Призраки Хитфилда

      Мальчик сидел за громадным обеденным столом, накрытым для него одного. На белоснежной скатерти, с серебряных блюд на подростка смотрели яблоки, груши и виноградины, поблескивая сочными боками. В миниатюрных вазах стояли аккуратные букетики васильков. Поддоны с жарким из цыплят, пудингом, тыквенной закуской и тушеными овощами выстроились в прямую линию. Служанка принесла графин и, поставив его на стол, положила еду в пустую тарелку, которая стояла перед мальчиком. Он вяло кивнул и насадил на вилку жирный картофельный ломтик. — Лорд Андерсон, простите, что беспокою вас, но мне нужно кое-что сказать… — служанка замерла в нерешительности, прижимая к груди серебряный поднос. — Да? Может, присядешь и поешь со мной? Ненавижу ужинать в одиночестве, — мальчик с надеждой заглядывал ей в глаза. — Ох, вы ведь знаете, что так не положено… Впрочем, сегодня господа снова отлучились, а мне так жаль оставлять вас, — она присела напротив. Вилка в руке мальчика задвигалась веселее. — Я хотела только предостеречь. Сэр, вы ведь взяли что-то из кабинета вашего отца. Верните! У вас могут быть неприятности. — Так ты знаешь, — мальчик равнодушно ковырял жаркое, — отец не станет меня ругать. Да он и не узнает. — Сэр, вы ошибаетесь, я слышала разговор, господин граф догадывается, что вы без спроса заходили в его кабинет. Такие поступки грозят обернуться неприятностями в будущем. Отец жалеет вас, но когда-то и его терпению придет конец. Подумайте! — она с жаром смотрела на мальчика. — А ваш подарок, сэр ? Как господин граф выразился, «прекрасное украшение кабинета»… Это ведь то самое место, да? Вы спрятали пропажу там, сэр. Разве это не выглядит так, будто вы хотите одурачить собственного отца? — А тебе это откуда известно, Абигейл? Никто ведь не видел… Никто не знает про тайник… — в голосе мальчика зазвучал легкий испуг. — В этом доме от меня ничего не скроется мой лорд, так уж выходит, всё всегда узнаю первой. Я, конечно, вас не выдам. Вы слишком молоды и наивны. Но не стоит так обманывать хозяина. Господин граф делает всё ради вашего же блага. Если вам по-прежнему одиноко, то это не его вина. Он поступает согласно порядкам, а вы зачем-то ими пренебрегаете. — Кто придумал эти порядки, где одни люди возвышаются над другими? К чему они, если я должен быть один только потому, что моя кровь благородная? Мне уехать в пансионат, где меня задушат новые порядки? Нет уж. Я хочу настоящей жизни. В ней я не буду один, и порядки у нас будут свои. Или нет, их вообще не будет! Женщина покачала головой. — Не слушайте мальчишку. Каждому своё. Вы, мой лорд, рождены сыном графа, так к чему же спускаться вниз, к простолюдинам? Зря вы отвергаете пансионат. Там бы вы вспомнили, кем являетесь, и где на самом деле ваша настоящая жизнь. Но ей-Богу, сэр, ваши речи меня пугают, — она сдержанно улыбнулась, — неужто вы всерьез хотите всех уравнять? Какая дерзкая ребяческая фантазия! — говорила она уже скорее себе, чем мальчику. После чего вздохнув, поднялась и стала убирать со стола остывшие блюда.

