Шёпот во тьме

Отзвук тишины давил на него и заставлял нервничать. Или испытывать другое чувство — раздражение. Да, точно. Это Антона раздражало, да так сильно, что он боролся с желанием прописать Арсению кулаком по лицу. Согнать с губ эту милую — и не важно, что это усмешка, для парня это совсем другое — улыбку. Когда они быстрым шагом возвращались домой, Антон с тем же интересом смотрел в небо, под которым они ходили вместе. Но всегда ли? — спрашивал он себя мимолетно. Это не могло быть правдой, больше похоже на одно — сон. Прежде всего Арсений — демон. Его слова не могут иметь того значения, какое им придавал, какое воспринимал для себя Шастун, это могла быть ложь, уловка. Это ведь игра, не так ли? Его просто обманут, а затем оставят одного, чтобы в глубине обид исчезли звёзды и пустота, чтобы во всем, что произошло, виноватым считал себя только он. Хотя, Антон не мог никого винить за то, что так невозмутимо легко и быстро влюбился в Арсения. Что это было? Как такое вообще возможно? — терзал себя вопросами Шастун, пока вышагивал по ночному городу вместе со своим (ему так трудно было дать определение, кем для него являлся Арсений, но лучший вариант — тот, кем парень был какое-то время до той ночи) преподавателем. Вздор, это позорно смешно, но вместе с этим как-то радостно. Изредка их руки соприкасались, и спокойная реакция Арсения на это выводила из ума, заставляла накручивать себе, представлять что-то, чтобы в итоге прийти к одному выводу: это всего лишь способ поиздеваться над тобой, Антон. Не будь таким слепым, будь осторожным. Пожалуй, о последнем вообще, к чертям, забыл влюблённый студент. О какой осторожности может идти речь, когда он провёл с демоном столько времени вместе? Это наталкивало на мысль, что все убеждения и представления людей такие нелепые, что можно было бы посмеяться всем миром, если бы они, конечно же, узнали о том, что обычный парень купался в фонтане с опасным существом. — Я слушаю, — проговорил Антон. Его голос прозвучал так хрипло и надрывно, что он сам себя не узнал. Они сидели в гостиной (каким-то магическим образом одежда демона стала сухой, когда Антон увидел его после того, как сам переоделся и вышел из своей комнаты) на полу напротив друг друга. В сумраке Антон видел черты лица Арсения, потому что свет от Луны и звёзд проникал через окно, напротив которого сидел демон, освещая его лицо. — Может, ты начнёшь первым? — Это была твоя идея. Я не скажу ни слова, пока ты не расскажешь мне, почему оказался на земле. Что ты имел в виду, когда сказал, что тебя изгнали? Я не знаю, но хочу знать. — Ну, нет, — пробормотал Арсений. — Так нечестно. Вот если это только будет твоё желание, то я расскажу. Это парень и ожидал, не сомневался в том, что демон выкинет подобное. А на что он повелся? На красивые слова и объятия? Как бы не так. Антон мысленно отвесил себе оплеуху и заставил себя вообразить боль, которую он бы почувствовал, сделай это по-настоящему. — Да пошёл ты! — крикнул ему в ответ Антон и встал с пола. Он направлялся к двери, как Попов схватил его за руку и остановил. Его глаза блестели в темноте, и… это были его глаза, не те, небесного цвета среди яркого солнечного дня, а чёрная пара бездонных глаз. Наверно, в них может отражаться что угодно, не только звёзды ночью, не только какие-то объекты, но, может быть, больше — чувства. Если бы Антон мог это видеть, то, пожалуй, многое бы понял. — Куда ты собрался? — спросил Арсений. Время, казалось, текло так медленно, но на самом