Шёпот во тьме

Арсений заметил изменения в поведении Паши. Прежде он мог спокойно саркастично отвечать на выпады преподавателя на лекциях, если тот был не в духе (в принципе, это была его обычная манера общения. Держал всех на поводке, но как только студенты покидали аудиторию, за спиной они покрывали его матами), хотя, судя по дерзости и грубости, хорошее настроение всегда имело в жопу кого угодно, но не Попова. Воля бросался фразами, но теперь делал это более осторожно, то ли понимал, что ему ничего не будет, потому что Арсений ему ничего не мог сделать (не мог же?! Разумеется, нет, если прежде не придушил за хамство), и просто забавлялся понимая, что выводит из себя не человека, а демона; то ли на самом деле был испуган, но продолжал держать оборону всё тем же способом — словесным. Когда они подъехали к клубу и выбрались из машины, Паша старался держать дистанцию и лишний раз не говорить ничего Арсению. И Антон сделал свой вывод, больше склоняясь к своему второму «то ли», что друг боится. В раздумьях мелькнула мысль, что, если Арсений перегнёт палку и решит напугать Пашу, тот с застывшим ужасом в глазах бросится от него подальше. Вышагивая вровень с Поповым (Воля наступал Антону на пятки, за что получал оскорбления в свой адрес), он мгновенно послал всё на три замечательные буквы и решил напиться. Конечно, не так, чтобы с утра встретить вместе с Арсением (который, без сомнений, скинет с него одеяло, или самого Шастуна на пол, и прокричит «Просыпайся, смертный! Твоя жизнь слишком коротка, чтобы спать по ночам! А я ещё собираюсь вынести тебе мозг. Я покажу, каким ручным демоном могу быть!») ужасную головную боль и похмелье. Нет, спасибо. Обойдётся и одним Арсением. Завалившись в помещение, их тут же накрыла волна громкой и ритмичной музыки, перед глазами появились люди, танцующие в центре помещения; светомузыка и генераторы дыма играли немалую роль. Оглядываясь по сторонам, можно было заметить столики и диваны, но взгляд Антона метнулся туда, куда ему надо. Оставив друга и преподавателя (Господи, как же это смешно, — подумал Шастун и засмеялся; звуки смеха никто не услышал из-за какой-то иностранной песни. Она ему понравилась, и он мог бы под неё танцевать, но для этого дела — безумного и отважного дела! — требовалось залить в себя алкоголь и опьянеть), парень двинулся к бару. Он почти дошёл до стойки, как вдруг кто-то положил руку ему на плечо и с силой дёрнул на себя. — А хули ты меня бросил с ним? — проорал на ухо Паша. Антон сразу понял, кого друг имел в виду. Вот только рядом Попова не было. — Где он? — Демон твой? Ох, если бы, мой, — подумал парень и приблизился к уху Паши, чтобы прокричать ответ:  — Нет. Просто Арсений. Куда он ушёл? — Не знаю. Я смотрел на них, — Воля указал рукой в угол помещения, где сидели две девушки и, смеясь, смотрели в сторону парней. — А потом — бам! — и твой затылок мелькает в толпе, а твои ноги несут тебя бухать. Посмотрел влево — философа нет, посмотрел вправо — и там тоже хуй плавал! — Понятно. Антон сделал вид, что ему безразлично, куда запропастился за короткое время Арсений, но на самом деле, парень ужасно хотел знать, куда тот направился. Кажется, он что-то говорил о том, что это клуб — идеальное место для преступлений. Как бы это плохого не значило. Шастун, оторвавшись от этого мира, задумался. Ох, чёрт, как же ему надоело размышлять о чём-то, особенно о поступках Арсения, ещё немного и начнёт играть детектива. Как раз-таки в нужный момент подкатили ругающие себя мысли. Арсений не человек, он — демон. Это же элементарно, Ватсон! И если ему куда-то нужно было уйти, ты всё равно об этом не узнаешь, ты влюблённый гей придурок, не спавший несколько суток. Какая-то часть Антона сейчас сыграла на руку тому, зачем он сюда заявился. Поэтому Шастун быстро вернулся обратно к этому миру, в котором демоны существуют и расхаживают по земле в виде преподавателей философии с симпатичным лицом; с которого с радостью свалил, если бы была возможность; в котором стая птеродактилей в животе Антона проснулась и потребовала пищи. Еды нет, есть деньги, сейчас я буду пихать в себя алкоденьги, — подумал Шастун, поглаживая свой живот. Он вспомнил, что за спиной стоит Паша и резко повернулся, но, к счастью, его там не было. Воля растворился в толпе и, скорее всего — да нет, определённо, — пошёл