***

      В следующие дни ребята всё так же пытались разузнать хоть что-нибудь про Алекса. Крис шарил по чердаку в поисках знакомых имён. Ему попались именные карманные часы Филиппа Андерсона на золотой цепочке, но Алекс их, конечно, не признал.       Потом они вместе ходили на кладбище. Крис разглядывал массивный крест — надгробие Брайана Андерсона, пока Алекс дергал его за рукав, прося поскорее с этим заканчивать. Крис узнал только годы жизни — надпись на кресте гласила: «Брайан Гарольд Андерсон 1757-1829». Получалось, он умер дряхлым стариком, когда Филиппу Андерсону было всего два года. А жизнь Алекса затерялась где-то среди этих дат. Сколько они ни ходили по кладбищу от могилы к могиле, пытаясь отыскать зацепку — всё было бесполезно. Крис читал вслух имена Андерсонов и других похороненных здесь же, на что Алекс только кисло качал головой. Но могила Мари Андерсон, украшенная статуей ангела, почему-то заставила Криса задержать взгляд дольше чем на остальных. Он уже видел эту женщину на портрете. Алексу же она была безразлична.       Вернувшись с улицы, они отсиживались в спальне — Криса изматывали долгие прогулки. Частая ходьба отдавалась головокружением и слабостью. На что Алекс сначала ворчал, а потом и сам предлагал передохнуть, когда Крис становился вялым.       С тётей Анной говорить приходилось осторожно. Это принесло плоды: она больше не смотрела подозрительно и просто радовалась тому, что в доме поселился такой спокойный, но любознательный гость. Тётя большую часть времени тратила на уход за особняком и всем, что в нём находилось: убиралась в комнатах, чистила окна, ковры и мебель. Или работала в саду. После чего уходила по делам к соседям, что жили за пару миль от дома. Вечерами она любила усесться в своей комнате около старого приемника, слушая жизнерадостных дикторов и вышивая крестиком. Поэтому Крис не опасался, что его застанут врасплох за разговором с пустотой.       Вечером Крису позвонили родители. Говорила мама, а отец только передал свои наилучшие пожелания. Крис стоял на первом этаже в каминном зале, теребя между пальцами толстый провод массивного черного аппарата. Мама рассказывала, как у них всё замечательно, но больше волновалась о здоровье Криса. Её голос в трубке, перемешанный с шипением помех звучал как из другого мира. Он принёс глухую тоску. Из-за встречи с призраком, Крису некогда было осознать, что он впервые так долго живет без родителей. Далёкий мамин голос напомнил ему об этом. Но, положив трубку, он не ушёл в тоскливые мысли — наткнулся на серьёзный вопросительный взгляд Алекса. И, сам того не ожидая, поделился своей детской грустью. На что Алекс, вопреки всем ожиданиям, ответил сочувствием. Всё так же серьёзно, с примесью белой зависти.       Днём Крис с новыми силами брался штурмовать тайну парня. Алекс во время поисков всё больше хмурился и чаще предлагал вместо этого просто посидеть в комнате или почитать. Ему нравилось слушать Криса. Тётя Анна однажды, придя на шум, увидела племянника за книгой, читающего вслух, и больше не волновалась, если слышала его одинокий голос из спальни. Теперь Крис мог ночи напролёт переговариваться с Алексом вполголоса. Ему было ясно: призрак опасается узнать о себе нечто страшное. Рисунки были тому отличным примером. Крис прекрасно понимал, что ворошить застарелые раны всегда тяжело, но всё же рвался раскрыть все его секреты. Он не мог спокойно сидеть на месте, когда тайники пульсировали загадочным светом прямо под носом. Алекс всё ещё надеялся уличить семейство Андерсонов в чем-то ужасном, но пока на это не указал ни один из найденных фактов. Крис пользовался такими вспышками злобы Алекса, чтобы заставить его помогать.       В полдень, когда по-осеннему жёлтое солнце заглядывало в окошки, они затеяли обход всей необитаемой части дома. На этот раз основательный. Теперь Крис высматривал с особой тщательностью, насколько позволяло его зрение, древние или странные предметы в комнатах. Вертел в руках фарфоровые вазы и увесистые табакерки, ища на них гравировки. Заглядывал под кровати и коврики, трогал книги на полках и кирпичи вокруг каминов. На вопросительный взгляд Алекса он простодушно ответил, что таким образом в книгах и фильмах обычно находят тайники. Алекс, со скучающей миной, плёлся следом. В просторной комнате-кабинете с большим столом из красного дерева, Крис увлёкся подсвечником, что стоял на нём. Вдруг холодные пальцы дёрнули Криса за рукав. — Гляди! — Алекс указал на стену.       