, почему я не умею без неё жить, почему однажды нам нужно было столкнуться, а чувствам моим [так давно погибшим, замершим, сгнившим] — проснуться, и тебе — принять меня, чтобы в итоге всё стало не просто плохо, а ужасно, ты понимаешь?) ты хоть что-нибудь понимаешь сейчас? ты вообще настоящий? для тебя вот это сейчас имеет значение? а я? Господи Боже, а я? (я так и не осмеливаюсь перед тобой извиниться, я не могу, я смотрю на тебя и забываю все выученные за эти дни фразы, я смотрю на тебя и понимаю, что хочу к тебе прикоснуться, я хочу тебя поглотить, я хочу сделать так, чтобы всё перестало в мире существовать, кроме нас двоих, принадлежащих друг другу, ты понимаешь?) я никогда не дам тебе это прочесть, вот что понимаю я. я никогда не расскажу о своих к тебе чувствах. для столь огромной планеты они не имеют никакого значения, как и… …знаешь, я так по тебе скучала; надеюсь, это не последняя наша встреча.