клеиться к тем симпатичным девушкам. Когда-то Антон с радостью составил бы ему компанию. Когда-то, но не сейчас. И, в какой-то степени ему повезло, что Паши след простыл, потому что удалось избежать недоумевающего взгляда друга, его смеха и возможных озвученных мыслей, вроде таких: ты нормальный? А то я тут подумал, может на днях заскочить в психушку и подбросить тебя там, чтобы потом твоим родителям на вопрос «Когда его выпишут?» отвечали, что этого никто не знает. Антон ударил себя по щеке, чтобы привести в нормальные чувства и прекратить так думать. Он списал всё на отсутствие сна и уверенно шагнул в сторону бара. На этот раз его путь никто не прервал. Одна рюмка водки. Вторая… На третьей он пил уже что-то другое, а на пятую вернулся к водочке; на восьмой пахло чем-то другим, скорее всего виски. Когда бармен предложил остановиться, Антон ударил кулаком по столу, пизданув, чтобы тот заткнулся и повторил. — Эй, чувак! Да ты уже хороший, остановись! Паша появился из ниоткуда и положил руку на плечо друга. Тот посмотрел на него и улыбнулся. Перед глазами пока что не плыло, но до этого оставалось совсем чуть-чуть. Шастун вспомнил, что ещё недавно не хотел так нажираться, но, сидя здесь с мыслями об Арсении (да, чёрт возьми, он снова о нём думал, хотя послал куда подальше), не сделать это было ну просто невозможно. — А ты? — Антон дёрнул плечом, заставляя действием Волю убрать свою руку. Парень сел на стул рядом и выставил раскрытую ладонь перед барменом, когда тот было раскрыл рот, чтобы поинтересоваться, желает ли он что-нибудь выпить. — Мне не до бухла. Кажется, я понравился одной из них! — с энтузиазмом прокричал Паша, находясь близко перед лицом Антона. — Ну, — протянул Шастун. — Поздравляю, наверное. — Ха! Но это ещё не всё! — Воля довольно улыбнулся и направил указательный палец на тех же девушек. — Сейчас я пойду с ней танцевать, а ты с её подругой. Антон засмеялся, чем вызвал непонимание в глазах друга. Он смеялся так сильно, что едва не упал со стула, успел удержаться. Паша не понимал, в чём причина такого веселья, по его мнению, девушки обе были красивыми. Может, не по этому поводу, а всё дело в алкоголе? — Что в этом смешного? — Да просто… я… — продолжая смеяться, Антон не мог связать речь, не то чтобы громко и внятно что-то говорить. Паша приблизился к нему, чтобы прислушаться. — Нет! — Что, нет? Антон вёл себя очень странно, парень напротив забеспокоился и решил уже было не идти ни с кем танцевать, как моментально его друг сам соскочил со стула и двинулся к девушкам, вскинув руки и прокричав: — Да пошло оно всё ебаться конем об асфальт! Ходил он ещё более-менее нормально, поэтому Паша надеялся, что одну песню друг простоит. Воля слез со стула и кинулся к другу, тут же шепнув ему на ухо, чтобы он молчал и ничего не говорил, потому что: во-первых, его никто не расслышит (а говорил опьяневший Антон тихо и практически непонятно), во-вторых, знакомить их будет Паша. Он заранее так решил. На самом деле, это было только представление. Узнали имена — пошли танцевать. Антон не думал о том, насколько он пьян со стороны, но, видимо, не так сильно, раз уж девушка (имя которой вылетело из головы) согласилась на танец. Может, шлюховатая особа? — предположил Шастун и почему-то не засомневался в этом. Как бы там не было с этой бабехой, на неё и всех он хуй клал, потому что мысли вернулись к обсосанной со всех сторон теме. Не прошло и тридцати секунд песни, как кто-то снова потревожил Антона, положив руку ему на плечо. Он хотел развернуться и крикнуть другу, чтобы тот отвалил, но девушка сказала раньше: — Эй, чего тебе? Шастун повернул голову и увидел лицо Арсения, которое освещала светомузыка различными лучами. А вот и та самая обсосанная тема… Он дёрнул парня на себя, оторвав от незнакомки. В какой-то степени это было спасение для Антона, но в другой… зачем он это сделал? Очередной удар лавиной вопросов по голове. Девушка возмутилась и сложила руки на груди: — Вообще-то, мы танцуем! — Вообще-то, мы уходим! — прокричал в ответ Арсений и, схватив Антона под локоть, зашагал прочь. Его обрадовало то, что Арсений действовал решительно. Пока он будет наблюдать за дальнейшими действиями демона, вопросы отвалят на второй план, но, конечно же, чтобы потом вернуться. Внезапно Арсений остановился и подошёл к