деле только для него, Антона. Когда его схватили за руку, прошло не менее пяти секунд. Этого Шастуну было достаточным, что бы практически поддаться этому взгляду и сгореть заживо. Его глаза, подобно чёрным дырам, притягивали к себе. Ещё немного до того, как Антона засосёт полностью, парень не сможет сопротивляться, устанет молчать, но в какой-то момент поймёт, что будет лучше, когда от него уйдут. И от него уйдут, но только с правдой, полученной, как нож в спину. — Чай будешь? — Буду, — бодро ответил Арсений. — Пошли. Он вышел первым, даже не обернувшись на Арсения. Уже на кухне, сидя в темноте за столом, потому что Антон не хотел включать свет, его взгляд был прикован к огоньку на плите. И пока Шастун смотрел, он думал о жизни. Жизнь человека недолговечна, она кончается в старости, если не случается что-то из ряда вон выходящее, например, болезни, убийства, катастрофы; но в этот короткий период времени каждый человек поначалу ищет свой смысл, но, когда понимает, что его как такового и единого для всех нет, находит его в каких-то других вещах, может, в людях. Один вид — разные взгляды, мировоззрения и принципы. В этой вселенной (одной из всевозможных), в безграничном космосе на ничтожной планете каждый живёт в своем маленьком мирке, где ищет свою стезю и рисует на полотне красками дней, которые бывают чёрными и белыми, но, смешивая цвета, меняя палитру, каждый рисует свою картину жизни, которой сам придал смысл. А что для них? Какой для тебя смысл, Арсений? — Антон мысленно потянулся к разуму демона, зная, что его не услышат. А если услышат, то вряд ли дадут ответ на такой вопрос. Но, может, Антон ошибается, как и многие. Что в смысле жизни для таких хрупких и смертных существ? За что бороться и во что верить, зная, что жизнь может легко оборваться? Парень подумал об этом и перевёл взгляд на Арсения, как будто тот мог что-то сказать. И он сказал, но совсем другое. — Давай сыграем. — Что? — отстранено спросил Антон, оторвавшись от мыслей. — Во что? — В карты на желания. Как ты с Пашей. — Что?! — парень так удивился, что резко подскочил со стула. — Нет! — воскликнул он, громкостью своего голоса перекрыв звуки, которые издавала бурлящая вода в чайнике. — Да что в этом такого? Я не собираюсь заставлять тебя гоняться по городу или прыгать в фонтан. Он упёрся руками в стол и приблизился к Арсению, разглядывая в темноте его чёрные глаза. Парень уже не пугался их и не удивлялся. — Тогда какой для тебя в этом смысл? На какие желания? Ты сам себя слышишь? — куча вопросов обрушилась на Арсения как лавина. — Допустим вариант, что я выиграю и загадаю тебе что-то, какова вероятность того, что ты не выполнишь моё желание как то, что должен исполнить во имя долга? — Сукин ты сын, — прошипел Попов, отвернувшись. — Что? — Ничего. — Подожди… — Антон открыл рот. До него дошло. — Что? — подал голос Арсений. — Так ты… ёбаный в рот. Я тебя раскусил, да? — Ой, да иди ты нахуй! Арсений быстро скрылся за дверью, оставив Антона наедине с мыслями. Но не успел он ничего подумать, как послышалась мелодия звонка на телефоне, а затем Попов вернулся. — Это твой дружок. Антон схватил телефон и почти ответил, но Воля его опередил и сбросил. — Сейчас напишет. — Почему ты так уверен? — Потому что я его знаю, — бросил парень в ответ и сел на стул. Демон устроился на том месте, где сидел прежде. «Какого хрена ты молчишь? Я знаю, что ты дома, так что собирайся, я скоро подъеду». Антон устало выдохнул, посмотрел на Арсения и быстро набрал ответ:

«Куда я должен собираться?»

«В клуб. Будем клеить тёлочек. Отказы я не принимаю. И, да… Я уже еду». На секунду его посетила мысль, что было бы неплохо, если бы Паша врезался в какой-нибудь столб. Но тут же обругал себя за такое и подумал о том, кого он бы действительно склеил. На него смотрела пара чёрных глаз Арсения, он интересовался, что пишет Воля, но Антон махнул рукой на его вопрос. Парень не спит уже которую ночь подряд, но сейчас не чувствовал желания провалиться в сон, была только усталость и заторможенность в движениях. В остальном всё было в порядке. В любом случае, и эту ночь поспать не получится — Арсений не даст; будет снова доставать и болтать без умолку. Поэтому, почему бы не пойти в клуб? И даже если демон увяжется за ним, то какая разница? Терять всё равно нечего. Сначала Антон хотел набрать ответ, что он никуда не собирается и посылает Пашу подальше, но вместо этого отправил:

«Хорошо. Мы тебя ждём».

Он посмотрел на экран телефона и улыбнулся. Вряд ли Паша придаст значение слову «Мы», ну и подумает, что у его друга опять не всё в порядке с головой, ничего странного в этом нет. Антон сам не понял, что только что сделал. Арсений припизданет его по голове за то, что он решил что-то за него. Внезапно улыбка сошла с лица. — Что с тобой? — спросил Попов, протянув руку через стол и охватив ей чужое запястье. — Ничего, — он попытался выдавить из себя улыбку. Ужасно получилось. — Что написал Паша? Почему ты так расстроен? Какая тебе разница, почему? Может потому, что я люблю тебя и не могу в этом признаться, а не потому, что сейчас вместе с тобой и Пашей будем сидеть в одной машине и наша троица будет выглядеть немного странно. Ну, только для нас, разумеется, потому что я и Паша знаем, кто ты. — Хули ты ржёшь? — недоумевая, спросил Арсений и убрал руку. Со стороны Антон выглядел чересчур глупо. Выполнял команды: улыбнуться, загрустить, посмеяться. Что дальше? На самом деле парень рассмеялся оттого, что демон вообще есть, находится здесь и, ну конечно же, хрен он откажет, пойдёт в клуб. Тем временем пришло запоздалое сообщение от Паши, видимо, парень долго думал над ответом Антона. «В смысле? Кто мы?»

«Я и мой ручной демон».

Ручной демон, — подумал Шастун и прыснул со смеху сильнее. Он посмотрел на Арсения, в его глаза, которые зачем-то тот сделал человеческими, и подумал, что на самом деле всё является таковым. К черту опасность, подставы и прочее, потому что к нему привязан демон. До этого, конечно, Антон понимал, что Попов никуда не уйдёт, но не полностью осознавал смысл. Ведь он… он может оставить всё как есть, пройдёт много времени, когда Арсений перестанет злиться на него за то, что он сделает. Ну, если перестанет, и если Шастун раньше не сойдёт с ума. Продолжая истерически смеяться, парень пропускал мимо ушёл всё, что говорил демон. Арсений выключил чайник, поняв, что человеку сейчас не до чаепития. А тот не обратил внимание на то, что Паша позвонил снова; Антон не ответил. Он лишь закрыл лицо руками и продолжил смеяться, до слёз. Ангел и демон, — вспомнил Антон свою недавнюю мысль.

