Все бывает в первый раз.

Флэшбэк -Сара, пожалуйста, замолкни! — мужчина ведет машину, крепко держась за руль, ведь дождь льет как из ведра. -Что значит замолкни?! Боб, твоя дочь непонятно где находилась, а ты говоришь «замолкни»?! — женщина кричит так, что ее лицо покраснело. Девочка сидит на заднем сидении и плачет. Плачет, потому- что из-за нее родители переживали и волновались. Ее пригласили на день рождения, но родители говорят, что ей еще рано ходить по гостям. Ей 15 лет, и в этом возрасте хочется совершать несносные поступки и нарушать родительские запреты. Родители часто запрещают своим детям делать то, что обыденно совершать подросткам. Нет, не курить, не пробовать пить алкоголь и терять девственность в 15 лет, а сбегать из дома на всю ночь и проводить это время с друзьями, ходить в кино, влюбляться. Они говорят, что надо больше внимания обращать на учебу, но вот только они не понимают то, что сами когда-то были подростками. И их родители так-же запрещали им многое. -Энни, — Боб поднимает глаза в зеркало заднего вида и смотрит на дочь, — не плачь. Но дома мы серьезно поговорим. — смотрит на жену — Сара, а ты, успокойся и сиди молча. Человек, который действительно мог понять Энни, был ее отец. Всегда. Пока мать размышляла, какое наказание придумать дочери, ее отец спокойно разговаривал с ней, выслушивал, давал дельный совет. Но мать она тоже любила. Очень сильно любила. -Твою- ж! — мужчина выворачивает руль в другую сторону. Энни, в результате заноса ударилась виском об стекло, и из-за удара у нее помутнело в глазах, — Сара, Энни, держитесь!!! — машину заносит в разные стороны. Энни страшно. Она понимает, что сейчас им вряд- ли выжить. Черт подери, что она наделала? -Господи! — женщина подносит руки ко рту, когда видит, что на них едет большая машина. Она должна сказать ей. Сказать то, что должна была сказать сегодня утром. Вчера, позавчера, каждый день. — Энни, — поворачивается к девочке, — я любл…- Сара не успевает договорить, как грузовик сбивает машину с дороги и они влетают в огромное дерево. -Мама!