Паше. Резким движением рук демон расцепил танцующую парочку и протянул Воле раскрытую ладонь. — Дай ключи. — Что? Иди ты в пень! Арсений приблизился к его лицу. На короткое мгновение Паша увидел чёрные глаза и услышал более грубый голос Попова. — Ключи дал, я сказал! Молча парень протянул ему то, что просили, и шарахнулся в сторону. Наверное, танцевать с девушкой он больше не будет, а начнёт объяснять её подруге, почему какой-то тип увёл Антона. Увёл Антона. — Что, блять, происходит? — крикнул Паша в след удаляющимся парням, но ему уже никто не ответил. Арсений вывел Антона из клуба, помогая идти. На пути к передней пассажирской двери машины парень бормотал что-то непонятное, но Попов разбирал речь и понимал, что его обкладывают трехэтажным матом и спрашивают, какого чёрта он выводит его из клуба, куда они собираются ехать? Демон отвечал коротко и ясно: заткнись. И продолжал идти. Ветер плясал в волосах Антона и ревел в уши; он на мгновение посмотрел в небо и не обнаружил звёзд, видимо, это не просто облака — тучи. Скорее всего, будет дождь, который сейчас бы точно не помешал Шастуну освежиться. Алкоголь сделал своё дело; парень был пьян. Арсений с пыхтением помог Антону сесть и, когда задница человека коснулась кожаной обивки сиденья, захлопнул дверь и обошёл машину. Устроившись на месте водителя, он, не колеблясь и ничего не отвечая на вопросы Шастуна, повернул ключ в зажигании и вывел автомобиль с парковки на дорогу. Антон кое-как смог открыть окно своими расслабленными руками и высунул голову, чтобы вдохнуть свежий воздух. — Это была твоя девушка? — внезапно спросил Арсений. Парень икнул и медленно повернулся в сторону водителя. — Что ты вякнул? — переспросил Антон, потому что — это правда — он не расслышал; в его голове всё за пеленой опьянения. — Кто эта цыпуля? — Никто. В первый раз её видел. А ты, что, ревнуешь? — усмехнулся Антон. — Нет. Просто спросил. А, ну да, и ещё просто отодрал меня от неё и вывел на улицу, чтобы посадить в машину и увезти домой, — на последнем слове мысли рванули в другую сторону. — Точно ли, домой? — Куда мы едем? — осторожно спросил Шастун. — К тебе домой, — холодно ответил Арсений, даже не повернувшись в сторону Антона. Зато парень нахально пялился на него, буквально прожигал своим пьяным взглядом. — Зачем ты это сделал? — Сделал что? — Ой, не тупи. Я хоть и пьян, но соображаю. Зачем ты меня от неё увёл? Арсений сбавил скорость машины и медленно свернул на обочину. Они остановились. — Учитывая то, сколько ты выпил на пустой желудок, эм, да, я отметил, когда в последний раз ты ел, твой организм не примет столько алкоголя и отвергнет его, поэтому, было бы как-то нехорошо, если бы ты сблевал всё на ту девушку. Как будто в подтверждение слов Арсения Антон почувствовал внезапную тошноту, и ком рвоты подступил к горлу. Приложив руку ко рту, он в мгновение ока открыл дверь и вывалился на улицу, начиная извергать обратно алкоденьги. Шастун не сомневался в том, что Арсений за ним наблюдал, иначе откуда демону знать, сколько он выпил? Что-то не складывалось, не походило на правду, какой-то очевидный ответ плавал на поверхности, но Антон не мог за него ухватиться, как за спасательный круг, потому что находился на дне, захлёбывался водой и не думал уже ни о чём, кроме скорейшей смерти. В виски как будто долбили маленькими молоточками, но с невероятной силой, голова раскалывалась так, словно сейчас взорвётся. Он заставлял себя думать о том, что вызвало вопросы, но разум гас, мир накрывала тень, подступала темнота. Антон тонул снова, как будто не во сне, словом, как однажды в прошлом. Он не рассказал ему, но теперь, возможно, сделает это, но потребует для начала объяснений, если не забудет. …тонул… не забудет. Шастун чувствовал себя на чём-то мягком, наверное, это кровать или диван. Ощущал тепло рук, что касались тела. Когда он открывал на секунду глаза, в темноте силуэт был лишь тенью, что затем накрыла его одеялом с какой-то нежностью и осторожностью в действиях. Антон хотел вырваться из сна, желал дотянуться до спасательного круга, чтобы выплыть на поверхность и остаться там, но он так устал. И эта усталость с ощутимой болью взяли своё и унесли куда-то в туманность. Наверно, это был уже сон, потому что та самая тень прошептала во тьме: — Это хорошо, что она — никто, иначе я бы её убил.