***

— Я думал, что мне приснилось, что ты — демон! — воскликнул Паша, посмотрев на Арсения. — Нет! Нет! Я просто подумал, что это слишком реалистичный сон и вел себя как-то… ну, странно, пожалуй. Господи, поверить не могу, что ты здесь. До этого, чуть ранее, друг Антона влетел в его дом через десять минут после своего звонка, на который Шаст так и не ответили. Он хотел было накричать на парня за то, что тот такой осёл, чтобы исключительно игнорировать звонки, но молниеносно (почти) отвечать на сообщения, которые, причём, не бесплатные. Паша вошёл внутрь и его восклицания подавила темнота во всём доме и заставила задать вопрос: Ты что, в крота превратился? Арсений, как тень, шагнул из комнаты в другую, напугав Пашу. Юноша громко воскликнул и попятился назад как раз в тот момент, когда загорелся свет. Антон соизволил использовать включатель, что, в принципе, следовало сделать ранее. И вот тогда Паша посмотрел на своего, казалось бы, преподавателя и робко проговорил. Шастун подошёл к нему, чтобы сказать: — Пожалуйста, заткнись, и давай сразу выйдем из дома, сядем в машину и свалим отсюда. Мне нужно отвлечься, пока я окончательно не извелся с мыслями. — Какими мыслями? — спросил Попов. — Тебя это не касается, ясно? — бросил парень в сторону демона за своей спиной. — Чувак, когда ты спал последний раз? — поинтересовался Паша, прищурившись и посмотрев чуть ниже глаз друга. Антон почесал затылок и пробормотал, что понятия не имеет. — Это из-за него? — Что ты имеешь в виду? — вопросом на вопрос ответил Арсений и, сложив руки на груди, подошёл к Паше. — А, что? — его голос прозвучал тихо, потому что он увидел глаза демона. — Пиздец, — на выдохе пробормотал Воля, описав одним словом то, во что превратилась прежняя жизнь Антона. — Так, ладно. Заткнитесь оба и выходим. — Не понял. А куда мы? Тон голоса Арсения не понравился Антону. Ну вот, сейчас расскажет и получит. — В клуб. Будем там… Рука Антона резко легла на рот Паши, заставив того проглотить слова и заменить понятные звуки на какой-то лепет. Он мило — попытался — улыбнулся Арсению и сказал: — Просто в клуб. — О-о-о, круто! Идеальное место для преступлений. — Что? — Идём говорю! — воскликнул Арсений и вышел за дверь. Уже в машине Паша нарушил молчание, которое не тревожил никто всё время с того момента, как они втроем добирались до автомобиля, и пока не прошло ещё минут пять в пути. — Так значит, ты — демон. — Рад, что ты заметил, — проговорил Арсений на заднем сидении. Антон сидел на пассажирском, рядом с местом водителя. — Я вообще-то констатировал. — Да хуй класть. Заткнись и веди молча. И Паша заткнулся. Правда, чуть меньше, чем на минуту. — А ты уже исполнил желание? Как тебя Антон вызвал? Почему ты не на своём месте, ну, там — в аду, что ты здесь забыл? Арсений… — Закрой свой рот, пока я сам это не сделал! Антон кое-что заметил и уяснил для себя. Арсений оставался собой, любой сущностью, со всеми, кроме как с ним. Попов как-то менялся в поведении, разговаривал с ним другим тоном и вел себя иначе. Это вызывало сомнения, противоречие и непонимание. Одни только а что если вертелись в голове, таская по лабиринту сознания в поисках причин и объяснений тому, что делал Арсений. Может быть, это только для того, чтобы Антон быстрее сдался и загадал желание? А если нет? Что тогда? Больше всего ему хотелось сейчас выпрыгнуть из машины и убежать подальше от этой реальности, забыть своего преподавателя и убить чувства к нему, потому что это не приведёт ни к чему хорошему. Он в этом был уверен. — Эй, полегче, — вмешался Антон, повернувшись к Попову. — Какой-то он у тебя не ручной демон, — сказал Паша, посмотрев на друга. Тот хлопнул себе ладонью по лбу, потому что знал, что за этим последует. — Ручной демон?! Антону показалось, что сейчас Арсений убьёт их обоих. Может быть, Пашу быстро, потому что надоел, а вот с ним будет возиться какое-то время, чтобы причинить как можно больше боли. Ясное дело, что есть за что, заслужил же. — Ой, — вякнул Воля и сильнее сжал пальцы рук на руле. Тем временем Арсений приблизился к сиденью, на котором сидел Шастун, и прошипел тому на ухо: — Я тебя поимею, понял? Парень сглотнул и унял дрожь в руках. — Понял. Он не сомневался, что сегодняшняя ночь будет самой напряженной в его жизни, разумеется, прожитой жизни, ведь впереди полнейшая пустота и неизвестность. Кроме пары чёрных глаз, которые притягивали к себе. Гравитация, — почему-то подумал Антон во время своих размышлений. — И грёбаный пиздец.