Чумной доктор.

Прошло более двух суток с момента прихода Кайло. Два раза день сменился ночью, а солнце- луной. Положение стало в два раза хуже. И отчаяние стало большим в столько же раз. К всему прочему, добавилось и ужасное предположение самого Рена- не только Армитидж теперь болен. Приходилось тщательно скрывать, ведь паникующий лекарь- плохой лекарь. А это пугает больного больше, чем его недуг. Да и стоит ли пугать обречённого? Определенно, нет. Если они вообще боятся чего-либо. Конечно, есть способы ввергнуть и таких в ужас, но делать этого Рен не собирался. Какой смысл? Предвещать скорую кончину было непросто, но нужно. Известные способы не помогали, а Хакс таял на глазах, словно восковая свеча. Вновь клонило в сон. Так что, сопротивляться было бесполезно, а насиженное теплое мягкое кресло сделало своё дело. Груды тел. Дедушка стоит с мечом, алым от крови. Мать тянет маленького Бена в повозку, отец пробивает путь спереди, а сзади- дядя Люк с рапирой, которая слегка зеленела в лучах солнца, падающих через витраж. Наконец они выбрались на улицу через окно, прорвав кольцо мятежников. Бена с Леей посадили в повозку, отец сел на поводья, а Люк, добив одного из восставших, прыгнул следом. Неожиданно на поле боя раздался крик, полный боли и досады. От которого мальчик дёрнулся. -Дедушка! — вскрикнул он, прежде, чем мужчина в черных доспехах рухнул наземь, скрывшись с поля зрения внука. Дальше всё было как в тумане. Подкошенный смертью собственного отца, Люк уехал в какую-то глушь, а сам Бен Соло решил стать лекарем. Дабы больше таких жертв не было, чтобы иметь силы исцелить и спасти, а не кидать на произвол, как это сделали его родители. Но всё было бы неплохо, если бы мать не видела его членом Генеральных штатов, а отец- наследником торговой династии Соло. И что сделал сам Бен? Он просто самовольно уехал учиться в Париж. По собственной глупости он тут… *** Резко открыв глаза, Кайло выпрямился, разгоняя полудрёму. Спать всё ещё хотелось, что было свойственно для его состояния, но глаза не слипались, да и веки не были такими тяжёлыми. Спокойно оглянувшись, Рен не отметил никаких изменений. Всё было абсолютно так же, как и час назад, два, три. Разве что… Если прислушаться… Это было словно гром среди ясного неба. Помимо его собственного тяжёлого дыхания того сбивчивого, поверхностного, не было слышно. Нет, он понимал. что это- неизбежно, но чтобы так быстро… Просто не был готов отпустить любимого на свет иной. Кайло только заметил, как непроизвольно проскочило это слово. Любимый… всего лишь несколько букв и такой смысл, вложенный в них. Подумать это впервые и слишком поздно, ведь страх пересиливал все порывы. Страх смерти. Теперь уже всё равно всем умирать. Инквизиции и не наблюдается. Покачнувшись, Рен опустился на колени возле кровати, сжав руку, обезображенную недугом. Раскаяние, боль, извинения…Они рвали душу лекаря на мельчайшие кусочки, сравнимые с теми, какие разносил ветер с площади. Тот самый ветер, который так нещадно трепал рыжие волосы Хакса. Многотысячный город опустел. Казалось, что лишь небольшой отряд санитаров, упорно тащивших свой груз на площадь, к тому подобию костра, которой уже выполнял скорее роль последнего факела, был единственной жизнью. Окружённый королевским войском, чтобы никто не бежал, город агонизировал. Город умирал. А для Рена... Для него умерло всё.