***

Я просыпаюсь в холодном поту. опятьопятьопять В комнате тепло и пусто. Дилан ушел? Режущая боль в районе запястья заставляет меня закусить губу. Черт, у меня совершенно нет сил даже на то, что бы встать с кровати. Сколько времени? смотрю на настенные часы и… ЧЕГО? Уже 13:16! Сколько я спала? Надо вставать. Приподнимаюсь на локтях и позже полностью встаю на ноги. Подхожу к шкафу, на котором висит большое зеркало. М-да… Моему виду позавидует любая модель. Футболка в алых пятнах, на голове гнездо, лицо помятое, а на руке…больше нет полотенца… Оно же было. Я точно помню, как Дилан перевязывал мне руку полотенцем. Но сейчас, вместо него у меня на запястье зеленое пятно, а поверх него наклеен пластырь и оно перевязано бинтом. Это сделал Дилан? Пока я спала? На стуле висит клетчатая рубашка. Подхожу к ней и делаю то, что неожиданно было даже для меня. Я подношу ее к своему лицу и просто вдыхаю в себя запах. И у меня словно началась эйфория! Этот запах ни на что не похож. Это только его запах. -Ты что делаешь? — резко оборачиваюсь и смотрю на Дилана, который стоит в дверном проеме со сложенными руками на груди и с ухмылкой на лице. -Н…ничего, — мой голос дрогнул. Да, Дилан, мне нравится твой запах. -Ты только что понюхала мою рубашку? — приподнимает бровь и начинает улыбаться. -Еще чего! Просто мне надо было что-нибудь надеть, чтоб спуститься. — надеваю рубашку и с приподнятым подбородком прохожу мимо Дилана, пытаясь его обойти. Стоит заметить, что у него довольно мускулистое телосложение. На руках выпирают вены, а сами руки напряжены, из-за чего видны мышцы. Господи, Энни, о чем ты сейчас думаешь? Я не успеваю отойти и на шаг от парня, как он нежно берет меня за руку и поворачивает к себе. -Как твое запястье? — смотрит на перебинтованное место и аккуратно водит большим пальцем по ладони. -Уже не болит. -Это хорошо… — сглатывает. У него на шее выпирает вена. Он так напряжен? -Дилан, — говорю тихо, — ты в порядке? — пытаюсь заглянуть ему в глаза. -Нет, нихуя не в порядке! — резко поднимает голову и смотрит на меня. Дилан резко хватает меня за плечи и сжимает кожу. — Дура, ты вообще о чем вчера думала?! Если бы я не успел?! Что бы было тогда?! — он аж покраснел от злости, а я покраснела от стыда. Пытаюсь вырваться, но он сильнее. Опять. — Ты, блять, вообще понимаешь, что могла попасть в больницу?! — на моих глазах скапливается соленая жидкость, а руки начинают дрожать. — Вскрыть себе вены, это не самое лучшее решение проблемы! — говорит немного тише, но все равно это не похоже на спокойный тон. Из моих уст вырывается всхлип, а по щеке начинает скатываться слеза. -Идиотка… — говорит на выдохе и притягивает меня к себе. Это то, чего мне не хватало… Резко обхватываю шею Дилана своими руками и закапываюсь ему в шею лицом. Он проводит своими руками мне по затылку, шее, опускаясь все ниже и останавливаясь на пояснице. -Я, — запинаюсь, — я все тебе расскажу, но, — заглядываю ему в глаза, а он смотрит на меня вопросительным взглядом, — после того, как ты мне расскажешь, кто такая, черт возьми, эта Лили. -Хм, договорились, девчонка, любящая поискать приключений на свою задницу. — он улыбается. Это прозвище мне носить до конца дней, но оно мне нравится. Его глаза осматривают мое лицо. Дилан поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке и смахивает слезу. — Но если ты еще раз повторишь то, что сделала вчера, я тебя убью тебя и закапаю в лесу, поняла? — его взгляд уже не такой серьезный. -Поняла. И мы молчим. Тишина. Смотрим друг на друга. Но нет уже той неловкости, что присутствовала раньше. Мои руки до сих пор лежат на его шее, а он смотрит на меня тем самым взглядом. Наша тишина. Наша реальность. Наш мир. Нашу тишину рушит дверной хлопок с первого этажа. -Есть кто дома? Спускайтесь! — это голос Томаса. Вопросительно смотрим друг на друга, но не медлим. Быстрым шагом приближаемся к лестнице, и так же быстро спускаемся вниз. Когда мы настигли первого этажа, я встала рядом с Диланом, и посмотрела сначала на него. У него на лице висит легкая улыбка, а руки снова сложены на груди. Я смотрю в коридор и у меня сердце остановилось и сжалось. Сжалось от радости. На пуфике в коридоре сидит Лорри и улыбается. Рядом с ней стоит Томас. Ее лицо приобрело живые оттенки, а волосы стали огненными. Вот та Лорри, которую я привыкла видеть. Черт, как же я по ней скучала. Я быстро подбегаю к ней и обнимаю. Не сильно. -Привет, Энни. — ее голос слаб. Не контролирую себя и немного сильнее обнимаю ее. — Эй, тиши, раздавишь же. — по голосу можно услышать, что она ухмыльнулась. Отстраняюсь от девушки и смущенно убираю выпавший локон волос за ухо. -Так, — Томас ставит руки на талию и начинает говорить первым. — предлагаю поесть. Я, например, безумно голоден. -Я тоже. — Дилан поддерживает разговор. — Предлагаю заказать что-нибудь. Пиццу, например! Я давно не ела такое еду. Да, я вообще, давно не ела. Киваю и опять встаю рядом с Диланом. Томас подает руку Лорри, чтоб та встала. .......................................................................................... Спустя 40 минут к нам приехала доставка пиццы. Мы сидели разговаривали, смеялись. Я сижу рядом с Лорри, а Томас и Дилан напротив нас. Мы замолкаем, когда в дверях появляются родители. Да неужели. И где они так долго пропадали? -Привет, дети! — все толпой заходят в дом. Мы с ребятами переглядываемся, но все же улыбаемся.

***

Лили ходит по комнате, в то время, как Майкл сидит за столом и пьет пиво. -Нет, ну это надо! Выгнал! Как паршивую псину! — девушка размахивает руками в разные стороны. Майкл думает. Думает, как насолить ему. -Лили, сядь. Я знаю, что делать. — лукаво улыбается и смотрит на девушку. — Твой брат здесь? В Лондоне? -Ну да, а какое он имеет отношение к нашему делу? -Он может нам помочь. — ставит бутылку на столешницу и подходит в Лили. -Звони ему. Надо поговорить. Девушка достает из кармана телефон и набирает номер брата. Гудок. Первый, второй, третий. -Алло? — хриплый голос раздался на другой стороне телефона. -Коул, это Лили. Есть дело. — говорит четко и быстро. -Я весь во внимании, сестренка. — послышался слабый смешок. Лили поняла, что как только она зашла на порог этот дома, назад дороги нет. Поэтому, отступать поздно.