На ней висела скромная картина. Скорее даже миниатюра в неприметной тёмно-коричневой рамке. Само изображение тоже не отличалось ни красотой, ни оригинальностью: одинокое деревце с изогнутыми корявыми ветвями посреди блеклой травянистой пустоши. Лишь мелкое яблоко краснело у корней, выделяясь из скучной композиции. Сначала Крису этот пейзаж показался смутно знакомым, а присмотревшись повнимательнее, он понял, что такое же дерево растет где-то между особняком и кладбищем. Только теперь оно куда больше, чем, то, что на картине. Но было что-то ещё. Крис никак не мог понять, что именно. — Это дерево растет около дома, да? — уточнил он. — Ты что, ослеп? Конечно, это оно. Но не в этом дело. Не только в этом.       Крис подошел близко-близко, так чтобы рисунок оказался на уровне глаз. У него захватило дыхание от новой догадки. Мазки на картине, цветовая гамма и неуловимый стиль художника — вот что было по-настоящему знакомым. Всё точь-в-точь как на рисунках с мёртвым Алексом. Теперь изображенное дерево казалось не простым, а тоже вовлечённым в тайну. Почему-то захотелось пойти и хорошенько обыскать его. Особенно то место, где навязчивым пятном краснело яблоко. Крис жадно рыскал по холсту глазами, выискивая подпись автора. Подписи не было. Тогда он потянулся к раме и снял её с маленького ржавого гвоздика.       Алекс сосредоточенно наблюдал. На оборотной стороне за толстым потемневшим подрамником осталось лишь крошечное окошко холста. На серой ткани была тонко выведена едва различимая надпись - «Р. Андерсон». Крис открыл рот от изумления, а Алекс взволнованно потирал плечо. — Р. Андерсон… Правильно? Это ведь он меня рисовал. Опять что-то знакомое, но не могу вспомнить, — сокрушался призрак. — Пойдем к тому дереву, а? Мне кажется, там что-то есть. Неспроста же он его нарисовал. — Я тоже уже видел где-то эти инициалы. Не знаю, как нам поможет старое дерево, но пошли.       Они оставили находку в спальне, а сами вышли на прохладную осенне-рыжую улицу. Тётя Анна очень удачно ушла в город на какой-то осмотр, оставив у порога лопаты и грабли. Переглянувшись, Крис с Алексом молча, будто их накрыла одна и та же бредовая идея, взяли по инструменту. С лопатами наперевес они зашагали по брусчатой дорожке на задний двор, а оттуда через калитку из железных прутьев — на ветреный простор верескового поля. Вёл Алекс. Он явно помнил, где растет нужное дерево. Крис еле поспевал за ним, путаясь ногами в сухих щетинистых стеблях, колко торчащих из земли. Долго идти не пришлось: они только сошли чуть вправо с дорожки к кладбищу, как то самое дерево оказалось перед ними. Бугристый ствол чернел в ослепительных лучах полуденного солнца, словно испачканный мазутом. Вверх расходились такие же черные корявые ветки. Крис сжал черенок лопаты. Он вдруг почувствовал себя глупо: лопату он раньше в руках не держал, и обращаться с ней совершенно не умел. А тут собрался раскопать непонятно что, без внятной причины. Алекс нерешительно почесал затылок. — Думаешь, мы тут что-то найдём? — спросил Крис. — Нет. Я не думаю, я чувствую, понимаешь? Будто уже был здесь раньше, вот как сейчас с тобой, и закопал что-то. Алекс озвучил тот смутный порыв, который заставил их взять лопаты. Поэтому такое объяснение Криса устроило. Он невольно улыбнулся. Алекс с размаху вонзился в жесткую сухую землю. — Чёрта с два я теперь успокоюсь, пока тут всё не разрою.       Копал он ловко. Как будто всю жизнь только этим и занимался. Острое железо легко разрезало неподатливую почву, отбрасывая назад разрыхленные земляные комки. Лопата Криса была в два раза меньше, но это совершенно не облегчало ему задачу. Он с трудом разрыхлял ей землю, выворачивая лишь скромные пригоршни. И всё больше наблюдал за Алексом. — Интересно, а со стороны это выглядит, как будто яма сама себя роет? — вслух подумал Крис. — Позови свою тётю — проверим. Если так и будешь стоять, дождёшься — сама прибежит и умрет тут с перепуга.       Крис вздохнул и постарался копать дальше. Выходило плохо, но что-то не давало ему бросить эту нелепую затею. Он не меньше Алекса верил в это странное, вдруг открывшееся, чутьё. Спустя некоторое время Крис приноровился, и с каждым движением перед ним всё сильнее углублялась яма. От работы к вискам прилила кровь, дышать стало тяжело. Крис судорожно заглатывал холодный воздух, который раздражал его и без того саднящее горло. Но слишком близка была новая разгадка, он собственноручно вытаскивал её на свет. Всё остальное отошло на второй план, существовал только этот миг, до краев полный азартного восторга, пота и комьев земли.       