Looking for an angel

      Красные огни вывесок отражаются в голубых глазах, напоминая Стайлзу сирены полицейских кордонов, и парень явственно слышит истеричные завывания "скорой", вместо музыки, гремящей из уличных кафе. "Прекрасен", — холодно думает Стилински, привычно смеясь над шутками Питера. — "А я все гадал, почему Ковен беспрекословно отпустил меня на отдых в Майами". Новый знакомый ему нравится, он только начал делать первые шаги к тому, чтобы сблизиться: осторожные мимолетные касания — проверка реакции на случай, если Стайлз окажется "не таким", в итоге прикосновения можно списать на "случайность". Питер был во вкусе Стайлза, однако во всех удачных моментах присутствует маленькое, очень даже весомое "но" — таким фактором в их зарождающихся отношениях было то, что Питер Хейл являлся опасным оборотнем. "Жаль", — промелькнула в мозгу мысль. Стайлз надеялся на отпуск и случайного любовника, а не на внеплановую охоту и опасного зверя. — Сюда, — Питер неожиданно сворачивает в тесное душное кафе, заполненное до отказа людьми. — Что здесь? — сквозь шум кричит ему на ухо Стайлз, пользуясь возможностью прижаться ближе, чем было необходимо. — Здесь подают великолепный качиатторе, ты когда-нибудь пробовал? — мужчина оберачивается и оказывается лицом к лицу со Стайлзом. Стилински быстро облизывает вмиг пересохшие губы и, продолжая пристально смотреть в глаза собеседника: — Хочу попробовать. Не надо обладать волчьим слухом, чтобы услышать совершенно неприкрытое желание в этой простой фразе, и Питер, конечно же, всё понимает. Неожиданный легкий толчок в плечо разрушает повисшее в воздухе напряжение. — Простите, — высокий мужчина в свободной серой футболке с пальмами проталкивается мимо них вглубь кафе, ведя за руку загорелую девушку. — Я займу столик, — Стайлз улыбается и уверенно шагает к освободившемуся месту. Он садится на пластиковый стул и скрашивает себе ожидание, рассматривая посетителей. Питер возвращается достаточно быстро, выгружая на стол два больших, ароматно пахнущих блюда, бутылку вина и пластиковые стаканы. — Выглядит вкусно, — голос звучит весело, правдоподобно. Стайлз намеренно задевает коленом ногу Питера под столом, и тот лукаво улыбается, — как ты сказал, оно называется? Хейл выдергивает пробку из бутылки и разливает по стаканчикам красное вино. — Качиатторе, — его взгляд скользит по родинкам, рассыпанным по лицу и шее Стайлза. — "Интересно узнать, где они заканчиваются/продолжаются?" — Но вслух Питер произносит совсем другое, — блюдо охотника. Его готовят из кролика или курицы и подают в томатном соусе с овощами и зеленью. Стайлз, пережевывающий первый кусок, на мгновение чувствует на языке вкус паленого мяса. Блюдо охотников... Что ж, волки всегда хорошо горели... — Очень вкусно. За этот вечер и за прекрасный ужин! — Стилински поднимает свой стаканчик. — За знакомство! — поддерживает тост Питер. Стаканчики с приглушённым шелестом встречаются. Питер отпивает терпкое вино и с удовольствием принимается за ужин. Он не ожидал от Майами никаких приятных бонусов, все же жизнь Хейла представляла собой вечный бег от охотников, желающих похвастаться его убийством перед остальными Ковенами и своими коллегами, но, видимо, немного удовольствий в жизни ему полагается. Со Стилински они встретились вчера рано утром. На пляже, Питер совершал ежедневный забег вдоль береговой линии. Свою тренировку он всегда завершал подтягиваниями — для этого вдоль пляжа там, где пальмы давали приятные полоски тени, были установлены турники. На одной из таких площадок он встретил Стайлза. После сытного ужина, немного захмелевшие от вина, они вышли на улицу, наслаждаясь хоть и разогретым, но свежим после