Чумной доктор.

— Рен, этот готов. Рен… Услышав своё имя, Кайло встрепенулся, повернувшись к говорящему. Вероятно, его чёрные кудри встрепенулись, залетая в рот и падая на глаза, но сейчас они были собраны в зализанный хвост, скрытые под маской, и надетым сверху капюшоном из плотной чёрной мешковины. — Кайло, не стой. Помогай.- проговорил мужчина в таком же защитном костюме.— Я не дотащу его. Подхватив за ноги труп, парень помог дотащить товарищу тело до катафалка. — Куда его? — задал не вполне логичный вопрос Кайло, укладывая труп на телегу. Естественно, ему было известно, что трупы свозились на главную площадь.- В центр их, да? Молча кивнув, напарник сел за поводья, следом подсел Кайло. Ударив лошадь кнутом, они двинулись к площади. Город словно был затянут чёрным пологом. Под которым в самом центре единственным светом был погребальный костёр. Когда всё только началось, базар перенесли с центральной площади. Правда пять палаток, а не базар. Торговцы, подобно крысам с тонущего корабля, свернули все поставки при первых признаках беды. Сперва было пять больших кострищ, потом больше, потом ещё. Со временем, площадь стала одним большим костром. Площадь полыхала. Тела всё свозили и свозили. Со всего города тянулись санитарные команды. Одежды их были пропитаны едким потом изнутри. Заляпаны грязью и смердящей чёрной кровью снаружи. Санитары, их прозвали «падальщиками», не справлялись. Прозвище появилось, когда надежда стала угасать. Затянутые в толстую чёрную мешковину, с прорезями для глаз, поверх глухой кожаной брони. Они все выглядели одинаково. И набирались из добровольцев, но мало кто шёл. Одним из таких был и Кайло. Забранный из окружающего мира, и вынужденный сузить круг своего общения, до молчаливого напарника. Когда стало кончаться дерево и уголь, костер, из одного большого пламени, снова был разбит на несколько маленьких. Не специально, конечно. Закинув труп в ближайший костёр, Рен наблюдал, как пламя охватило тело совсем молодого парня. Чума не жалела никого. Ни взрослых, ни детей, ни стариков. Выкашивала всех, кто был слабее остальных, а потом бралась и за более сильных. Болезнь распространялась с страшной скоростью. Ещё какие-то два месяца назад, город и не подозревал о эпидемии. А теперь… Теперь из нескольких тысяч осталось три сотни. В лучшем случае. Из них около пятидесяти человек санитары… От этой мысли сжималось сердце, пропуская удары. Подняв голову туда, где должно быть солнце, Кайло тяжело вздохнул. В тот момент, когда город забыл, что такое солнце, закрытый тучами. Когда улицы покрылись пеплом, как снегом. Когда одежда санитаров-«падальщиков» пропиталась гнилью и кровью настолько, что казалось, словно туши слизи, а не люди передвигаются по улицам. Когда крысы стали деликатесом. Из-за своей редкости. Всё остальное было давно съедено, да и крыс осталось немного. Тогда и прекратился плач. Тогда умерла надежда. Даже маленькие дети перестали плакать в кроватках от голода. Чума вытягивала из людей всё. Слёзы, надежду, жизнь. Всё. К тому времени по улицам передвигались тени людей. От голода, даже на то чтобы ходить, не было сил. Да и выходить из домов стало некуда. Незачем. Глухое хлюпанье, чуть слышный стук колёс катафалков оставались единственными звуками. «Падальщики», оставались единственными, кто был на улицах. Рен слышал как сзади подъехал катафалк, повернувшись, он увидел что за удилами сидит человек, броня которого, точнее которой, выделялась железными пластинами на маске и наплечниках. Фазма— единственный санитар женщина в этом городе. Единственная, кто брался за столь деликатное дело, как забрать тела детей у ещё живых родителей. За это большинство мужчин были благодарны. Заглянув внутрь катафалка, Кайло ужаснулся. Там лежали двое детей, явно из состоятельной семьи. Хорошо одетые, и если убрать вздувшиеся иссиня-чёрные волдыри, разнесенных по тельцам, довольно хорошеньких раньше. — Кайло, чего ты застыл? Кайло…- тяжёлая рука Фазмы легла на плечо Рена, выдёргивая его из лабиринтов мыслей.- Бери старшую, и неси на костёр. Взяв девочку, которая была тяжелее, Рен, будто в трансе, подошёл к пламени, которое на миг осветило лицо погибшей, а через миг и поглотило её. Единственное, что врезалось в память Кайло, были огненно-рыжие волосы. Такие были только у одной семьи в городе. Сглотнув ком, ставший в горле, он едва слышно спросил: — Это ведь Хаксы, да?

***

Армитидж молча стоял у окна, с трудом сдерживая слёзы. Около часа назад умерли его брат и сестра, которых практически сразу забрали «падальщики». Он сам был ещё жив лишь потому, что не выходил из комнаты уже несколько дней. Воду и хлеб Хакс запас там ещё в самой заре эпидемии, отчаянно надеясь на то, что он и его семья выживут. Но судьба решила наслать злой рок. Всем уже не удастся остаться в живых. Поджав губы, молодой человек приложил руку к лбу. Его жарило, или это было лишь самовнушение. Не важно. В их доме уже умерли от чумы, а значит, рано или поздно умрёт и он. Оторвав взгляд от пола, Армитидж взглянул на то, что происходило за пределами дома. Многотысячный город опустел. Казалось, что лишь небольшой отряд санитаров, упорно тащивших свой груз на площадь, к тому подобию костра, которой уже выполнял скорее роль последнего факела, был единственной жизнью. Окружённый королевским войском, чтобы никто не бежал. Город агонизировал. Город умирал.