Две ямы слились в одну большую. У Криса вовсю прыгали чёрные точки перед глазами, а волосы прилипли ко лбу, когда лопата Алекса звякнула, наткнувшись на что-то твёрдое. Это что-то они откопали в считанные секунды. И, сгорая от нетерпения, принялись счищать с находки засохшую грязь. Это был металлический ларец. Не пустой, судя по весу. С острыми углами и плотно прилегающей крышкой. — Ну, что я говорил? — ликовал Алекс, усевшись на землю. — Похоже на клад.       Крышка понемногу очищалась, сквозь грязь проглядывали выпуклые узорчатые завитки. Замка не было. Но так просто крышка не поддавалась: крепления проржавели и не желали двигаться. — Держи, — скомандовал Алекс.       Крис вцепился в днище ларца, а Алекс двумя руками изо всех сил дёрнул за крышку. Она с лязгом оторвалась от изъеденных временем петель и осталась в его руках. Он тут же отбросил её в сторону. А Крис увидел то, что лежало внутри. — Тут какие-то железки, — Крис осторожно провел пальцами по холодной поверхности штуковины, что находилась внутри.       С сосредоточенным выражением лица, Алекс запустил руку внутрь и вытащил грубое металлическое кольцо, скрепленное с массивной цепью. На другом конце цепи было точно такое же кольцо. Алекс будто провалился в забытьё. Не мигая и чуть приоткрыв рот, он смотрел на найденный предмет. Пот, что выступил у Криса от работы, внезапно сделался холодным. Крис видел такие железки в книгах по истории. Они упоминались в повестях — в самых страшных моментах. — Кандалы, — прошептал он.       Алекс молчал. Крис пока не понимал, что именно означала их новая находка, но ощущения были не из приятных. Он заглянул в ларец, надеясь найти что-нибудь ещё. На дне лежал жёлтый клочок бумаги. Крис достал его и отставил пустой ларец. Древний листок зашелестел в руках, открывая свои страшные секреты. — Смотри, — сказал Крис, отвлекая Алекса от кандалов.       Призрак заглянул Крису через плечо, чтобы рассмотреть листок, а потом вопросительно посмотрел парню в глаза. На бумаге стояли какие-то печати со щитом и короной, которые уже встречались на других вещах в особняке. Вверху было нечто вроде напечатанного заголовка: «Бумага на раба». До Криса не сразу дошёл его смысл. А рядом извивался рукописный текст. Крис дрожащими губами стал читать вслух: — «Невольник, ребенок. Имя Александр. Ирландец, семи лет от роду. Роста небольшого. Здоров и пригоден для разных работ. Родители - беженцы из Тринадцати колоний - умерли. Мальчик был пойман как беспризорник на северной границе близ Йоркшира, после чего перешел во владение Андерсонов. Продан во Францию барону де Фли в конце мая нынешнего 1783 года. Должен отплыть из Англии к новому хозяину после погашения бароном задолженности в две сотни фунтов», — Крис сглотнул и прочитал приписку внизу: — «Не выкуплен. Остается прислугой в доме Андерсонов. Настоящим владельцем считать мистера Брайана Андерсона».       Взгляд Алекса горел. Видно было, как в немой ярости он плотно стиснул зубы. Опомнившись, он отбросил кандалы, как будто они обожгли ему руки. С оглушительным лязгом тяжелые железные кольца стукнулись об землю. На Криса смотрели тёмные от нахлынувших страстей глаза. — Это неправда! Пошло оно всё к черту! Гореть бы в аду всей этой семейке Андерсонов, особенно Брайану. Не может быть, чтобы я… Они… Я разнесу этот лживый особняк к чёртовой матери! Он дернулся с места, но Крис поймал его за холодный локоть. — Алекс, стой, подожди. Куда ты? — Отцепись. Какое тебе вообще дело? Я даже не твой предок. Я раб, чёрт возьми, доволен? Раскопал историю семьи? Что вам, Андерсонам, от меня нужно? Я вас ненавижу! — Нет, послушай, мне не нужны Андерсоны. И мне плевать, кем ты был в нашей семье. Я правда хочу помочь. Вспомни те рисунки! Ни слуг, ни рабов так не рисуют! Мы ещё многого не знаем…       Алекс замер. А потом зажмурился и исчез. Крис вскочил с земли и принялся озираться по сторонам, ища его глазами. Но Алекса не было видно ни на пустоши, ни у кладбища, ни на дорожке рядом с особняком. Пару секунд Крис колебался в замешательстве, решая, где его искать в первую очередь. В конце концов, он побежал к дому. Древнюю жёлтую бумагу Крис сунул в карман штанов.