душного кафе воздухом. — Пойдем на пляж? — Стайлз порывисто хватает Питера за руку, и тот медленно сжимает ладонь, смотря в блестящие шоколадные глаза. — Я знаю короткую дорогу, — Стайлз покорно следует за Хейлом по заполненным туристами ночным улицам. Их путь заканчивается в тесном темном тупике, немного пахнущим подгнившими отходами. Стайлз толкает Питера к стене и жадно прижимается к его губам. Пальцы быстро скользят по пуговицам белой рубашки, высвобождая их из петель. Питер рычит, почти как волк, прижимает парня к себе, не давая нему даже миллиметра свободы. Они на секунду разрывают поцелуй для вдоха и снова приникают друг к другу. Питер вытаскивает рубашку Стайлза из его брюк, ладони скользят под ткань, поглаживая взмокшую горячую спину. Стайлз стонет, прижимется ближе. — Хочу тебя, — шепчет он, его голова кружится, в паху тяжелеет, бедра сами прижимаются к бёдрам Питера. На секунду лицо Хейла меняется. Оно остаётся человеческим, но в нем словно проявляются звериные черты: неконтролируемый голод, страсть. Он отталкивает Стайлза к противоположной стене, наваливается, целует, прикусывает нижнюю губу парня, проводит по ней языком. Звенит пряжка ремня, и Стайлз успевает только почувствовать прохладу бетона собственной задницей. Питер сжимает в кулаке его стояк, и думать становится некогда. Стайлз теряет контроль, проталкивает язык в рот Питера, лаская нёбо. — Ох, блядь, — Стилински цепляется за плечи мужчины, в его глазах на секунду темнеет. — Да! Хейл надрачивает, затыкая Стайлза поцелуем. Парень стонет, дёргается, но Питер удерживает его бедра другой рукой. — Блядь, — шипит Стайлз, кончая. Он задыхается, сердце стучит так быстро, будто сейчас остановится. Ещё никогда и ни с кем Стилински не было так хорошо. Парень натягивает трусы и брюки, опускается на колени и быстро справляется с пряжкой ремня на брюках Питера, стягивает ниже белье и берет в рот половину возбужденного члена. — Детка-а-а, — Питер кладёт руку ему на затылок. Его глаза закатываются от удовольствия, а ноги подгибаются. Стайлз охватывает ладонью поджавшиеся яички, поглаживает их, двигает головой, не забывая сглатывать, когда член полностью оказывается во рту. Хейл что-то стонет по-итальянски, сжимает волосы Стайлза и бурно кончает. Поспешно сглотнув, Стайлз медленно облизывает член и поднимается. Колени немного затекли, и ему приходится опереться рукой на стенку, чтобы не упасть. Хейл тяжело дышит, протягивает руку, и Стилински послушно шагает в его объятия. Им обоим нужно отдышаться, но Стайзл поднимает голову, и Питер снова целует его, обхватывая ладонью подбородок. — Не оторваться, — рычит он между короткими поцелуями. — Питер, — выдыхает Стайлз. Он обхватывает шею Хейла, снова целует. Его пальцы пробегают по браслету на запястье, и текучая полоска превращается в несгибаемую иглу. Парень прикладывает указательный палец к противоположному острию концу, зажимая оружие большим и средним пальцами. Молниеносно он вводит иглу в шею Питера, соблюдая необходимый угол. Когда это происходит, оборотень не успевает среагировать, и тихо оседает по стене на асфальт. Игла пронзает мозг, и глаза оборотня стекленеют. Стилински приседает на корточки, коротко целует ещё теплые губы Хейла. Оборотни немного заторможены после секса — так их учили в Ковене. Стайлз хмыкает, вынимает иглу и отирает с нее кровь и кусочки мозгового вещества о белоснежную рубашку Питера. — Прости, — он гладит Хейла по щеке, отчего голова оборотня безвольно свешивается на бок. Встряхнув иглу, Стилински встаёт, застегивая браслет на запястье. Он уходит, не оборачиваясь. В потухших голубых глазах Питера отражается свет далёкой вывески, деля радужку на красный и синий.